Христос воскрес! Воистину воскрес! - Зелоты.

                           *      *      *      *      *     *

 

        Положение  у  человека  было  явно  не  завидным. Звали  его  Иуда. Шёл  он  в  Иерусалим, а  точнее  в  один  из  его  пригородов, именуемых  в  народе  кариотами, где  он  родился  тридцать  пять  лет  назад  и  где  его  никто  не  ждал, поэтому  торопиться  ему  было  совсем  некуда. Старшая  сестра, которая  когда-то  воспитывала  его  после  смерти  родителей, тоже  умерла. Об  этом  он  узнал  от  одного  знакомого  ещё  на  каторге. Узнал  он  также, что  в  том  доме, где  он  когда-то  вырос, теперь  проживали  совсем  чужие  ему  незнакомые  люди.

        Расположившись  на  отдых  за  двумя  валунами, Иуда  достал  из  своей  сумы  небольшой  мех  с  тёплым  кислым  вином, кусок  хлеба, завёрнутый  в  тряпицу  и  остатки  овечьего  сыра. Вытянув  усталые  ноги, он  посмотрел  по  сторонам, вздохнул  и  произнёс:

        - Свобода.

        В  голову  стали  приходить  фрагменты  раннего  детства. В  то  время  он  был  очень  любим. Его  любили  мать, отец, а  старшая  сестра  играла  и  занималась  с  ним. Он  смутно  помнил  отца, который  когда  приходил  с  заработков, то  всегда  баловал  его  разными  сладостями. Отца  звали  Симоном. Он  привозил  с  чужих  краёв  хорошие  деньги, и  когда  его  не  стало, то  семья  впала  в  бедность. Корабль, на  котором  плыл  Симон  по  Средиземному  морю, попал  в  сильнейший  шторм  и  утонул. Вскоре  замуж  вышла  сестра  и  ушла  в  дом  мужа, а  потом  умерла  мать  и  сестра  взяла  его  к  себе. Дом  родителей  был  продан  за  небольшие  деньги  в  качестве  уплаты  за  долги  и  поддержания  бюджета  новой  семьи. Сестра  потом  долго  плакала, глядя  на  своего  маленького  брата.

        Один  раз  Иуда  подслушал  разговор, который  вели  между  собой  его  новые  родственники. Один  из  них  предлагал  продать  его  в  рабство, и  это  было  вполне  возможно  по  закону, будь  Иуда  помладше, хотя  бы  на  полгода. Но  Иуде  на  тот  момент  было  уже  двенадцать  лет, и  теперь закон  запрещал  продавать  его. Желание  этих  чужих  ему  людей, тогда  больно  ранило  Иуду  и  страшной  занозой  засело  в  его  подсознании. С  тех  пор  он  стал  с  большим  недоверием  относиться  ко  всем  людям. Это  отразилось  и  на  его  внешней  жизни. Теперь  он  стал  подолгу  отсутствовать  дома, уходя  в  Иерусалим, где  свёл  дружбу  с  ребятами  своего  возраста, которые  промышляли  на  жизнь  воровством. Так  у  него  появились  первые  деньги, а  к  шестнадцати  годам  появился  и  небольшой  авторитет  в  среде  знакомых  подростков.

        Такая  жизнь  нравилась  Иуде. Теперь  он  совсем  не  зависел  от  своей  сестры, её  мужа  и  его  родственников. Они  более  не  могли  попрекать  его  куском  хлеба  и  даже  стали  относиться  к  нему  с  неким  уважением. Деньги  делали  своё  дело. И  тут  случилось  событие, которое  навсегда  врезалось  в  память  Иуды. С  римской  каторги  на  свободу  был  отпущен  Мордухай  Бейх, который  считался  самым  уважаемым  преступником  на  землях  всего  Израиля. Говоря  современным  языком – это  был  король  преступного  мира, который  провёл  за  решёткой  тридцать  пять  лет, куда  был  отправлен  ещё  во  времена  могущества  царя  Ирода  Великого.

        Мордухая  Бейха  сопровождали  многие  его  «поклонники», а  римская  власть, чтобы  чего  не  вышло, выделила  сотню  солдат. Последним  местом  заточения  Бейха  была  большая  каменоломня  в  Сирии, где  он  числился  каменотёсом, но  таковым  не  являлся. Пройдя  пешком  от  Сирии  до  Иерусалима  вместе  со  своими  приверженцами  и  конвоем  солдат, Мордухай  делал  много  остановок  в  разных  городах  и  городках. При  этом  число  сопровождавших  его  людей  от  этого  только  возрастало. На  подходе  к  Иерусалиму  их  насчитывалось  около  трёхсот  человек, и  римские  власти  вынуждены  были  подтянуть  к  городу  свои  резервы. Мордухай  прошёл  весь  путь  пешком, хотя  ему  не  раз  предлагали  коня  под  седлом  или  хорошую  повозку.

        Иуда  встречал  всю  эту  процессию  в  Иерусалиме. Тогда  он  в  первый  и  в  последний  раз  видел  самого  Мордухая  Бейха. К  его  удивлению, знаменитый  преступник  был  одет  аккуратно,  очень  скромно  и  даже  серо, как  большинство  всех  бедных  простолюдинов, хотя  его  окружение  выделялось  совсем  другими  нарядами. Бейх  был  невысоким  худеньким старичком  с  седыми  волосами. Он  медленно  шёл  по  улицам  Иерусалима  в  сторону  храма  и  постоянно  раскланивался  перед  жителями  города, стоящим  вдоль  домов. Потом  появился  конный  патруль  и  Бейх  низко  покланялся  римскому  офицеру. При  этом  на  его  лице  появилось  не  верноподданническое  смирение, а  шутовское  обожание, свойственное  царям, которые  в  порыве  злого  веселья, кланялись  тем, кто  был  ниже  их  по  происхождению  и  по  статусу. Он  проявлял  раболепие  с  явной  издёвкой.  Офицер  понял  это  шутовство  и, плюнув  в  его  сторону, отъехал. Более  Иуда  никогда  не  видел  Бейха. Потом  он  слышал, что  с  Бейхом  встречались  даже  депутаты  римского  прокуратора  и  договаривались  с  ним  о  поддержании  порядка  в  Иудее  и  в   Иерусалиме, а  в  конце  их  тайного  разговора  из  тёмной  комнаты  вышел   сам  прокуратор, который  посмотрел  на  бывшего  каторжника  и  сказал  всего  одно  слово: «Уважаю!»  

        С  тех  пор  Иуда  захотел  стать  таким, как  Бейх, но  из  этого  ничего  не  получилось. Попавшись  как-то  на  мелкой  краже, его  отправили  на  долгие  годы  на  римскую  каторгу, где  он  с  трудом  сумел  выжить. Теперь  он  был  свободен, и  возвращаться  в  каменоломни  или  на  галеру,  не  собирался  ни  за  какие  деньги. Каторга  угробила  всё  его  здоровье  и  полностью  расшатала  нервную  систему. Особенно  тяжёло  ему  было  там  в  первый  год, но  потом  хитрый  и  изворотливый  Иуда  сумел  кое  с  кем  свести  дружбу  и  только  благодаря  этому  выжил. В  то  время  он  часто  думал, что  если  бы  его  отец  не  погиб, то  жизнь  его, Иуды, сложилась  бы  совсем  по-другому  и  намного  лучше.  

        Снова  рассуждая  над  превратностями  судьбы, Иуда  заснул. Проснулся  он  поздним  вечером, когда  уже  светили  звёзды. Точнее, он  не  сам  проснулся, а  его  разбудили. Рядом  с  ним  стояли  шестеро  молодых  и  крепких  мужчин, в  руках  у  которых  были  длинные  широкие  ножи.

        - Кто  ты? – спросил  старший  из  них.

        - А  вы  кто?

        - Мы  спросили  первыми.

        - Почему  я  должен  отвечать?

        - Потому  что  ты  один, а  мы  вооружены.

        - И  всё?

        - Разве  этого  мало?

        - Мне  мало.

        - Да  кто  ты  такой, дядя? Тебя  спрашивают! Отвечай! – вмешался, не  выдержав  другой.

        - Тебе  надо, ты  и  отвечай. – сказал  Иуда, не  вставая  с  земли.   

        - Я  тебя  сейчас  зарежу!

        - И  не  такие  резали. Пострашнее  тебя. Ты  сам-то  кого-нибудь  резал?

        - Он  издевается  над  нами. Надо  его  отвести  к  Симеону. Пусть  он  с  ним  разбирается. Вставай! Пойдёшь  с  нами!

        - Пошли! Мне  более  идти  некуда. – согласился  Иуда  и  тут  ему  начали  завязывать  глаза.  

        Через  полчаса  он  стоял  на  лесной  полянке, где  три  других  молодых   человека, сидя  у  костра, пытались  прочитать  с  листа  неизвестный  текст. Один  из  них  посмотрел  на  Иуду  и  вполне  по-свойски   доброжелательно  пригласил  присесть  его  рядом  с  собой. Этого  человека  звали  Симеон.

        - Иудей? – спросил  Симеон.

        - Да! Иду  в  Иерусалим, где  у  меня  никого  нет. У  меня  в  целом  мире  никого  нет. У  меня  нет  дома  и  нет  даже  угла, нет  денег  и  сбережений  на  старость  или  на  чёрный  день, нет  работы  и  нет  сил  на  неё. У  меня    нет  друзей  и  даже  нет  здесь  знакомых. У  меня  ничего  и  никого  нет.

        - Печально  слышать  такие  слова  от  иудея, но  я  знаю, кто  виноват. Во  всём  виноваты  римляне. Не  бойся  нас. Мы  не  разбойники  и  не  грабим   прохожих.

        - В  моей  судьбе  больше  всех  виноват  я  сам, а  уж  потом  разные  нехорошие  случайности  и  плохие  люди. Я  бы  мог  прожить  свою  жизнь  иначе, и  если  бы  мне  вернули  юность, то… .

        - В  чём  же  ты  виноват  и  что  случилось  с  тобой?

        - Мне  стыдно  признаваться  перед  вами – людьми  честными  и  порядочными, которые  мечтают  о  свободе  родины.

        - Откуда  ты  это  знаешь? Кто  тебе  сказал? – спросил  Симеон, удивлённо  глядя  на  лица  недавних  спутников  Иуды.

        - Не  они. Они  мне  ничего  не  сказали. Я  сам  это  понял. Я  много  видел  таких, как  вы.

        - Где  видел?

        - На  каторге.

        При  этом  слове, произнесённом  Иудой, один  человек  тихонько  присвистнул, а  другие  застыли  в  изумлении.

        - Я  был  там  за  воровство. Я  не  такой, как  вы – не  зелот. Я  воровал  с  детства. Так  сложились  обстоятельства. У  меня  рано  не  стало  родителей. Красть  мне  понравилось. Я  стал  безбедно  жить, но  теперь  я  проклинаю  тот  день, когда  украл  в  первый  раз.

        - Угощайся. – сказал  Симеон, протягивая  Иуде  чашку  с  большим  куском  жареного  мяса. Другой  молодой  человек  разломил  хлеб, а  третий  предложил  мех  с   вином.

        - Не  хочу  обижать  вас, но  я  не  смогу  столько  съесть. Мой  желудок  отвык  от  мяса, но  кусочек  попробовать  я  могу.

        - Ешь, сколько  сможешь. Мы  дадим  тебе  ещё  еды  и  вина  на  дорогу. Дадим  и  денег.

        - Спасибо  вам, добрые  люди! Хочу  спросить  вас. Может,  подскажите? Мне  нужно  пристанище  и  работа. Где  это  найти? Кому  я  могу  быть  полезен?

        - В  этом  мы  тебе  не  сможем  помочь  и  даже  не  знаем, что  тебе  подсказать. – ответил  Симеон.

        Потом  они  собрали  для  Иуды  еды, дали  немного  денег  и  начали  снова  завязывать  ему  глаза. Один  из  молодых  зелотов  был  против  завязывания  глаз  и  сказал  своим  товарищам: « Не  имеет  смысла  так  делать. Этот  иудей  никогда  не  выдаст  место  наших  собраний. Это  надёжный  человек! Это  точно!»

        Ночью  Иуда  был  на  своём  месте – рядом  с  двумя  большими  валунами, куда  его  привели  обратно. Зелоты  растворились  в  ночном  тёмном  воздухе, и  он  опять  остался  один. Разморённый  вином  и  сытным  ужином, он  быстро  уснул. Под  утро  ему  приснилось, будто  он  закопан  по  самые  глаза  рядом  с  какой-то  степной  дорогой, а  по  той  дороге  идут  человек  пятнадцать  неизвестных  ему  людей, кроме  Симеона. Один  из  них  был  очень  высокого  роста, а  остальные  на  голову  ниже  его. Они  прошли  прямо  рядом  с  закопанным  в  землю  Иудой  и  не  заметили  его. Иуда  пытался  обратить  на  себя  внимание  и  хотел  даже  кричать, но  не  мог. Он  долго  провожал  глазами  тех  людей, которые  всё  дальше  и  дальше  уходили  от  него, а  потом  в  ужасе  проснулся.

        На  следующий  день  он  одиноко  шагал  по  дороге  и, вспоминая  прошедшую  ночь, думал  также  и  о  своём  сне, но  никак  не  мог  объяснить  его. Молодые  борцы  за  независимость – зилоты, у  которых  он  побывал  ночью  в  гостях, кроме  Симеона  ему  не  приснились. Симеон  точно  был  в  его  сне. Но  почему? И  кого  ещё  он  видел, когда  спал?

        Проходя  в  этот  день  маленькое  поселение, он  поинтересовался  его  названием. Ему  ответили, что  это  Кана  Галилейская  и  вскоре  он  повторно  услышал  историю  о  недавней  свадьбе  и  о  чуде  превращения  воды  в  вино. Местный  житель  проговорился  и  назвал  имя  жениха  и  даже, что  тот  после  свадьбы  был  вынужден  покинуть  родной  город  и  свою  молодую  жену.

        - Что  же  он  натворил? – спросил  Иуда.

        - Как  ты  думаешь, что  он  мог  натворить, если   все  в  округе  его  называли  Симеон  Зелот?

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить