Христос воскрес! Воистину воскрес! - Рассказ члена синедриона.

                                         *    *    *    *    *    * 

        Вскоре  в  комнату  вошёл  молодой  человек, одетый  не  богато, но  и  не  бедно. Лицом  он  более  напоминал  иудея, чем  любого  из  представителей  коренных  народов  Европы. Поздоровался  он  с  Иосифом  без  какого-либо  акцента  и  сделал  это  вполне  грамотно, как  и  положено  согласно  иудейского, а  не  иного  этикета. Этим  молодым  человеком  был  Максим.

        - Откуда  ты? Где  живёшь  и  кто  твой  отец? – спросил  Иосиф, приглашая  гостя  присесть.

        Максим  назвал  город  Капернаум, одну  из  его  улиц  и  имена  людей, которых  знал  там  лично.

        - Что  привело  тебя  ко  мне? – спросил  Иосиф.

        - Я  несколько  месяцев  был  рядом  с  Иисусом, но  потом  заболел. Недавно  я  узнал, что  его  распяли, и  приехал  сюда, чтобы  спросить  о  нём. Мне  сказали, что  ты  в  этом  вопросе  хорошо  осведомлён  и  даже  причастен  к  его  похоронам.

        - Я  вижу, что  Вы  очень  порядочный  молодой  человек  и  решились  приехать  сюда, в  Иерусалим, чтобы  узнать  о  судьбе  друга. Я  бы  тоже  так  сделал. Я  бы  тоже  приехал  в  Иерусалим  и  так  же, как  и  Вы, первым  делом  пошёл  узнавать  о  друге  к  Гаю  Кассиусу  Лонгину. К  кому  же  ещё, как  ни  к  нему,  ходят  все  приезжающие  из  Капернаума? А  почему  Вы  не  пошли  сразу  к  Понтию  Пилату? Или  к  Понтию  Пилату  ходят  только  те, кто  приезжает  из  Назарета? Эх, Вы, молодой  человек! Кому  Вы  всё  это  рассказываете? Скажите  мне  честно, что  Вас  прислали  ко  мне  что-то  выведать? Я  не  буду  Вам  врать. Я  боюсь  уважаемых  римских  дознавателей  и  не  хочу, чтобы  они  меня  били  и  пытали. К  тому  же,  скрывать  мне  абсолютно  нечего. Спрашивайте!

        Неловкость  положения, в  которую  попал  Максим, была  прервана  очередным  истошным  криком  и  хохотом, доносившимся  с  другого  конца  дома.

        - Что  там  происходит? – спросил  Максим.

        - Разве  для  этого  Вы  сюда  пришли?

        - Отвечай, когда  спрашивают!

        - Но  это  не  имеет  никакого  отношения  к  делу.

        - Я  не  обязан  тебе  верить! Идём  туда, и  покажи  мне, что   творится  в  этом  доме.

        - Вы  думаете, что  я  спрятал  там  Христа  и  что  это  он  так  орёт  от  боли? Вы  ошибаетесь, молодой  человек. Пойдёмте! Придётся  показать, но  зрелище  не  из  приятных. Поверьте  мне!

        Вскоре  Максим  увидел  комнату, в  которой  ничего  не  было, кроме  лежанки  на  которой, скорчившись  сидел  человек, постриженный  на  лысо. Глаза  его  дико  бегали  по  сторонам, не  замечая  посетителей. Иосиф  закрыл  дверь  на  засов, и  они  с  Максимом  пошли  обратно.

        - Это  бывший  мой  слуга  и  друг  одновременно. Он  мне  был, как  брат  и  даже  больше. Мы  выросли  вместе. Четыре  года  назад, когда  он  был  ещё  здоровым  человеком, то  пришёл  ко  мне  и  рассказал, что  стал  видеть  видения  наяву. Но  тогда  это  произошло  с  ним  в  первый  раз. Потом  такие  явления  стали  происходить  с  ним  чаще, а  теперь  он  уже  и   вовсе  не  выходит  из  мира  демонов. Он  не  только  видит  и  слышит  их, но  трогает  их, ощущает  тепло  их  и  всё  прочее, что  исходит  от  них  и  даже  совокупляется  с  их  женщинами. Со  стороны  это  смотрится  жутко, но  правдоподобно. Он  живёт  в  том  мире, который  мы  не  видим  и  не  слышим. Даже  может  питаться  и  наедаться  там  всякими  яствами, сидя  с  демонами  за  одним  столом. Когда  ранее  он  ещё  приходил  в  себя, то  рассказывал  о  каких-то  голых  длинноногих  красавицах, которые  желают  отдаться  ему, о  мудрых  юношах, о  добрых  молодых  людях, которых  он  ранее  никогда  не  встречал  в  жизни. Он  общается  с  ними  только  там, как  мы  сейчас  общаемся  с  Вами  здесь. Один  раз  мы  его  связали  и  положили  на  подушки. Сами  были  всё  время  рядом  и  вдруг  он  начал  бороться. Он  не  пытался  развязать  верёвки. Он  действительно  подрался  там  с  кем-то  из  своих  видений  и  вскоре  у  него  под  глазом  появился  синяк. Верите?  

        - Не  может  быть!

        - Спросите  всех  моих  домашних. Они  подтвердят.

        - И  с  красавицами  там  совокупляется?

        - Да! Регулярно! Но  этого  лучше  не  видеть.

        - Скажи  мне, господин  Иосиф, если  во  время  его  видений  в  комнату  зайдёт  настоящий  человек, реальный  слуга, который  принёс  ему  пищу, то  может  ли  твой  больной  увидеть  его  среди  этих  гостей  из  другого  мира? Вот  сегодня, например? Мы  зашли  к  нему, когда  он  не  спал, а  был  в  ином  мире. Интересно, видел  ли  он  нас  среди  своих  демонов  и  красавиц?

        - Не  знаю?

        - Скажи, а  часто  ли  встречаются  такие  больные  люди?

        - Он  не  один  такой.

        - А  может  ли  быть  наоборот? Есть  ли  такие  больные, которые  ходят  по  улицам, как  нормальные  люди, но  видят  не  только  людей, но  и  этих  демонов  в  толпе?

        - Демонов  в  толпе  и  я  вижу. И  каждый  из  нас  их  видит  и  даже  общается  с  ними. Они…  синедрион… .

        - Я  не  об  этих. Я  о  настоящих  видениях, но  которых  можно  увидеть  и  потрогать?

        - Я  понял, куда  ты  клонишь. Воскресение  Христа. Тебе  хочется  найти  свидетелей, которые  видели  Его  после  воскресения? Ты  думаешь, что  все  они  сумасшедшие?

        - Я  бы  сам  мог  узнать  Его. Я  действительно  знал  Его  и  был  рядом  с  Ним  несколько  месяцев, но  я  не  сумасшедший  и  у  меня  нет  таких  способностей.

        - Ты  и  вправду  знал  Христа? – спросил  Иосиф.    

        - Конечно, знал!

        - Давай  проведём  равноценную  сделку. Ты  расскажешь  мне  о  нём, а  я  отвечу  на  все  твои  вопросы. Я  не  был  с  Ним  знаком  и  видел  его  при  жизни  случайно. На  суде  в  синедрионе. Каким  Он  был  человеком?

        - Он  был  стержнем. Его  много  раз  пытались  сломать, но  ни  у  кого  не  получалось. При  этом  Он  не  был  воином. Он  действительно  был  стержнем. Во-вторых, у  меня  о  Нём  сложилось  такое  мнение, что  Он  раньше  жил  где-то  совсем  в  другом  месте, в  другой  стране, в  другом  времени  и  совсем  с  другими  людьми. Он  там  привык  к  другой  жизни, и  тоска  по  той  другой  жизни  жила  в  нём  всегда. Он  учил  нас  той  другой  жизни  и  ненавидел  все  наши  здешние  порядки. Он  даже  говорил  не  так, как  все. В  каком  Назарете  Его  могли  научить  так  говорить? Он  говорил, как  царь, как  человек  воспитанный  в  царском  доме, а  не  в  халупе  бедного  плотника. Откуда  он  был, я  не  знаю? Вот  ты, дорогой  Иосиф, быстро  догадался, что  я  не  тот  человек, за  которого  себя  выдаю. Иисус  из  Назарета  был  как  раз  тем, кем  представлялся, но  все  принимали  Его  за  другого, за  сына  плотника  и  не  верили  Ему. Где  научился  Он  Своим  тайным  знаниям, Своей  мудрости  и  Своим  царственным  манерам? В  Назарете? Очень  сомнительно! Можно  ли  было  называть  Его  человеком  вообще? Он  говорил, что  лично  знал  Моисея  и  жил  раньше  Авраама. А  может, Он  на  самом  деле  бессмертен? Жил, жив  и  будет  жить? Где  и  с  кем  до  нас  Он  провёл  много  столетий? Сейчас  Он  ходит  где-то  среди  нас  и  собирается  уйти  куда-то  к  Отцу  Своему, а  потом  Он  опять  придёт. Может  быть, что  перед  вторым  Его  пришествием  пройдут  тысячелетия? Этого  никто  не  знает. Известно  только  одно, что  Он  придёт  в  конце  времён,  и  тогда  миллионы  рук  потянутся  к  Нему,  взывая  о  помощи  в  страхе  вечной  смерти. А  у  нас  теперь  нет  другого  выхода, как  стать  Его  последователями, чтобы  остаться  навсегда  в  живых  в  Его  Царстве.

        - Подожди, молодой  человек! Я  теперь  вижу  перед  собой  не  римского  шпиона, а  ученика  и  проповедника  Христа  Назарея. Не  так  ли?

        - А  теперь  ты, уважаемый  Иосиф, расскажи  мне, что  о  Нём  знаешь?

        - Поздним  вечером  того  дня, то-есть  в  четверг, я  находился  в  собрании  синедриона  в  Беф-Мидраше, что  у  перегородки  храма. Как  тебе  известно, синедрион  делится  на  три  синедриона, и  заседают  они  в  разных  местах  города. Я  никогда  не  относился  к  священническому  синедриону. Мой  синедрион  расположен  в  Лашкат-гаггазифе, где   заседают  старейшины  города. Но  в  тот  день, я  обязан  был  находиться  у  первосвященника. Меня  туда  вызвали  для  представительства. Когда  многие  из  нас  уже  начинали  «клевать  носом», то  всё  и  началось.

        - Что  началось? – с  нетерпением  спросил  Максим.

        - Прибежал  один  из  учеников  Иисуса  Христа  по  имени  Иуда  и  стал  стучаться  во  все  двери. Ему  открыли. Он  был  очень  возбуждён. Решительность, дерзость  и  ненависть  сверкали  в  его  глазах. Иуда  обратился  к  Каиафе  с  предложением  показать  место, где   можно  было  схватить  Христа.

        - Мы  и  без  тебя  знаем. – ответили  ему.

        - Где? – спросил  он.

        - Завтра  он  будет  в  храме  и  послезавтра  тоже, и  потом  придёт.

        - Нет! Он  больше  туда  не  пойдёт  и  вообще  хочет  уйти. Сегодня  последний  день, когда  его  можно  найти  и  схватить. Не  упустите  эту  возможность. – доказывал  всем  Иуда.

        - А  ты  кто  такой?

        - Я? Я  ходил  с  ним  по  стране  целых  два  с  половиной  года.

        - Значит  ты, негодяй, один  из  его  учеников?

        - Бывших  учеников! Я  порываю  с  ним  и  всеми  ними. – ответил  Иуда. 

        - Молодец! Ты  правильно  делаешь! Мы  понимаем  тебя. Ты  устал  жить  во  лжи. – сказали  ему.

        - Да, да, да! Вы  очень  верно  выразились. Очень  устал  жить  во  лжи.

        - Но  ведь  и  ты  был  проповедником  этой  лжи?

        - Каюсь! Был, но  недолго.

        - А  чем  ты  ещё  занимался? Просто  ходил  за  этим  обманщиком?

        - Я  был  казначеем  нашей  общины.

        - Значит, ты  понимаешь  толк  в  деньгах? Говорят, что  все  колдуны, волшебники  и  чародеи  очень  богаты? Так? Зачем  же  ты  хочешь  выдать  нам  своего  учителя, который  приносил  тебе  доход? Непонятно?

        - Какой  доход? Не  было  никакого  дохода! Кто-кто, а  я  это  точно  знаю. Учитель  каждый  вечер  требовал, чтобы  я  всё  отдавал  нищим. Каждое  утро  мы  начинали  всё  с  нуля. Милостыней  жили  и  часто  голодали.

        - Получается, что  ты  ничего  не  скопил?

        - Ничего! Совсем  ничего. Учитель  называл  сам  себя  богатством  и  сокровищем. Он  холоден  к  деньгам.

        - Знаем, что  твой  учитель  называл  себя  всем, что  только  видел. Увидит  огонь  и  говорит, что  он  и  есть  истинный  «огнь  попаляющий», увидит  виноградную  гроздь  и  представляется  истинной  лозой, увидит  дверь  и  рассказывает  всем, что  он  и  есть  дверь  истинная, и  так  далее. А  если  начнёт  читать  книгу  священную, то  на  каждой  строке  о  самом  себя  пророчества  находит.  

        - Каков  нахал! – в  негодовании  воскликнул, хранивший  до  этого  молчание, Каиафа.

        - Никакой  скромности  не  имеет. Никакого  смирения  и  почтения. Никакого  благочестия. Никакого  уважения  к  Самому  Господу  Богу! До  чего  же  мы  все  дожили!

        - Если  бы  он  сам  себя  только  дверью, огнём  и  лозой  называл, то  ничего  страшного. Но  он, этот  сын  плотника  из  Назарета, что-то  слышал  о  Боге  и  конечно  стал  именовать  себя  сыном  Божьим. Кем  же  ещё  может  себя  именовать  такой  тип, как  не  сыном  самого  Бога? Это  ж  понятно! – продолжали  раввины.

        - Богохульство!? Какая  неслыханная  дерзость!? Это  режет  ухо! Мне  сейчас  станет  плохо! – произнёс  в  ужасе  Ханан  Анна.

        - Отвергает  все  законы  Моисея  и  не  признаёт  субботства. Спорит  с  умнейшими  и  богобоязненными  людьми. Называет  их  лицемерами.

        - Нам  нужно  самого  его  послушать. Может  он  покается, представ  перед  священным  синедрионом?

        - А  где  он  сейчас? – спросил  Каиафа.

        - Справляет  Пасху. – ответил  Иуда.

        - Как? Он  в  самые  строгие  дни  поста  уже  справляет  Пасху? Ты  не  ошибся, случайно?

        - Я  сам  пришёл  оттуда. Он  и  его  ученики  сейчас  справляют  Пасху.  

        - Ты  пьян? – спросили  Иуду.

        - Немного.

        - А  твой  Учитель  сейчас  тоже  пьян?

        - Нет. Он  отказался  пить. Сказал  что-то  непонятное  и  отказался.

        - Он  накличет  беду  на  весь  иудейский  народ. Этому  должен  быть    положен  конец.

        - И  чем  быстрее, тем  лучше. – соглашались  присутствующие.

        - Он  сегодня  говорил, что  хочет  куда-то  уйти  один, а  потом  придти  обратно  «во  славе  Своей». – громко  произнёс  Иуда.

        - Понятно! Он  появится  в  храме  на  Пасху.

        - Если  мы  оставим  его  на  свободе, то  он  может  испортить  нам  все  предстоящие  празднества. Предлагаю  отлучить  его  за  безбожие, за  развращение  народа  и  чёрную  магию  и  чтобы  о  его  преступлениях  на  всех  площадях  глашатаи  читали  сорок  дней. – сказал  раввин  Иошуа  Бен  Парахиа.

        - Но  в  Пасху  этого  делать  нельзя.

        - А  изолировать  его  надо! Церковь  должна  защищать  свой  авторитет! Я  за  него  могу  дать  только  один  серебряник, чтобы  ты, Иуда, привёл  нас  к  нему. Большего  он  не  заслуживает! – сказал  Парахиа.

        - И  я  один. Лучше  приведи  его  сюда.  - сказал  другой  раввин  и  положил  в  протянутую  руку  Иуды  второй  серебряник.

        - За  два  серебряника  я  даже  пальцем  не  пошевелю. – усмехнулся  Иуда.

        - Возьми  ещё  один. И  мой  возьми. И  мой. – говорили  члены  синедриона, по  очереди  подавая  свои  серебряники. При  этом  они  кланялись  Иосифу  Каиафе  и  престарелому  Ханану  Анне.

        - Иуда! Сколько  получилось? – спросил  Каиафа.

        - Двадцать  шесть.

        - Разве  тебе  этого  мало?

        - Добавьте  до  тридцати, пожалуйста.

        - Зачем? Мы  все  проголосовали  монетами, и  получился  кворум, а  кворум  у  нас – это  двадцать  три  голоса. Зачем  же  нам  добавлять  неправедные  деньги?

        - Здесь  находятся  тридцать  человек. Они  ничего  не  дали. Заплатите  за  них.

        - Это  будет  нечестно. Но  я, пожалуй, заплачу. Но  не  за  тех, кто  не  дал  тебе  свой  серебряник. Я  боюсь, что  ты, мошенник, можешь  сжульничать  и  приведёшь  нам  сюда  другого, похожего  человека. Поэтому, когда  ты  укажешь  на  своего  учителя  моим  слугам, то  подойди  к  нему  и  поцелуй,    чтобы  мои  слуги  видели, что  он  знает  тебя. – сказал  Каиафа.

        - О! Это  очень  умная  мысль! Мудрая  мысль! Не  случайно, дорогой  Иосиф, мы  любим  и  уважаем  Вас. Только  такие  мудрые  люди, как  Вы, должны  быть  первосвященниками. – восхищались  подхалимы.

        - И  сколько  ты  мне  за  это  дашь? – спросил  Иуда.

        - То, что  ты  хотел. Тогда  у  тебя  будет  тридцать  серебряников. Ты  сможешь  безбедно  жить  целый  месяц. Разве  мало  тебе  тридцати  серебряников  за  небольшую  услугу.

        - Таких  денег  стоит  только  старый, больной  раб, который  никому  не  нужен.

        - Но  ты  же  не  продаёшь  своего  учителя, как  раба, а  только  покажешь  его  моим  слугам. Разве  не  так? Тридцать  серебряников  ты  заработал  ни  на  чём. Пройдоха! За  показ  взял  с  нас  месячный  заработок  хорошего  мастерового  и  тебе  ещё  мало? Бери, пока  дают, а  то  мы  его  и  без  тебя   завтра  схватим  в  храме. Бери! В  таких  случаях  говорят, что  с  паршивой  овцы, хоть  шерсти  клок, а  у  тебя  в  руках  теперь  целое  состояние.

        - Согласен, согласен, согласен! – зачастил  Иуда, словно  у  него  пытались  забрать  эти  деньги.

        Потом  Иуда  с  солдатами  охраны  храма  и  слугами  дворца  первосвященника  ушли. Сначала  они  пошли  в  дом  Иоанна  Марка, где  проходила  тайная  вечере, но  Иисуса  Назарея  с  учениками  там  уже  не  было. Тогда  они  направились  в  Гефсиманский  сад, в  котором  ранее ночевали  каждую  ночь  и  где  им  давал  приют  один  из  молодых  садовников. Я  знаю, что  потом  этот  садовник   прибежал  туда  в  одеяле  и, бегая  в  толпе, упрашивал  солдат  не  трогать  Христа. Потом  с  него  сорвали  одеяло, и  он  убежал  в  ночь  голым.

        - А  что  было  потом? – спросил  Максим.

        - Каиафа  удалил  всех  тех, кто  не  заплатил  серебряника  Иуде. В  их  числе  был  и  я. О  том, что  происходило  после, я  знаю  только  понаслышке. Христос  перед  синедрионом  стоял  связанный, и  его  допрашивали. Первым  задал  свой  вопрос  Анна. Иисус  ответил  и  получил  оплеуху  от  слуги. Потом  спрашивали  другие, а  Каиафа  вдруг  вскочил  со  своего  места  и  задал  ему  вопрос  в  лоб: « Ты  ли  Христос, Сын  Божий?» Иисус  дал  ему  утвердительный  ответ. Каиафа  обомлел  и  назвал  его  дерзким  богохульником  и  человеком  смерти ( «иш  мавеф»), а  потом  сказал, что  более  свидетели  не  нужны. При  этом  Иуда  был  удалён  из  соседней  комнаты, где  пребывал  всё  время  допроса  и  давал  консультации. А  Иисуса  увели  в  караульное  помещение, где  солдаты  издевались  над  ним.

        - Как?

        - Они  завязали  ему  глаза  и  били  по  лицу  и  по  телу, требуя, чтобы  он  угадывал, кто  его  куда  ударил.  

        - А  дальше?

        - Ранним  утром  связанного  Христа  повели  в  другую  палату  синедриона, в  Лашкат-гаггаззиф («мощеная  палата»), что  находится  в  юго-восточной  части  храма. Это  мой  синедрион - синедрион  старейшин. Он  самый  вместительный  из  всех  трёх  синедрионов  и  поэтому  в  нём  всегда  происходят  все  расширенные  собрания. Всю  ночь  посыльные  бегали  по  Иерусалиму  и  оповещали   весь  состав   всех   трёх  синедрионов  об  обязательном  прибытии  и  все  пришли. Когда  ввели  Иисуса, то  присутствие  взорвалось  бурей  негодования. Всё  кипело. Он  попал  в  окружение  своих  врагов. Потом  был  фарс  чистой  воды. Вопрос  по  нему  был  решён  ещё  ночью, но  при  этом  было  устроено  голосование. Сначала  голосовали  за  его  высшее  отлучение  от  церкви («херем»), а  потом  за  его  смертную  казнь. В  обоих  случаях  решение  было  принято  почти  единогласно. Христос  держался  очень  благородно, мужественно  и  молчал. Один  только  раз  он  открыл  рот  и  торжественно  заявил, что  Он  Мессия  и  Сын  Божий. На  это  все  заорали, как  ранее  Каиафа: «Какое  ещё  нам  нужно  свидетельство?»  и  стали  опять  наносить  удары  по  его  лицу  и  плевать  в  него. Один  фарисей  предложил  следующее. Он  сказал: «Пусть  глашатаи  зовут  сорок  дней  и  если  найдётся  хоть  один  человек, который  сможет  доказать  его  невиновность, то  мы  его  отпустим». « Зачем  нам  другие  свидетели, если  мы  всё  сами  слышали  из  уст  его?» -  закричали  на  него.

        - Уважаемый  Иосиф! Но  казнил-то  его  Пилат. За  какое  преступление  перед  Римом  его  мог  казнить  Пилат? Мало  ли  народов  со  своими  богами  и  законами  живёт  на  территории  Империи? Много! Но  Рим  не  обязан  знать  этих  богов   и  вмешиваться  в  чужие  религиозные  споры. За  что  Пилат  приговорил  к  смерти  Христа? Почему  он  отпустил  убийцу  Варраву, который  зарезал  солдата  императора  на  свободу?

        - Сначала  Пилат  вообще  не  хотел  рассматривать  это  дело, а  когда  узнал  о  том, что  Иисус  происходит  из  города  Назарет, то  сразу  же  отправил  его  к  тетрарху  Галилеи  Ироду  Антипе, который  приехал  в  Иерусалим  накануне  Пасхи  и  жил  в  старом  дворце. Ирод  с  утра  был  не  совсем  трезв  и  продолжал  ночную  пирушку  с  некоторыми  из  своих  слуг.  Ирод  сначала  очень  обрадовался  Иисусу  Христу. Он  давно  мечтал  посмотреть  на  него  и  стал  просить  сотворить  какое-нибудь  чудо. Христос  ответил  что-то  про  Отца  Своего  Небесного  и  пообещал, что  Ирод  и  весь  иудейский  народ  скоро  станут  свидетелями  многих  чудес, а  пока  все  они не  знают, что  творят. За  это  Он  опять  получил  несколько  ударов, но  потом  Ирод  припомнил  казнённого  им  Иоанна  Крестителя, и  велел  одеть  на  Христа  белую  праздничную  одежду, что  и  было  сделано. Это  означало, что  Ирод  Антипа  признал  Христа  праведником, что  возмутило  всё  сопровождение  арестованного. Потом  его  снова  повели  к  Пилату. Пилат  увидел  Христа  в  белом  и  всё  понял. «Что  вы  ходите  с  ним  ко  мне? – возмутился  он  и  добавил: - Я  никакой  вины  не  нашёл  в  нём».

        - Спасибо, уважаемый  Иосиф. Дальше  я  всё  знаю.

        - Я  думаю, что  священники  запугали  Пилата.

        - Если  бы  всё  так  было  просто? Не  нужны  твои  священники, первосвященники  и  весь  ваш  синедрион  всему  народу  Израиля.

        - А  всё-таки, занавес  в  храме  не  случайно  треснул  напополам  в  момент  смерти  Христа. Я  думаю, что  все  наши  Священные  книги  теперь  стали  простой  литературой  древних.

        - Почему?

        - Только  ты  пока  никому  не  говори, но  я  думаю, что  Сам  Господь  Бог  разорвал  Свой  старый ( Ветхий) Завет, а  это  означает, что  скоро  наступят  лучшие  времена, потому  что  совсем  скоро  появится  Новый  Завет.

        - Новый  Завет?

        - Да! Новый  Завет! Христос  же  воскрес! Есть  люди  из  Его  учеников, которые  видели  живого  Иисуса  после  воскрешения. Он  теперь  ходит  по  земле  где-то  рядом  с  нами.

        - В  детстве  я  сломал  ногу  и  не  мог  на  неё  встать  два  месяца. Как  может  человек  с  пробитыми  лодыжками  ходить?

        - Не  знаю? На  всё  воля  Божья! Но  Христос  воскрес! Ради  правды  воскрес. Воистину  воскрес!

        - Забыл  спросить, а  где  сейчас  этот  Иуда?

        - Ты  разве  не  знаешь? Перед  казнью  Иисуса  Христа  он  прибежал  к  Иосифу  Каиафе, где  его  хорошо  встретили. Там  были  только  приближённые. Иуда  накричал  на  всё  это  собрание, разорвал  на  себе  рубаху, швырнул  им  все  тридцать  серебрянников, а  потом  пошёл  и  удавился. 

        - Удавился?

        - Да! Христа  ещё  не  начинали  казнить, а  Иуда  уже  был  мёртв.

        - С  одной  стороны, мне  непонятно  его  возвращение, но  с  другой  стороны, я  знаю  такой  тип  людей, прошедших  каторгу. Порвать  на  себе  рубаху, швырнуть  в  лицо  деньги  и  удавиться  для  них  в  порядке  вещей.

        - Это  верно! 

        - Прощай, Иосиф!    

        Выйдя  на  улицу, Максим  направился  в  сторону  своего  дома, где  ждала  его  рабыня  Марта  и  маленькое  беззащитное  человеческое  существо, которое  она  родила  от  него.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить