Христос воскрес! Воистину воскрес! - Тайный агент Рима.

                                           Г   Л   А   В   А     П Я Т А Я .           

                                      Т А Й Н Ы Й    А Г Е Н Т    Р И М А.

        Максим  Марциан  сидел  на  балконе  шестого  этажа  своей  новой  квартиры  огромного  жилого  здания  в  самом  центре  Рима  и  пил  разбавленное  вино, закусывая  его  жареным  мясом  и  редкими  экзотическими  фруктами. Протянув  ноги  на  небольшую  подставку, он  вкушал  всем  телом  негу  усталости  трудового  дня, проведённого  им  в  Сенате, а  точнее, рядом  с  ним.

        Максиму  Марциану  было  двадцать  три  года. Он  был  всадником (столбовым  дворянином). Получив  прекрасное  образование  в  одной  из  самых  престижных  школ  Рима, он  попал, а  точнее  и  не  скажешь, в  помощники  к  самому  сенатору  Аврелию  Этону, который  считался  главой  секретной  службы  при  императоре  и  все  дела  его  были  тайными. Уже  три  месяца  Максим  служил  у  Этона  и  пока  ещё  не  знал, а  поэтому  и  не  понимал  своих  обязанностей. С  утра  он  должен  был  приходить  домой  к  самому  Этону  и  получать  от  него  незначительные  и  лёгкие  задания, об  исполнении  которых  он  должен  был  докладывать  уже  на  следующее  утро. Самой  главной  особенностью  в  его  работе  была  незаметность. Об  этом  неоднократно  предупреждал  его  Этон, порой  спрашивая: «Там  кто-нибудь  видел  тебя?», хотя  те  дела, о  которых  шла  речь, никак  не  могли  быть  тайными. К  тому  же, внешность  Максима  сама  по  себе  не  могла  оставаться  незаметной  даже  в  таком  многоязычном  городе, как  Рим, не  говоря  уже  о  его  окрестностях.

        Говоря  современным  языком, Максим  просто  собирал  информацию  на  определённые  темы. Обычно, перед  началом  чтения  любого  проекта  в  Сенате  или, тем  более, принятия  там  нового  закона, тайные  агенты  Этона  распространяли  по  городу  «слухи», а  через  несколько  дней  начинали  собирать  на  улицах, площадях, рынках  и  даже  в  банях  мнение  простых  граждан  по  интересующему  вопросу. При  этом  сами  агенты  в  дебаты  не  вступали, а  только  начинали  разговор  и  слушали. В  итоге, некоторые  законы  и  проекты  Сенатом  даже  не   рассматривались  и  со  временем  забывались.         

        Аврелий  Этон  в  молодости  часто  выступал  в  Римском  сенате  в  роли  защитника. Речи  его  были  сильны  и  умны, а  порой  он  делал  совсем  непредсказуемые  ходы, о  которых  заранее  никто  не  мог  даже  подумать. Более  всего  прославился  он  защитой  одной  патрицианки, убившей  своего  нового  мужа. В  конце  своей  заключительной  речи, Этон   произнёс  слова, которые  болью  отразились  в  сердцах  слушателей:

        - Я  понимаю, что  вина  её  доказана, и  она  сама  этого  не  скрывает. Но  у  неё  есть  двое  бедных  детей, которые  плачут  сейчас  и  ждут  домой  свою  родную  мать, и  как  они  отнесутся  к  нашему  суду  и  ко  всей  империи  в  целом, если  мы  осудим  самого  дорогого  для  них  человека? Поставьте  себя  на  их  место, проникнитесь  их  чувствами  и  подумайте, прежде, чем  принимать  решение. Мы  не  варвары  и  не  будем  плодить  себе  врагов. Мы  есть  Рим!   

        За  ум  и  способность  доказать  всем, вся  и  всё  Аврелия  Этона  ещё  в  молодые  годы  отправили  договариваться  с  германскими  князьями, которые  уже  осадили  такие  римские  крепости, как  Берлин  и  Вену, не  говоря  о  более  мелких. В  то  время  до  полумиллиона  диких  германцев,  кельтов, готов  и  россов  пытались  выбить  римские  войска  со  своих  территорий, и  этим  воинам  противостоял   всего  лишь  один  римский  легион  из  восьми  тысяч  солдат, распределённый  гарнизонами  по  всей  земле  этих  северных  варваров, для  каждого  из  которых  самым  унизительным  ругательством  было  слово  «трус». Ситуация  была  катастрофической.

        Пока  Рим  и  его  жители  благоденствовали, римские  легионеры  на  севере  Европы  уже  отражали  бешеные  атаки  германского  племени  тевтонов, вышедшего  из  лесов  на  форт  Берлин. Тевтоны  и  другие  родственные  им  племена  своими  штурмами   и  другими  активными  действиями  долго  не  смогли  добиться  желаемого  успеха  и  тогда  они  начали  строить  таранное  сооружение. С  его  помощью  они  хотели  разбить  одну  из  стен  крепости  и  ввалиться  туда  всей  своей  огромной  армией. Эта  стройка  происходила  на  глазах  у  римлян, оборонявших  крепость, и  они  решили  уничтожить  ту  машину. Другого  пути  не  было. Для  этого  было  выделено  двенадцать  солдат, которые  вечером  вышли  из  ворот  крепости  и, прикрываясь  щитами, то-есть  создав  «черепаху», прорубились  к  машине  через  нападавших  на  них  германцев  и  посылаемых  в  них  тучи  стрел. Вскоре  они  уничтожили  это  жуткое  сооружение, изрубив  его  ремни, канаты  и  расчёт, а  потом  также  «черепахой», опять  прорубаясь  сквозь  свежие  и  более  многочисленные  ряды  германцев, они  вернулись  обратно  в  крепость  без  потерь.

        Максим  Марциан  слышал  об  этом, но  не  знал  и  не  представлял  себе, каким  образом  его  нынешний  начальник  в  то  время  сумел  заставить  диких  варваров  севера  повернуть  оружие  против  самих  себя?   Его  удивляло  и  не  только  это. Максим  не  понимал, почему  изо  всех  его  знакомых  студентов, многие  из  которых  учились  лучше,  Аврелий  Этон  выбрал  для  своей  тайной  службы  именно  его, Максима? При  этом  бедный  всадник  Максим  получил  огромную  квартиру  в  самом  центре  Рима  и  большое  жалование. Мало  того, старый  сенатор  Этон  отдал  ему  в  жёны  одну  из  самых  красивейших  женщин  в  Риме  и, при  этом, не  просто  какую-то  женщину, а  свою  бывшую  пятую  законную  жену, с  которой  сам  недавно  развёлся.

        Эта  женщина  была  старше  Максима  ровно  на  восемь  лет, но  по  количеству  бывших  у  неё  ранее  мужей, считалась  ещё  молодой. С  первого  дня  их  совместной  супружеской  жизни  между  ними  произошла  ссора, которая  длилась  по  сих  пор. Законная  супруга  Максима  совсем  не  собиралась  ложиться  с  ним  в  одну  постель. По  этому  поводу  она  говорила  ему: «И  не  с  такими  спала», давая  понять, что  он  ей  совсем  не  нужен  и  не  интересен. Тогда  Максим  уходил  к  себе  и  вызывал  молодую  красивую  рабыню, с  которой  сожительствовал  уже  целый  год. С  женой  он  пытался  наладить  хорошие  отношения, но  та  даже  не  желала  его  видеть  и  слышать. Таковой  была  его  супружеская  жизнь.

        На  следующее  утро  Максим  был  в  личной  приёмной  собственного  дома  Аврелия  Этона. Сенатор  был  в  прекрасном  расположении  духа  и  встретил  Максима, как  хорошего  старого  знакомого.  Этон, вообще, не  любил, когда  его  подчинённые  стояли  перед  ним  навытяжку. Это  означало, что  те  имели  провинность, связанную  со  службой. От  других  своих  служащих  Этон  не  требовал  к  себе  особого  чинопочитания  и  внешне  показывал  всеми  своими  манерами, что  уважает  простодушный  разговор, искренность  и  добрые  приятельские  отношения. На  молодёжь, служившую  ему, Аврелий  Этон  производил  самое  благоприятное  впечатление. Однако, многие  говорили, что  он  не  так  прост, каким  хочет  казаться.

        - Проходи, мальчик  мой! – добродушно  улыбаясь, пропел  Этон, глядя  на  Максима, и  жестом  руки  предложил  тому  присесть.

        - Разрешите  доложить  о  вчерашнем  дне?

        - Не  надо! Я  всё  знаю. Я  просто  очень  рад  видеть  тебя. Хотел  бы  проговорить  с  тобой  или  ответить  на  твои  вопросы. Спрашивай!

        - Хм? Не  знаю?

        - Ничего  не  скрывай  от  меня. У  меня  много  глаз  и  много  ушей.

        - У  меня  нет  вопросов.

        - А  я  знаю, что  есть  и  не  один. Ты  хотел  узнать, как  я  в  молодости  сумел  договориться  с  германцами  и  почему  они  повернули  оружие  против  себя? В  этих  стенах  у  меня  нет  секретов. Дело  было  так. Один  из  молодых  германских  князей  напал  на  юге  Германии  на  шесть  наших  имений. Там  они  всё  порушили, а  людей  убили  или  увезли  с  собой. Они  сказали  другим  германцам, что  уничтожили  шесть  наших  крепостей, а  этот  молодой  князь  стал  всем  доказывать, что  он  является  живым  воплощением  одного  из  германских  богов. Ему  поверили  и  подняли  над  собой, как  знамя. С  этого  всё  и  началось. Однако, надо  знать  германцев. Это  совсем  не  звери, они  не  живут  на  деревьях  и  не  ходят  у  себя  по  лесам  на  четырёх  конечностях, как  это  считают  многие  у  нас. У  них  примитивная  жизнь, нет  больших  городов, нет  каменных  строений  и  нет  своей  письменности. А  почему  у  них  нет  письменности? Не  знаешь? Я  отвечу  тебе. Конечно, они  могли  давно  перенять  её  у  нас, греков  или  у  многих  других  народов, но  не  делают  этого. Почему? Они  считают, что  она  не  нужна  им  вообще  и  верят  всему  на  слово, но  при  этом, попробуй  только  соври. Вруна  ждёт  казнь  и  совсем  не  лёгкая. Таков  их  закон. Дальше  ты  уже  понимаешь, что  на  этом  я  и  сыграл. Мне  удалось  это. Я  убедил  главных  германских  вождей, что  их  молодой  князь  всё  соврал. Большинство  из  них  поверили  мне  и  вскоре  они  убили  лживого  самозванца. Здесь  ещё  повлиял  и  тот  фактор, что  старые  князья  не  хотели  подчиняться  молодому  князю. Это  тоже  было  против  их  законов. Вот  тогда  между  этими  племенами  началась  грызня, и  некоторые  из  них  побежали  от  своих  разъярённых  братьев  просить  помощи  у  нас  и  прятались  за  стенами  наших  крепостей.  Потом  я  уехал  оттуда, а  через  полгода  там  объявился  князь  Арменик, который  опять  объединил  всех  германцев   и  разбил  наши  легионы. Однако, я  уже  не  был  там, а  здесь  многие   посчитали, что  если  бы  я  был  там, то … . Сам  понимаешь. Сейчас  огромная  Германия  с  её  дикарями  для  нас  является  провинцией  спокойной, хотя  мы  продолжаем   держать  там   целый  легион. А  теперь  подумай, почему  нам  приходиться  держать   четыре  легиона  в  сирийских  и  израильских  провинциях? Эти  провинции  несравнимо  меньше  и  даже  по  переписи, которую  проводили  тридцать  лет  назад  только  ради  военного  интереса, там  меньше  людей, чем  в  Германских  землях.  

        - Я  понял.

        - Правильно  ты  понял. Там  очень  неспокойно. Замечу, что  император  Тиверий  очень  не  любит, когда  в  его  провинциях  происходят  народные  восстания  или  гражданские  войны  и  их  там  нет. А  почему? Потому  что  император  за  это  очень  сурово  взыскивает  со  своих  ставленников  в  этих  провинциях, но  не  только. Он  будет  строго  взыскивать  и  с  меня. Получилось, что  я  тоже  несу  ответственность  и  подвязан  к  каждому  прокуратору, консулу  или  проконсулу. Каждый  из  них  отвечает  только  за  свою  область, а  я  за  всю  империю. Не  подумай, что  все  эти  уважаемые  люди  очень  мудры, умны  и  справедливы. Люди  они  разные, но, как  правило, солдафоны. Взять  хотя  бы  для  примера  того  же  Понтия  Пилата. Несколько  лет  назад  в  Самарии  на  горе  Гаризим  нашли  золотые  сосуды  царя  Давида, которые  когда-то  хранились  в  его  гробнице  или  даже  в  Иерусалимском  храме. Я  не  помню, где  точно? Считалось, что  их  украл  царь  Ирод. Не  буду  вспоминать, как  получилось, что  во  всём  обвинили  римлян, но  против  нас  начались  народные  волнения. Этот  дуболом, который  Понтий  Пилат, вместо  того, чтобы  работать  головой, стал  работать  мечом. Хорошо, что  бунтовщиков   было  мало. Потом  император  Тиверий  хотел  его  казнить  или  сослать  куда-нибудь  подальше, но  ссылать-то  было  некуда. Пилат  и  так  был  на  самой  окраине  и  в  нехорошем  месте. Вскоре  Тиверий  о  нём  забыл. В  то  время  император  был  милостив  ко  всем. Один  раз  он  обратился  к  Сенату  с  очень  короткой  речью. Он  сказал: «Я  бы  мог  казнить  каждого  из  вас  тысячу  раз, но  потому  я  и  поставлен  богами  сюда, чтобы  этого  не  произошло».Кстати, тебе, человеку  грамотному  вскоре  придётся  встретиться  с  этим  солдафоном, с  Понтием  и  скажу  тебе  честно, будь  моя  воля… . Он  не  сенатор  и  тем  более  не  патриций  по  роду. К  сожалению, он  такой  же  всадник, как  и  ты, но  трусоват. Я  видел  этого  Понтия. Он  похож  на  угодливую  медузу. Тогда  он  был  запуган  до  смерти  и  стоял  здесь  передо  мной  и  молчал. С  тех  пор  он  стал  моим  человеком. А  теперь  вспомним  Архелая? Тот  был  раньше. Он  был  сыном  Ирода. Ирод  сначала  завещал  Иудею  с  Иерусалимом  не   ему, а  сыну  Антипатру – своему  истинному  приемнику, но  тот  оказался  врагом  Рима  и  заговорщиком. Царь  Ирод  не  только  убил  своего  любимого  Антипатра, но  и  казнил  сорок  пять  человек, которые  хотели  снять  римского  орла  с  решёток  ворот  иерусалимского  храма. Сам  понимаешь, какое  уважение  народа  могла  вызвать  атака  Архелая  на  Иерусалимский  храм  и  убиение  трёх  тысяч  человек  в  самом  храме  и  в  его  пределах? Другие  наши  ставленники  и  в  том  числе  Пилат, ни  чем  не  лучше. Сплошные  головорезы,  которые  уважают  только  физическую  силу.  Запомни, если  нет  ума, то  это  не  люди. Их, кстати  много. Теперь  подумай, почему  эти  тупые  живодёры, как  Понтий  Пилат, стоят  в  провинциях  у  власти? Почему  они  там  кого-то  судят? А  потому  что  у  императора  Тиверия  и  соответственно  у  нас  с  тобой  должна  быть  свора  собак. Этим  псам  не  дозволяется  ничего  делать  без  нашего  ведома, за  исключением  мелочей. В  начале, они  агрессивны  и  очень  хотят  проявить  себя  и  показать  себя  императору  и  всему  Риму, но  это  вскоре  проходит, потому  что  мы  им  подкидываем  такие  задачи, которые  их  плоскому  уму  не  постижимы  и  тогда  они  предстают  в  ином  свете  и  молят  о  пощаде. Так  почему  же  у  этих  дуболомов  не  бунтуют   провинции, и  почему  император  Тиверий  за  это  считает  ответственным   меня? Я  с  удовольствием  отвечу  тебе.  Они  не  бунтуют   потому, что  там  хорошо  налажена  наша  работа  и  только  наша.  Мы  незаметно  отслеживаем  лидеров  и  когда  те  начинают  очень  громко  орать  и  собирают  вокруг  себя  сторонников, то  убираем  их  всеми  известными  способами. При  этом  мы  стараемся  получить  раскол  в  обществе  мятежников.

        - Просто  и  гениально! Как  в  Германии.

        - Ты  всё  правильно  понимаешь, мальчик  мой! Эх! Если  бы  не  Арменик!  А  теперь  я  отвечу  тебе  на  другой  твой  вопрос.

        - Но  я  никаких  вопросов  не  задавал  и  никому  не  говорил  о  них?

        - Тебя  интересует, почему  я  выбрал  тебя, а  не  другого  в  нашу  службу? Я  прав?

        - Да!

        - Ты  родился  в  Риме  в  семье  добропорядочных  людей, которые  получили  здесь  не  только  римское  гражданство, но  и  всадничество (столбовое  дворянство).

        - Они  и  на  своей  родине  были  не  простолюдинами, и  в  моих  жилах  течёт  кровь  идумейских  царей.

        - Правильно! Идумейских  царей. Я  слышал  о  том, что  ты  в  детстве  часто  бывал  в  Идумее, Иудее, Иерусалиме  и  в  других  местах  всех  тех  провинций. Мои  люди  обратили  на  тебя  внимание  давно, когда  ты  ещё  гулял  на  студенческих  попойках. Они  подумали, что   ты  иудей,  и  не  только  исходя  из  твоих  внешних  данных, но  и  глядя  на  твоё  поведение. Им  показалось, что  ты  очень   хорошо  знаешь  старую  еврейскую  пословицу, которая  звучит  так: « Научи  свой  язык  молчать  или  говорить: «Я  не  знаю?» Кстати, ты  молод, внешне  ты  для  евреев, как  брат  родной. Оденешься  согласно  местной  моде, и  никто  там  не  заподозрит, что  ты   наш  человек. И  языки  ты  их  прекрасно  знаешь. Правильно?

        - Совершенно  верно.

        - Вот  поэтому  я  тебя  и  выбрал. Через  пять  дней, мальчик  мой, ты  поплывёшь  туда  морем.

        - Куда? – не  понимая, спросил  Максим.

        - Туда. Там  давно  назревает  конфликт. Твоё  задание  будет  простым. Ты  должен  быть  незаметным, ходить  и  слушать. Наши  враги – персы, там  работают  давно  и  у  них  успехи  лучше. Они  с  большим  удовольствием  поддерживают  миф  о  свободе, а  у  евреев  главное – это  не  свобода, а  их  Бог. Н а  данное  время  слово  «свобода»  для  многих  евреев  становится  более, чем  слово  «Бог. 

        Далее  Этон  сказал  такое, что  Максим  запомнил  надолго, а  потом  его  начальник   продолжил:

        - Ты  научился  здесь  многому, а  теперь  поедешь  и  будешь  не  только  слушать  и  смотреть. Я  хочу  в  очередной  раз  прославиться, и  ты  мне  в  этом  поможешь, а  я  потом  помогу  тебе. Свои  наблюдения  будешь  передавать  мне  через  наших  людей. Об  этом  тебе  расскажут  завтра, хотя  уже  сейчас  с  одним  из  них  я  тебя  познакомлю.

        При  этих  словах  Этон  хлопнул   в  ладоши  и  в  комнату  вошёл  хромой  легионер  высокого  роста.

        - Знакомься! Это  центурион, бывший  легат, сотник  Гай  Кассиус  Лонгин. Когда-то  он  принимал  активное  участие  в  заговоре  против  Цезаря, но  Цезарь  простил  его. Гай  поедет  раньше  тебя  в  Иерусалим, где  уже  год  состоит  при  Понтии  Пилате. Он – наши  глаза  и  уши, хотя  в  последнее  время  Гай  что-то  стал  слепнуть. Гай  уже  совсем  плохо  видит. Он  и  будет  твоим  начальником.  Ты  получишь  новые  документы  и  будешь  считаться  частным  лицом, которое  приехало  погостить  к  родственникам. Так  надо! Раскрывать  себя  не  имеешь  права. Если  что-нибудь  будет  тебе  угрожать, то  обращайся  к  Лонгину  или  к  другим  нашим  людям. Гай  подскажет. Гай – это  не  только  очень  умный  человек, военный  в  прошлом  и  слуга  Империи, но  и  огромный  ненавистник  тупого, заскорузлого, суеверного  племени  иудеев. Он  их  на  дух  не  переносит, поэтому  мы  его  держим  там. Заранее  подумай  и  вспомни  иудеев  и  их  основную  идею, то-есть  Бога. Мне  нужны  пророки, которых  сейчас  на  тех  землях  несколько. Один  из  них  творит  чудеса  и  недавно  даже  воскресил  мёртвого. Разберёшься  на  месте. А  теперь, Гай  выйдет  на  улицу  и  подождёт  тебя  там.

        Когда  центурион  вышел, то  Этон  шёпотом  сказал  Максиму:

        - Я  не  хочу, чтобы  информация, которую  я  буду  получать,   формировалась  в  одних  руках. Гай  ненавидит  евреев  и  всех  их  пророков. Я  не  хочу  иметь  только  его  предвзятого  мнения. Поэтому  ты  будешь  подчиняться  ему, но  тайно  от  него  писать  обо  всём  мне  лично.

        Выйдя  на  улицу, Максим  Марциан  и  Гай  Кассиус  Лонгин  пошли  по  дороге. Гай  был  выше  Максима  на  полголовы  и  старше  лет  на  двадцать. Увидя  небольшое  чистенькое  питейное  заведение, Максим  предложил  зайти. Лонгин  дал  согласие, кивнув  головой. Вскоре  перед  ними  были  поставлены  один  кувшин  с  вином, другой  кувшин  с  чистой  водой, блюда  с  хлебом, зеленью  и  сыром, необходимая  посуда  и  столовые   приборы. Через  полчаса  Максим  начал  подумывать, что  его  товарищ  был  немым  от  рождения. Гай  Кассиус  молчал, а  на  все  вопросы  отвечал  только  кивком  головы  или  пожимая  плечами. Во-вторых, бросалось  в  глаза  то, что  Гай  имел  очень  плохое  зрение.

        - Когда-то  я  был  военным, но  глаза  мои  стали  слабнуть  и  я  попал  на  службу  к  Этону  и  отрабатываю  свой  хлеб  честно. Советую  тебе  тоже  отрабатывать  свой  хлеб  честно  и  ничего  не  скрывать  от  меня. В  противном  случае…  – не  договорив  последних  слов, он  простился  с  Максимом  и  пошёл  по  своим  делам.

        На  этом  их  знакомство  закончилось. Максиму  совсем  не  понравилось  такое  общение  и,  оставшись  наедине  с  собой, он  вспомнил  свою  сегодняшнюю  аудиенцию  у  Этона  и  тут  вдруг  понял  истинное  предназначение  своей  новой  огромной   квартиры. Этон  дал  её  совсем  не  Максиму, а  своей  бывшей  жене  в  качестве  какой-то  компенсации  или  пенсии, а  его  отправил  из  Рима  подальше. Это  было  ответом  на  его  третий  вопрос. Максим  подумал, что  не  зря  этого  сенатора  прозвали  старым  хитрым  лисом. Но  с  другой  стороны, Аврелий  Этон  прочно  стоял  на  страже  Рима, его  интересов, законов, мира  на  всех  его  территориях  и  Максим  это  тоже  хорошо  знал.      

        Максим  подумал  о  том, что  его  законная  высокомерная  супруга, которую  он  ненавидел  и  даже  боялся, с  ним  не  поедет. Это  точно.  Она  останется  в  Риме  и  будет  жить  здесь  в  своё  удовольствие  в  новой  большой  квартире, поэтому  надо  было  решать, что  делать  с  единственной  его  личной  рабыней  Мартой, которая  каждую  ночь  делила  с  ним  постель.  Лучшим  выходом  для  него  было  бы  продать  её. Так  бы  сделали  многие, но  Максим  к  ней  привык, и  она  нравилась  ему. К  тому  же, она  теперь  была  беременна. Выход  из  этой  ситуации  напрашивался  сам  собой, и  хотя  он  имел  определённые  сложности  и  недостатки, но  одновременно  с  этим  гарантировал  ему  на  чужбине  уютный  дом  и  понимающую  его  молодую  женщину, которой  можно  было  поплакаться  о  своих  невзгодах  и  неудачах, и  которая  очень  любила  его. Максим  решил  взять  Марту  с  собой. 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить