Огонёк

 

                                                                        О Г О Н Ё К

                                                                          ( сказка )

Быть  может  где-то  в  словарях?   Среди  громад  словесных,     Есть  термин  «друг», за  ним  тире,       А  дальше  строгий, тесный,            Почти  что  формульный  язык,    Канонами  рождённый,              Опишет  нам  в  единый  миг           Моделею  холодной                      Законы  дружбы  и  вражды,              Из   фраз  нескоротечных               И  образ  друга  подменит              Хорошей  нужной  вещью.                 А  к  слову  «счастье»  где  найти    Понятие, значенье?            К  добру  и  злу, и  красоте        Прочесть  определенье?        К  обычной  бедности, нужде           И  ко  несбыточной  мечте,                 К  богатству, к  радости, к  веселью,    К  душевным  мукам  и  сомненью?         В  каких  трактатах  мудрецов      Прочесть  о  том, что  есть  любовь?              И  лишь  поэты  вновь  и  вновь.   Дают  намёк  нам  между  строф.

                                                                  *    *    *    *    *    *        

Давным-давно  в  одной  стране,             На  Богом  избранной  земле,                  Где  лес  и  горы,  и  поля,    Где  гладь  озёр, лаская  взор,    Вбирает  речки  и  ручьи                С  холодной  чистою  водой,                  Что  к  ним  спешат  найти  покой,          Где  лето  дольше, чем  зима,       Прекрасны  осень  и  весна.                 Где  средь  всей  этой  красоты          В  садах  скрываются  дворы           Крестьянских  сёл, там  где  живёт  Своим  трудом  простой  народ,   Который  пашет, сеет, жнёт,          Зерно  на  мельницы  везёт.               И  машут  крылья  ветряков                На  перепутьях  тех  дорог.                А  храмы  там  внушают  страх,    Скрывая  божество  в  стенах.           Там  замок  на  холме  стоит.            На  башнях  флаги, мёртв  гранит.     А  под  стенами  вырыт  ров,               В  доспехах  стража  у  ворот.            Под  лязг  цепей  там  иногда,     Спускается  подъёмный  мост,         Чтоб  проскочить  смогла  быстрей     Шестёрка  вороных  коней,        Врпяжённых  цугом, а  потом         Карета  с  титульным  гербом             И  кавалькада  молодцов,            Одетых  в  латы  удальцов.              Форейтор  едет  впереди, Играет  в  горн  на  всём  пути            И  эхо  вторит  ему  с  гор,                  Ведя  с  тем  горном  разговор.         На  козлах  кучер  молодой.              Доволен  он  своей  судьбой.          Кнутом  умеет  бить  с  плеча.         Карета  мчится  грохоча.                   Дорогу  ей  уступят  все.                  Заведено  так  в  той  стране.                А  зазевавшийся  народ                 Весёлый  кучер  плетью  бьёт.        Селяне  вдоль  дорог  стоят.          Потупив  взгляд  они  молчат,             И  исполняя  лишь  закон,                  Кладут  земной  они  поклон.         Карета  быстро  мчит  вперёд            И  ни  за  что  не  сбавит  ход.            С  дороги  лучше  всем  уйти,              Кто  б  ни  был  на  её  пути.                «Поберегись! Посторонись!» -         Играет  впереди  горнист.            Влетев  в  селенье  как-то  раз       Они  старушку  сбили  в  грязь.         И  засмеялись  удальцы,                        В  блестящих  латах  молодцы,           А  кучер  свистнул  и  при  том,        Старушку  отстегал  кнутом.       Смеялись  все, но  громче  всех,          Был  слышен  из  кареты  смех.          Там  средь  подушечек  для  сна       Принцесса  ехала  одна.                             Она  красива, молода,                        Стройна, умна  и  весела,                 Болтлива  в  меру  и  мила,               Но  странность  в  ней  одна  была.    Чем  чьё-то  горе  было  злей,           Тем  ей  приятней, веселей.          Бальзамом  на  душу  лила             Чужая  жгучая  слеза.  И  слуги  все, как  на  подбор,  

Им  чужды  совесть, стыд, позор.    Все  разделяли  её  взгляд:                 «Чужому  горю  всякий  рад».              Но  о  графине  молодой,                     С   порочной  странностью  такой,   Отдельно  будет  наш  рассказ         И  это  будет  не  сейчас.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить