Христос воскрес! Воистину воскрес!

                                                      Гл а в а   1

                                             З В Е З Д А   М Е С С И И.

                                                      Царь  Ирод.

        Худой  высокий  старик  в  богатом, тёплом  халате  одиноко  стоял  на  маленьком  балконе  своего  нового  дворца  и, щурясь, вглядывался   в  ночное  звёздное  небо. Он  никогда  ранее  не  интересовался  звёздами. Ему  всегда  было  некогда. Всю  жизнь  он  царствовал, воевал  и  много-много  строил. За  эту  последнюю  особенность  его  в  народе  прозвали  Иродом  Строителем. Но  вот  теперь  уже  целый  месяц  он  каждую  ночь  всматривался  в  ночное  небо, а  точнее  в  одну  единственную  звезду, которая  недавно  появилась  над  Иерусалимом  и  не  давала  никому  покоя. Среди  иудеев  говорили, что  по  своей  форме  она  похожа  на  звезду  Давида, но  старые  глаза  Ирода  никак  не  могли  разглядеть  таких  особенностей. Он  видел  только  большую  яркую  точку, которая  каждую  ночь   низко  зависала  над  городом  и  его  окрестностями. 

         При  дворе  Ирода  не  было  астрологов, магов, чародеев, колдунов, гадателей  и  предсказателей. Ирод, как  и  его  покойный  отец  Антипатр, всегда  исповедовал  иудаизм  и  был  чужд  всякому  языческому  мракобесию. К  тому  же, как  любой  деятельный  человек, он  вообще  был  далёк  от  религии. Но  ведь  этой  звезды  никто  никогда  ранее  не  видел, а  теперь  она  появляется  каждую  ночь? Скорее  всего, всё  это  не  просто  так? Наверное, есть  такие  люди  в  мире, которые  смогли  бы  ему  объяснить  причину  её  появления? Жалко, что  он  Ирод, не  может  этого  сделать  сам. Многое  он  может, но  не  это.

        Зайдя  в  спальню, старик  сел  на  свою  постель, но  спать  ему  совсем  не  хотелось, да  и  спалось-то  ему  в  последние  годы  всё  хуже  и  хуже. Он  хорошо  понимал, что  в  этом  виновата  старость, боли  в  животе  и   гниющее  заживо  тело. Врачи  ничем  не  могли  ему  помочь.

        - Мне  совсем  скоро  исполнится  семьдесят  лет, и  я  навсегда  покину  этот  мир. – прошептал  сам  себе  старик, а  потом, подумав, также  шёпотом   добавил: - А  жаль! Очень  жаль. Многие  будут  рады  моей  смерти. Не  хочу  я   делать  им  такой  праздник.

        После  этих  слов  голова  старика  затряслась  ещё  более  обычного, а  мышцы  лица  ещё  быстрее, чем  всегда, запрыгали  в  мелких  конвульсиях.

        Теперь  каждый  день  он  заставлял  себя  вспоминать  своё  прошлое. Он  хорошо  помнил  как  в  детстве  его  отец  Антипатр – широкоплечий  худой  человек  высокого  роста  с  чёрными  курчавыми  волосами  и  такой  же  чёрной  курчавой  бородой, впервые  посадил  его, маленького  Ирода, на  коня  и  медленно  возил  по  кругу  во  дворе, а  рядом  стоял   брат  Ирода  Фазаэль  и  с  нетерпением  ждал  своей  очереди.  Антипатр  был  прокуратором  Иудеи. Маленький  Ирод  тогда  не  знал  об  этом  и  когда  отец  начал  снимать  его  с  седла, то  Ирод  стал  сопротивляться, пинаться, драться, кусаться  и  даже  обозвал  своего  родного  отца  очень  неприличным  ругательством, которое  он  как-то  случайно  услышал  от  солдат. Отец  сбросил  его  с  коня  в  пыль, как  взбесившуюся  кошку, а  потом  собственноручно  выпорол. Ирод  хорошо  запомнил  ту  порку. Антипатр  держал  его  за  левую  руку  и  хлыстал  короткой  плёткой  по  заднему  месту  и  по  спине  пока  не  выдохся  сам, а  маленький  Ирод  кружил  вокруг  него  и  визжал  от  боли. Это  был  первый  и  последний  раз, когда  Ирода  подвергали  порке. Бедному  Фазаэлю  в  тот  день  не  удалось  посидеть  в  седле. Уже  давным-давно  нет  в  живых  отца  Антипатра  и  брата  Фазаэля.  Брату  не  везло  постоянно, и  в  этом  он  был  не  виноват, как  и  в  той  самой  неудавшейся  для  него  маленькой  конной  прогулке. После  смерти  брата  царь  Ирод  построил  в  честь  Фазаэля  прекрасный  мавзолей  с  башней, которая  по  своим    размерам  не  уступала  маяку  на  острове  Фарос.

        На  Фаросе  царь  Ирод  никогда  не  был, но  зато  побывал  как-то  на  острове  Родос  и  даже  за  гостеприимство  проявленное   жителями  острова,  построил    там   пифийский  храм. Евреи  за  это  назвали  его  вероотступником, но  Ироду  понравились  родосцы. Ему  вообще  нравились  греки  и  вся  их  эллинская  культура, начиная  от  философии, истории  и  кончая  прекрасной  архитектурой, которую  он  любил  в  особенности. Долгое  время  Ирод  давал  грекам  деньги  на  проведение  Олимпийских  игр  и  те  в  награду  за  это  воздвигли  ему  в  Афинах  статую.  Латины  переняли  у  греков  всё, но  не  стали  эллинами  и  Ирод  не  любил  римлян. Он  всю  свою  жизнь   был  вынужден  подчиняться  им  -  этим  холодным  прагматикам, солдафонам  и  развратникам  одновременно. Даже  их  латынь – самый  простой  в  мире  язык, был  слишком  кратким  и  лаконичным  по  сравнению  с  другими  языками, не  говоря  уже  о  таком  языке, как  греческий. На  латыне  можно  было  в  три-четыре  слова  перевести  целое  предложение  средней  длинны, сказанное  на  арамейском  или  на  греческом. Однако, хотя  Ироду  и  не  нравились  римляне, но  всё  хорошее, что  было  у  них, он  старательно  перенимал, и   было  время, когда  он  усиленно  насаждал  среди  своих  подчинённых  римскую  краткость  в  докладах  и  не  терпел  никакой  неопределённости, двусмысленности  и  лишних  слов. Это  был  положительный  опыт, но  были  и  другие  примеры, о  которых  царь  Ирод  даже  не  мог  подумать  без  омерзения. В  одно  из  своих  посещений  Вечного  города  он  был  приглашён  в  гости  к  знатному  сенатору, и  которому  ему, Ироду, необходимо  было  понравиться. Старый  сенатор  сидя  разговаривал  с  ним  о  политике, а  рядом  стояли  совершенно  голые  юноши, на  которых   сенатор  смотрел  чаще, чем  на  собеседника.

        - Их  возбуждённое  состояние  придаёт  мне  сил  и  бодрости. Так  мне  посоветовал  врач. -  пояснял  сенатор. 

        Ирод  ничего  не  мог  сказать, а  только  вежливо  улыбался  и  плавно  кивал  головой. Ему  это  было  противно, но  он  не  показывал  вида. Сейчас, вспоминая  эту  сцену, Ирода  передёрнуло.

        - Фу! Какая  гадость! – прошептал  он.

        Потом  он  вспомнил  многих  знакомых  ему  греков  и  остров  Родос, и  уже  в  который  раз  подумал  о  том, что  даже  великие  в  прошлом  греки  тоже  давно  завоёваны  римлянами, но  они  и  не  думают  подниматься  на  восстание, и  не  ждут  у  себя  рождения  нового  Александра  Македонского, который  их  освободит. Они  живут  и  радуются  жизни.

        - Греки. - это  хорошие  люди, не  иудеи. Иудеям  я  сделал  намного  больше  добра, чем  этим  бедным  родосским  островитянам, но  ничего, кроме  ненависти  взамен  не  получил. А  за  что? За  то, что  я  не  иудей, а  идумлянин  или  как  они  сами  говорят, потомок  служанки  Агари, ненавистного  ими  Исава, презираемого  ими  Исмаила.   – с  ненавистью  подумал  старик.

        Ирод  закрыл  глаза  и  вспомнил  голод, который  начался  двадцать  лет  назад. Тогда  он  собрал  в  своём  дворце  всё  золото  и  серебро  и  обменял  его  в  Египте  на  хлеб, которым  накормил  голодающих. Сначала  он  этим  снискал  себе  огромную  любовь, но  вскоре  кто-то  начал  упорно  распускать  слухи  о  том, что  именно  он  Ирод  и  никто  другой  святотатственно  разграбил  гробницу  их  великого  царя  Давида. Тогда  нескольких  человек  Ирод  публично  казнил  за  клевету, но  этим  вызвал  ещё  большее  возмущение.

        - Где  справедливость? – спрашивал  сам  себя  старик  и  припомнил  Домокла. – А  может  эта  новая  звезда  и  есть  справедливость? Чего  это  я? Как  звезда  может  быть  справедливостью? А  может  она  указывает, где  найти  эту  самую  справедливость? Пойду  ещё  взгляну  на  неё  или  нет? Чего  это  я  буду  смотреть  на  эту  звезду, как  червь  из  колодца. Не  пойду. Скоро  рассвет. Посмотрю  на  неё  завтра. Месяц  провисела  и  ещё  одну  ночь  провисит. Никуда  не  денется. Не  грабил  я  гробницу  Давида. Её  до  меня  разграбили. Не  знаю  кто? Откуда  мне  знать? Давид  старше  меня  на  девятьсот  лет. А  может  это  сделали   парфяне, которых  я  выбил  из  Иерусалима  тридцать  три  года  назад? Хватит!  Это  старость  и  старческие  болезни. Скорее  всего, что  я  тупею  с  каждым  часом. Не  случайно  моё  зрение  стало  хуже  и  скорее  всего  мои  мозги  тоже  стали  слабее.  Так  и  должно  быть! Я  совсем  не  против. Но  я  против  войны, и  в  этом  есть   моя  старческая  мудрость. 

        Ирод  вспомнил  парфян  на  стенах  Иерусалима  и  осаждавшие  город  войска  из  еврейских  беженцев, наёмников  и  римских  легионов  под  командованием  Сосия. Около  двух  лет  шла  эта  война. Вначале  было  невозможно  противостоять  парфянам. Это  было  нашествие  и  тогдашнему  тетрарху  Галилеи  Ироду  пришлось  срочно  бежать  в  Иерусалим, потом  в  Идумею, затем  в  Египет, откуда  он  морем  добрался  до  Рима. 

        - Рим. Прекрасный  город. Огромный  город. Огромные  каменные  шестиэтажные  дома, прекрасные  дворцы  с  колоннами, статуи. Я  больше  никогда  не  увижу  тебя, Рим!  Ты  познакомил  меня  с  Марком  Антонием. В  тебе, Рим, я  был  представлен  твоему  сенату  и  там  был  избран  царём  Иудеи, коим  и  оставался  без  малого  тридцать  четыре  года. Евреи, конечно, были  против  меня, но  когда  я  разгромили  парфян  и  вернул  им  Иерусалим, то  они  сначала  носили  меня  на  руках. Что  было, то  было. Приятно  было  казнить  иудейского  царя  Антигона – ставленника  парфян  и  всех  прочих  предателей, которые  были  с  ним  заодно. А  что  потом? А  потом  я  восстановил  Иерусалимский  храм. Девять  лет  не  прекращалось  строительство, но  и  службы  в  храме  тоже  не  прекращались. Потом  кто-то  распустил  слух, что  я  хочу  назвать  храм  в  свою  честь, и  тогда  на  мою  жизнь  было  сделано  несколько  покушений. У  нас  действительно  в  то  время  была  мысль  назвать  этот  храм  третьим, но  не  храмом  Ирода. Так  и  остался  он  называться  вторым  храмом, хотя  от  второго  храма  к  началу  строительства   уже  мало  что  оставалось. А  потом  на  меня  покушались  из-за  того, что  я  построил  амфитеатр  на  окраине  Иерусалима. Гладиаторские  бои, спектакли, музыканты, борцы, гимнасты. Ничего  им  не  надо. Статуи  разбили, место  то  прокляли  и  вскоре  там  устроили  рынок, на  котором  обосновалась  целая  банда  малолетних  воров, которой  руководил  некто  Мордухай  Бейх – парень  лет  двадцати. Он  называл  себя  благодетелем  бездомных  детей  и  даже  их  спасителем, а  все  вместе  они  звались  Ноевым  ковчегом. Бейх  давал  им  клички  животных. Потом  Бейха  поймали, судили  и  отправили  на  римскую  каторгу. А  через  восемь  лет  в  Иерусалиме  случилось  землетрясение  и  погибло  тридцать  тысяч  человек. Иудеи  обвинили  в  этом  меня. Мне  в  тот  год  действительно  сильно  не  везло. В  тот  год  на  нас   напали  дикие  южные  племена, а  Марк  Антоний, которому  я  был  предан  и  которого  поддерживал  всеми  своими  силами, потерпел  поражение  от  Октавиана  Августа. Страшный  был  год. Я  думал, что  наступил  последний  год  в  моей  жизни. Я  шёл  на  встречу  с  новым  императором, как  на  смерть. Я  знал, что  он  меня  казнит, но  поехал  и  сказал, что  был  ранее  не  его  подданным, поэтому  не  поддерживал  его  и  противился  ему,  честно  выполняя  данную  мною  ранее  присягу. Август  поблагодарил  меня  и  оставил  царём  Иудеи, а  также  выделил  несколько  легионов  на  борьбу  с  южными  племенами. А  потом  я  занялся  строительством  по  всей  стране. Построил   порт  Сезария  с  театром, дворец  Антония  в  Иерусалиме, перестроил  Самарею, Газу, крепость  Массаду, основал  Иродион  и  Есавон. Всего  и  не  упомнишь. Наверное, так  и  войду  в  историю, как  царь-строитель. Скоро, скоро  войду  в  историю. Очень  скоро. И  всё  же? Кто  для  всех  иудеев  первый  враг? Я! Кто  же  ещё! Я! Я умру, а  они  будут  радоваться, петь  и  плясать. И  пусть   радуются, поют  и  пляшут. Таково  моё  завещание. Архелай – сын  мой  выполнит  его. О  дне  моей  смерти  он  никому  не  скажет. В  этот  день  он  будет  должен  пригласить  ко  двору  три  тысячи  юношей  и  девушек  из  самых  уважаемых  еврейских  семейств. Им  скажут, что  они  идут  на  праздник. Те  красиво  оденутся, и  каждое  достопочтимое  семейство  будет  гордиться, что  их  отпрыска  пригласили  к  царскому  двору. Пусть  эти  отпрыски  сначала  попляшут  и  повеселятся. Живыми  их  больше  никто  не  увидит. Их  всех  порежут, как  баранов  и  вот  тогда  народу  объявят  о  моей  кончине. Не  плохие   поминки  будут  по  мне. Плач  будет  по  всему  Израилю.

        Старик  засмеялся  и  смеялся  он  довольно  долго. Упав  на  постель, Ирод  даже  стал  трястись  от  смеха, словно  в  истерике, представляя  всю  эту  картину, словно  наяву. Постепенно  успокоившись, он  зевнул  и  вскоре  уснул  в  очень  хорошем  настроении. Засыпая, старик  прошептал:

        - Звезда. Истина. Скоро  войду  в  историю. В историю.

        Начинался  рассвет.

                                        *     *     *     *     *     *     *


 

        Прошло  ещё  полмесяца. Каждую  ночь  царь  Ирод  смотрел  из  окна  своего  нового  дворца  на  неизвестную  звезду, а  ближе  к  утру  засыпал. Как  человека  любознательного  от  природы  его  всё  больше  и  больше  разжигал  интерес  к  этой  яркой  новой  точке  ночного  неба, которая  уже  полтора  месяца  зависала  над  Иерусалимом. По  его  приказу  во  все  концы  страны  были  посланы  слуги, чтобы  найти  и  привести  во  дворец  толкового  звездочёта, коих  в  пределах  Иудеи  и  всего  Израиля  найти  было  очень  трудно  из-за  противления  им  иудаизма, как  религии. Один  раз  Ироду  был  представлен  настоящий  учёный  из  самого  Рима, который  находился  в  этих  местах  проездом. Ирод  поговорил  с  ним  и  вскоре  понял, что  римлянин  действительно  является  человеком  толковым  и  очень  хорошо  разбирается  в  ночном  небе, но  при  всём  при  этом  учёный  ничего  не  смог  сказать  на  интересующую  тему. Он  лишь  слабо  выдвинул  идею  о  том, что, мол, это  совсем  не  одна  звезда, а  сразу  несколько  звёзд, выстроившихся  друг  за  другом. Такое  научное  объяснение  царю  Ироду  понравились  больше  всех  других, которые  копируя  друг  друга, прямо  или  косвенно  указывали  на  приход  в  мир  некоего  нового  великого  царя  и  при  этом  тот  великий  царь  обязательно  должен  был  произойти  только  из  дома  Давидова. Он  даже  приказал  привести  к  себе  нескольких  потомков  царя  Давида. Приказание  его  было  вскоре  исполнено. Перед  Иродом  предстали  несколько  сутулых  крестьян  с  мозолистыми  руками  «до  колен». Царь  посмотрел  на  них, засмеялся  и  прогнал  вон.

     Однако  римские  советники  Ирода  отнеслись  к  этому  вопросу  более чем  серьёзно. Они  не  любили  чужих  великих  царей. Римский  прокуратор  настоял  произвести  в  срочном  порядке  перепись  населения, где  каждый  еврей  обязан  был  зарегистрироваться  в  своём  колене  и  на  земле  своего  колена, то -есть  рода. Особое  внимание  у  римлян  вызывал  Вифлеем, который  считался  городом  царя  Давида. Приказ  был  быстро  оглашён  в  Иудеи, Самареи, Галилеи, Сирии  и  других  римских  провинциях   региона. Послушные  евреи  тронулись  в  путь, и  вся  страна  пришла  в  движение.

        К  тому  времени  уже  не  одно  десятилетие  то  тут, то  там  всё  чаще  и  чаще  слышалось  таинственное  слово  «мессия». Все  иудеи  очень  ждали  этого  самого  мессию, и  всем  иудеям  от  него  что-то   хотелось  получить. Одним  он  должен  был  вытереть  слёзы, за  других  заступиться, третьих  накормить, четвёртых  обогреть  и  естественно  мессия  должен  был  дать  им  всем  свободу  и  дать  свободу  всей  стране  от  римлян  и  прочих  завоевателей  на  все  последующие  времена. Странного  вида  получался  этот  самый  мессия  в  воображении  царя  Ирода, которое  рисовало  ему  очень  доброго  огромного  и  бессмертного  великана  восседающего  на  царском  престоле. 

        - Этого  не  может  быть! Чего  они  ждут? Кого  они  ждут? Это  только  Богу  возможно. – говорил  своим  придворным  царь  Ирод.                                                                                                                   Однако, сам  того  не  замечая, он  всё  чаще  и  чаще  думал  о  мессии-царе. Он  сравнивал  себя  с  этим  вымышленным  царём, но  всё  было  не  в  его  пользу  и  от  этого  на  душе  всегда  появлялись  зависть  и  злоба. Наступило  время, когда  он  уже  совсем  не  мог  спокойно  слышать  слово  «мессия». В  таких  случаях  Ирод  успокаивал  себя  тем, что  таких  царей  нет, не  было  и  не  будет. Успокаивал, а  через  день – два  снова  сравнивал  себя  с  неким  придуманным  самим  собой  эталоном, и  тогда  в  нём  опять  поднималась  чёрная  зависть. Порой, глядя  на  первого  встречного  человека, в  его  голову  приходила  мысль, что  тот  бы  мог  лучше  править  государством, чем  он, Ирод. Эта  глупая  ревность  относилась  ко  всем  без  исключения, даже  к  собственным  детям. Происходило  это  по  одной  простой  причине, и  в  своём  подсознании  царь  Ирод  хорошо  знал  её, но  боялся  признаться  себе. Он  понимал  и  чувствовал, что  занимает  в  жизни чужое  место, что  он  не  соответствует  этому  месту  и  что  по  своей  натуре  он  никакой  не  царь. Скорее  всего, он  был  рождён  очень  хорошим   архитектором, строителем, а  может  быть  его  призванием  могла  бы  стать  любая  другая  сфера  человеческой  деятельности? Ирод  по  своей  природе  был  человеком  мелочным  и   въедливым, что  совсем  не  красило  его, как  царя. Из  него  мог  бы  получиться  очень  ответственный  исполнитель, а  точнее  хороший  слуга, коих  сам  он  встречал  крайне  редко  и  всегда  нуждался  в  них. По  его  собственным  словам, он  всю  жизнь  никому  не  мог  доверить  ни  одного  дела  и  всегда  всё  контролировал  сам, что  было  вызвано  его  растущей  с  возрастом  подозрительностью. Доводя  всё  начатое  им  до  совершенства, Ирод  часто  сам  «перегибал  палку»  и  тут  же  находил  виновных, которых  наказывал  самым  жестоким  образом. Любовь  к  совершенству  до  мелочей  была  у  него  в  крови, и  теперь  она  наказывала  его. В  последнее  время  зависть  к  возможному  появлению  в  мир  совершенного  царя  и  дальнейшего  всеобщего  поклонения  ему  не  давала  Ироду  покоя.    

        Несколько  мессий, а  точнее  проходимцев, которые  выдавали  себя  за  мессию, им  уже  были  казнены. Однако  народ  ждал  кого-то  всерьёз  и  давно. По  всей  стране  орудовали  банды  каких-то  «мстителей  Израиля», «кинжальщиков», «сикариев»  и  тому  подобных  головорезов, убивавших  римских  солдат  и  даже   многих   своих  соотечественников, которые  были  лояльны  к  официальной  власти.

        Кому-кому, а  царю  Ироду  это  было  хорошо  известно. Когда  ему  было  двадцать  пять  лет, то  он  прославился  тем, что  разгромил  повстанцев  Иезекии  в  Галилеи. Его  действия  вызвали  одобрение  Рима  и  ненависть  иудейского  большинства. С  тех  пор  тайные  агенты  Ирода  стали  вести  неустанную  слежку  за  всем  населением, а  дальше, как  правило,  следовали  репрессивные  меры. Именно  из-за  этих  зелотов, то-есть  «народных  освободителей»  он  несколько  лет  тому  назад  казнил  двух  своих  сыновей  Александра  и  Аристобулуса, а  недавно  по  доносу  посадил  в  подземелье  и  сына  Антипатра. Народ  всё  больше  и  больше  ненавидел  Ирода, желая  ему  скорейшей  смерти, и  всё  фанатичнее  ждал  прихода  некоего  мессии. 

        Теперь  ко  всей  этой  каше, что  творилась  вокруг, добавилась  ещё  и  эта  загадочная  звезда.

        - Могу  простить  многое, но  не  могу  простить  тупость. – говорил  Ирод.

        Думая  и  вспоминая  прожитую  жизнь, старый  царь  как  всегда  опять бодрствовал  ночью. Он  сидел  на  балконе  своей  опочивальни  и  глядел  на  большую  красивую  звезду. Стоять  ему  теперь  было  тяжело. Мучили  сильные  боли  в  животе, которые  иногда  переходили  в  жуткие  спазмы  и   тогда  он  с  тихим  стоном  катался  по  полу  и  просил  у  Бога  смерти. Но  пока  спазмов  не  было, Ирод  думал  и  вспоминал, вспоминал  и  думал. При  этом  он  как  обычно  тихо  шептал  своим  беззубым  ртом. Он  любил  говорить  сам  с  собой. Других  собеседников  у  него  никогда  не  было.

        - Надо  перед  смертью  отблагодарить  всех  своих  верных  воинов. Это  не  ненавистные  и  упрямые  иудеи, это  хорошие  люди. Я  выплачу  им  побольше  денег. Им  меня  и  хоронить. Они  понесут  меня  на  золотом  ложе  в  последний  мой  путь  и  никто  никогда  не  найдёт  мои  останки, чтобы  надругаться  над  ними. Пусть  эти  галлы, германцы  и  фракийцы  помнят  меня, как  хорошего  и  доброго  царя. Архелай  знает, где  меня  схоронить. На  вершине  горы  рядом  с  Иродионом. Там  хорошее  место. Никто  не  найдёт. Эй, звезда! Я  говорю  шёпотом, но  знаю, что  ты  меня слышишь  и  никому  не  скажешь. Не  говори  никому. Пожалей  больного  старика, которого  ненавидят  все. Они  считают  меня  предателем, собакой  на  римском  поводке, вероотступником, расхитителем  гробниц, тираном, лжецарём  и  ещё  много-много  кем, но  ничего  хорошего. Они  не  помнят  никакого  добра. Им  подари  просто  так  кусок  золота, а  они  станут  жаловаться  и  плакать, что  оно  не  той  пробы. Их  накорми, они  скажут, что  так  кормят  свиней, а  напои  вином, то  скажут, что  их  отравили. Как  можно  управлять  таким  недовольным  народом? Пусть  ими  после  меня  попробует  управлять  мессия, которого  они  ждут. Не  уходи, звезда! Я  ещё  не  всё  тебе  сказал. Я  понимаю, что  уже  утро. Когда-то  в  молодости  я  был  очень  красивым. Сейчас  даже  не  верится. Я  был  здоров  и  силён. У  меня  ничего  не  болело. Голова, руки  и  лицо  не  тряслись. Я  имел  хорошее  зрение, крепкие  зубы  и  даже  был  выше  ростом. Я  хотел, чтобы  эта  страна  стала  самой  красивой  страной  в  мире. Прощай, звезда!

        Потом  старик  подошёл  к  своему  ложу  и  вскоре  заснул, но  спал  не  долго. Проснувшись, он  позвал  своего  старого  слугу, который  уже  давно  ждал  за  дверью. Слуга  быстро  и  тихо  вошёл, отдавая  поклоны.

        - Что  нового  говорят  про  меня? – спросил  Ирод.

        - Нового  ничего, а  остальное  ты  и  сам  знаешь. – ответил  слуга.

        - Что  ещё?

        - Нашли  звездочётов. Как  ты  и  хотел. Они  уже  во  дворце. Ждут.

        - Где  нашли  и  кто  такие?

        - Нашли  вчера  вечером  прямо  в  Иерусалиме, но  они  не  местные. Чужестранцы. Только  вчера  прибыли. Настоящие  звездочёты. Самые  настоящие  и  инструменты  у  них  тоже  самые  настоящие. Издалека  прибыли  и  шли  более  месяца  прямо  на  эту  звезду. Один  из  них  уже  старик, другой  его  ученик, молоденький  совсем  на  эфиопа  похож, а  третий – муж  средних  лет. 

        - Давай  их  сюда! Срочно! Прямо  сюда! Скорей!Скорей!


        Через  несколько  минут  перед  царём  предстали  три  человека. Они  быстро  и  часто  кланялись  в  пол. Ирод  не  сразу  стал  говорить, а  сначала  долго  смотрел  на  них, хотя  желание  поскорее  узнать  тайну  неизвестной  звезды  распирало  его  изнутри. Но  царь  умел  осаживать  свои  чувства  и  умел  надевать  на  своё  лицо  разные  маски  в  зависимости  от  обстоятельств. Потом  он  поприветствовал  путников, не  вставая  со  своего  ложа, и  спросил  их:

        - Как  вам  нравиться  у  нас?

        - Нам  очень  нравится  ваша  страна. У  вас  красивая  страна  и  очень  многолюдная. По  всем  дорогам  идут  толпы  людей, много  повозок. Площади  и  улицы  городов  забиты  людьми, а  на  постоялых  дворах  нет  свободных  мест.

        Ирод  непонимающе  посмотрел  на  слугу, который  пожал  плечами  и  произнёс:

        - Римская  перепись  населения, о, великий  царь.

        - Ах, да! Я  забыл. Я  давно  никуда  не  выхожу. – сказал Ирод, помолчал, подумал, а  потом  обратился  к  старшему  из  трёх  учёных:

        - Ты  слышал, как  он  меня  назвал? «Великий  царь». Это  мой  старый  слуга  и  он  любит  издеваться  надо  мной. Ты  умный  человек  и  я надеюсь, что  ты  это  сразу  понял. Этот  слуга  часто  дразнит  меня. Клянусь. Посуди  сам, какой  же  я  великий  царь, если  какие-то  римляне  проводят  у  меня  перепись  населения? Согласен? А  может  я  был  против? А  им  всё  равно. Я – великий  царь  против  переписи, а  они  её  проводят. Какой  же  я  царь  вообще? Я  не  царь  и  не  был  им  никогда. Поверь  мне, что  любой  римский  легионер  в  моей  стране  имеет  больше  власти, чем  я. Клянусь! Так  что  ты  не  очень-то  тут  сильно  кланяйся. Пожалей  свою  спину  для  римлян. Я  всего  лишь  больной  и  слабый  старик, который  скоро  ляжет  в  гроб. Согласен? Мало  того, меня  некому  даже  пожалеть  и  все  меня  ненавидят. Представь  себе, что  в  твоём  доме  хозяйничает  другой  человек, и  никто  тебя  не  слушается, но  виноват  во  всех  чужих  проделках  будешь  ты, и  тебя  там  будут  сильно   ненавидеть? Что? Страшно? Тебе  это  даже  представить  сложно, а  я  так  прожил  всю  жизнь. Всю  жизнь  живу, словно  в  тисках  и  это  не  от  меня  зависит. Мне  не  повезло  в  жизни. Лучше  бы  я  был  звездочётом. Тогда  бы  я  разговаривал  всю  жизнь  со  звёздами  и  знал  их  тайны. У  меня  была  бы  любимая  жена, любящие  меня  дети  и  внуки. Меня  бы  уважали  соседи.

        Трое  путников  стояли, глядя  в  пол, и  слушали  Ирода.

        - Я  чего  вас  позвал  к  себе? Мне  доложили, что  вы  учёные  люди  добирались  сюда  полтора  месяца  ведомые  той  новой  звездой, что  недавно  появилась  над  Иерусалимом. Так  ли  это? Возможно  ли  это? Неужели  этого  требует  ваша  наука? Разве  мало  звёзд? Не  молчите!

        - Когда  эта  звезда  появилась  на  небе, то  мы  собрались  за  один  день  и  очень  спешили  весь  путь.

        - Даже  так? А  где  вы  живёте? Откуда  вы?

        - Мы  пришли  с  востока. Мы  живём  южнее  Каспийского  моря.

        - Я  никогда  не  был  там. Я  не  знаю  ваших  городов  и  не  буду  вас  спрашивать  о  них. Мне  это  уже  ни  к  чему. Я  позвал  вас, чтобы  спросить  о  той  звезде, что  привела  вас  сюда. Мне  осталось  жить  мало. Меня  перестали  интересовать  мирские  проблемы. Единственный  мой  интерес  теперь  только  в  этой  звезде. Скажите  правду, что  она  означает? От  меня  всегда  все  всё  скрывают  и  ничего  не  говорят. – сказал  Ирод. 

        - Прости, царь, но  мы  только  вчера  пришли  сюда. Мы  имеем   инструменты, но  пока  ещё  ничего  не  замеряли  и  поэтому  сейчас  ничего  определённого  сказать  не  можем. -  с  сожалением  вздохнул  старший  из  мудрецов.

        - Верю  тебе! Это  хороший  ответ. Это  ответ  достойный  учёного  мужа. Я, конечно, ожидал  других  слов, но  эти  честнее. Скажи, сколько  дней  вам  надо  для  всех  своих  расчётов? Один, два, три?

        - Если  бы  для  этого  нужен  был  бы  всего  один  день  или  два, или  три, то  мы  бы  не  пришли  сюда.

        - Понял! Действительно, зачем  идти  полтора  месяца  из-за  одного  дня? Но  тогда  сколько  надо? Неделю? Я  верю, что  вы  мои  друзья  и  не  оставите  бедного  больного  старика  в  неведении. Я  буду  ждать  вас. Поклянитесь, что  вы  придёте  ко  мне.

        - Клянёмся  тебе, великий  царь. – ответил  старший  из  звездочётов.

        - Так  сколько  вам  надо  времени? – спросил  Ирод.

        - Хотя  бы  две  недели. Это  самое  меньшее.

        - Долго. Я  могу  не  дожить, но  это  не  главное. Послушайте  меня, учёные  люди, я  боюсь, но  не  за  себя. Не  так  давно, перед  самым  рождением  императора  Августа, в  Риме  ходило  предсказание, что  скоро  над  римским  народом  родится  царь. Тогда  у  них  ещё  была  республика. Весь  сенат  был  против  царя  и  они, эти  северные  дикари  издали  повеление, по  которому  все  дети  мужского  пола, рождённые  в  этом   году, должны  быть  уничтожены. Некоторые  сенаторы  спрятали  своих  беременных  жён, но  в  отношении  других… . Сами  понимаете. В  тот  год  родился  император  Август, которого  я  очень  уважаю. Это  прекрасный  человек. Та  перепись, которую  сейчас  спешно  проводят  здесь  римляне,  совсем  не  случайна. Эта  звезда  наделала  много  шума. Её  даже  прозвали  звездой  Мессии. Перед  рождением  Августа  никаких  особых  звёзд  не  было, но  он  стал  императором. Какие-то  прохиндеи  распустили  слух, что  под  нашей  звездой  должен  родиться  великий  царь. Риму  он, конечно, не  нужен, поэтому  если  найдёте  под  этой  звездой  новорождённого  младенца, то  не  говорите  римлянам. Придите  ко  мне, расскажите  всё  мне, а  я  постараюсь  найти  способ  спрятать  его  от  них. Я  вас  буду  ждать. Уходите, друзья  мои. Я  устал.


                                         *     *     *     *     *     *      *

        Выйдя  из  дворца, трое  учёных  пошли  по  дороге  среди  жилых  домов  города. Первым  заговорил  самый  молодой, который  считался  учеником:

        - А  мне  он  понравился. Мне  жалко  его. Хороший  старичок.

        - Тебе  ещё  надо  многому  учиться. – недовольно  прервал  его  старший.

        - Ну, а  что? Он  всё  правильно  и  честно  сказал. – решил  поспорить  ученик.

        - Этот  человек  убил  людей  столько, сколько звёзд  на  небе. Его  жизненный  путь  залит  кровью  и  убийствами. Он  убил  двух  своих  сыновей, задушил  любимую  жену  и  принародно  во  время  застолья  утопил  иерусалимского  первосвященника, а  потом  казнил  многих  членов  синедриона. Он  убил  тестя, тёщу, родного  дядю  и  двух  своих  лучших   друзей  Досифея  и  Гадия. Чудом  избежали  смерти  его  брат  Ферор  и  сын  Архелай. И  всё  это  только  его  ближайшие  родственники  или  почти  родственники. О  других  я  и  не  говорю.

        - И  всё-таки  он  мне  показался  хорошим  и  честным  человеком.

        - Не  говори  лучше  о  его  честности. Не  один  нормальный  человек  не  поверит, что  царь  Ирод  хочет  защитить  от  римлян  Младенца-царя. У  Ирода  есть  свои  дети  и  внуки  и  ему  совсем  не  нужен  какой-то  чужой  наследник. Этот  хитрый  лицемер  убьёт  его, а  я  не  хочу  быть  в  том   пособником.

        - За  нами  следят. Четверо. – шёпотом  сказал  третий.

        - Вот  и  вся  его  честность. Я  так  и  думал. Это  тебе  первое  доказательство. – не  поворачиваясь, процедил  сквозь  зубы  старший.

        - А  где  второе? – спросил  ученик.

        - Второе  я  покажу  тебе  позднее.

        - Что  будем  делать? – спросил  третий.

        - Не  обращать  внимания  и  никуда  не  бежать. Мы  оторвёмся  от  них. Я  поэтому  не  случайно  выпросил  две  недели. Сейчас  пойдём  спать, а  вечером  выйдем  из  города  в  поле  и  начнём  вести  астрономические  наблюдения. Пусть  смотрят. Походим  так  несколько  дней. Это  им  самим  скоро  надоест. Потом  дождёмся, пока  они  уснут, и  тихо  скроемся.

        - Когда  это  будет? - тихо  спросил  молодой.

        - Чем  поздней, тем  лучше. А  пока  пусть  они  защищают  нас  от  лихих  людей. Мало  ли  чего? Страна  чужая. Ночь. Охрана  нам  не  повредит. Уйти  от  них  ещё  успеем.

        - А  если  они  нас  поймают? – спросил  ученик.

        - Скажем, что  царь  Ирод  не  предупреждал  нас  о  слежке, поэтому  мы  приняли  их  за  разбойников  и  сбежали. А если  уж  совсем  ничего  не  получится, и  нас  опять  приведут  к  царю, то  я  буду  рассказывать  о  всяких  счислениях. Так  что  ничего  страшного  нет.

        - Но  мы  тогда  не  увидим  новорождённого  царя.

        - Всё  может  быть. Значит  такая  наша  судьба, но  и  Ирод  его  тоже  не  увидит.

        Шесть  дней  и  шесть  ночей  звездочёты  занимались  замерами  по  всем  направлениям  от  Иерусалима, иногда  останавливаясь  на  отдых  в  небольших  городках  и  посёлках, но  при  этом  всё  ближе  и  ближе  приближались  к  Вифлеему. На  то  указывали  расчёты. Шпионы  следовали  за  ними  по  пятам. Троица  делала  вид, что  увлечённые  своим  трудом, они  не  замечают  их.

        - Как  переводится  с  вашего  языка  слово  «вифлеем»? – спросили  они  как-то  у  одного  местного  жителя.

        - Город  хлеба. – ответил  тот.

        - Хорошо  звучит. – удивились  учёные.

        - Непонятно? – сказал  молодой  оглядываясь. – Как  Спаситель  мира  может  родиться  в  такой  дыре? Где  какие-нибудь  приготовления? Где  хоры?  Где  цари  земные, которые  должны  принести  Ему  дары? Вокруг  Вифлеема  убогие  деревушки, в  которых  живёт  беднота  и  сам  городок  ничем  не  лучше.

        - А  это  второе  доказательство, которое  я  хотел  тебе  показать. Если  даже  Небо  прячет  рождение  Мессии, то  Оно  делает  это  не  просто  так. Оно  прячет  Его  от  таких, как  Ирод. Ирод  не  хочет  добра  Младенцу. Небо  об  этом  знает. Небо  не  обманешь. А  теперь  достань  инструмент  и  настрой  его  поточнее. Скоро  вечер, скоро  появятся  звёзды. Сделаем  последний  замер, а  потом  уйдём  от  наших  пастухов. – произнёс  тихо  старший, показывая  взглядом  на  поле, где  в  трёх  полётах  стрелы  четверо  мужчин  разжигали  на  ночь  костёр. Они  как  раз  находились  между  звёздочётами  и  городом  Вифлеем.

        - Здесь  кроме  наших  пастухов  никого  нет.

        - Все  нормальные  пастухи  дома. Сейчас  зима  и  никто  овец  не  пасёт. Травы  нет. Холодно. Откуда  здесь  и  сейчас  могут  быть  настоящие  пастухи?

        Перед  глазами  была  унылая  картина. Небольшие  голые  холмы  соседствовали  с  масличными  рощами, которые  шли   вверх  по  хребту, постепенно  переходя  в  сады  фруктовые, а  на  самом  верху  этого  серого  хребта  находился  городок  Вифлеем.

        Стало  быстро  темнеть  и  вскоре  на  небе  появились  звёзды. Старый  звездочёт  долго  крутил  разные  ручки  своих  инструментов, которые  он  расставил  друг  от  друга  на  значительном  расстоянии. Часов  через  пять  такой  работы  он  точно  вымерил  то  место, куда  указывала  звезда  Мессии. Оно  находилось  на  самом  верху  хребта  рядом  с  городом. Под  светом  луны  и  звёзд  было  хорошо  видно  длинное  низкое  приземистое  одноэтажное  здание, построенное  из  дикого  нетесаного  камня. Это  строение  словно  прилеплялось  своей  задней  стеной  к  самому  хребту. Перед  зданием  была  видна  загородка  из  плетёных  ветвей, которая  образовывала  двор.

        - Узнаёте? – спросил  старший.

        - Это  же  постоялый  двор.

        - Верно! Это  постоялый  двор  и  никак  иначе. Те, кто  нам  нужен, не  жители  этого  городка. Они  пришли  на  перепись. Они  здесь  пришлые, но  предки  их  были  именно  отсюда.

        - Из  города  царя  Давида  и  из  рода  царя  Давида.

        - Вот  тебе  и  ещё  одно  доказательство, о  котором  я  даже  и  не  догадывался. Небо  умнее  нас. Оно  хорошо  прячет  Мессию. Это  хорошее  место. Вот  сегодня  мы  туда  и  пойдём. К  тому  же  наша  звезда  с  сегодняшней  ночи  начнёт  убывать. Я  это  уже  подсчитал.

        - Какая  прекрасная  тихая  ночь. Холодно  и  ясно.- прошептал  ученик  и  вдруг  запел.

        - Перестань  петь! – приказал  ему  мужчина  средних  лет.

        - Не  надо  ему  запрещать. Пусть  поёт. Это  успокоит  наших  пастухов.

        Тогда  юноша  стал  петь  ещё  громче. Он  любил  петь  и, наверное, не  случайно. У  него  был  красивый  тенор, хорошая  музыкальная  память  и  прекрасный  слух. Он  пел  на  своём  языке, которого  не  знал  никто  в  округе. Песня  свободно  лилась  по  холмам  и  полям  окрестностей  Вифлеема, оживляя  эти  места.      

        - Давайте  готовиться. Возьмите  с  собой  белые  одежды. Войдём  к  царю, как  и подобает  во  всём  белом  и  чистом. – скомандовал  старший.

        - А  эти  как  же? Пастухи?

        - Мы  не  надолго. Инструменты  и  палатку  оставим  здесь. В  костёр  подбросим  побольше  дров. Пусть  думают, что  мы  здесь. Проберёмся  мимо  них  по  овражку  незаметно, а  переоденемся  уже  на  месте. Потом  вернёмся  сюда, словно  мы  никуда  и  не  уходили. Другого  плана  у  меня  нет.

        Так  они  и  сделали. Тихо  двигаясь  по  лощине  в  тёмных  одеждах, они  увидели, что  трое  охранников  спят, а  один  дремлет  на  посту  сидя  у  костра. Потом  они  быстро  дошли  до  постоялого  двора, за  изгородью  которого  дремали  животные, а  у  калитки  бродил  охранник.

        - Мест  нет. Всё  занято. Даже  загон  для  хозяйских  животных  занят. Там, в  загоне, какая-то  молодая  женщина  сегодня  ночью  родила. – сказал  им  сонный  охранник.

        - Нам  только  до  утра. Холодно. Нам  бы  погреться. -  сказал  старший  и  сунул  охраннику  в  руку  деньги. Охранник  быстро  сообразил, что  гости  явно  переплачивают:

        - Ладно, если  холодно, то  заходите, а  место  себе  ищите  сами.

        - А  когда  она  родила?

        - Недавно. Час  назад, не  более. – ответил  охранник.

        - Рядом  с  животными?

        - Да, да! Прямо  рядом  с  ягнятами. Там  теплее. Ягнята  не  во  дворе  и  не  в  доме. Они  в  пещерке. Постоялый  двор  примыкает  к  ней  своей  задней  стеной. Пещерка  небольшая, но  тёплая.

        Постоялые  дворы  тех  времён  и  той  местности  были  одинаковыми  по  своему  строению  на  всём  востоке.  В  них  были  отдельные  комнаты  для  богатых  путников  и  были  комнаты  попроще, но  всё  же  с  лежаками. Они  предназначались  для  людей  среднего  уровня. Но  основная  масса  приезжих  проводила  ночь, лёжа  прямо  на  полу  в  общей  комнате. В  таких  постоялых  дворах  найти  себе  место, означало  найти  на  полу  свободную  подстилку  или  циновку.

        Войдя  во  внутрь  помещения, три  звездочёта  увидели  очень  много  людей  спящих  на  полу, между  которыми  трудно  было  найти  проход. Прямо  напротив  входа, на  противоположной  стороне, находился  тот  самый  загон  для  ягнят, прикрытый  неким  подобием  двери, сквозь  щели  которой  пробивался  слабый  свет.

        - Пошли! Запоминайте  всё! – скомандовал  старший. Чувствовалось, что  всё  его  тело  дрожит  и  совсем  не  от  холода. Он  дрожал  от  волнения.

        - А  можно  ли  нам  туда?

        - Не  знаю, но  другой  возможности  не  будет.

        Через  несколько  минут, кланяясь, они  зашли  в  пещерку, где  горела  свеча. Здесь  находились  хозяйские  животные, в  основном  овцы  и  ягнята, которые  мирно  спали  на  полу. Были  здесь  и  люди: седой  коренастый старик  с  мозолистыми  руками, молоденькая  высокая  женщина, которая  дремала  сидя  на  соломе  рядом  с  яслями – кормушкой  для  животных, в  которой  спал  завёрнутый  в  пелёнки  новорождённый  младенец.

        - Мир  вам! – шёпотом  сказал  старший  из  звездочётов. – Мы  не  надолго.  Позвольте  нам  поднести  дары  новорождённому. Мы  их  везли  издалека. Это  золото, ладан  и  смирна.

        - А  кто  вы, добрые  люди? – спросил  старик.

        - Меня  зовут  Мельхиор, моего  спутника – Валтасар, а  ученика – Каспар.

        Не  теряя  времени, Мельхиор  вкратце  рассказал  о  посещении  ими  царя  Ирода, о  слежке  за  ними  и  предупредил, что  Ирод  ищет  младенца.

        - Наверно, ты  шутишь, добрый  человек  или  ошибаешься? Зачем  царю  нужен  бедный  плотник  Иосиф  и  что  плохого  ему  успел  сделать  младенец?  

        - Не  знаем? Может  мы  и  не  правы, но  многое  указывает  на  это. Вам  надо  бежать  из  страны.

        - Простите  меня, добрые  люди. Может  быть  вы  правы, но  говорите  вы  очень  странные  вещи, и  я  вас  вижу  в  первый  раз. Почему  я  должен  вам  верить  и  почему  должен  куда-то  бежать? Никуда  мы  не  побежим. Мы  завтра  снимем  угол  в  Вифлееме, и  некоторое  время  будем  жить  в  этом  городе.           

        - Жаль! Прощайте! У  нас  мало  времени. Всего  вам  самого  хорошего! – кланяясь, трое  звездочётов  покинули  это  семейство.    

        Подойдя  к  калитке, они  опять  встретили  охранника. Тот  разговаривал  с  двумя  постояльцами, которым  не  спалось.

        - Уже  отогрелись, выспались? – усмехаясь, спросил  он.

        - Ты  был  прав. Там  действительно  нет  мест. Спасибо, что   пустил  погреться. –  поблагодарил  его  Мельхиор.

        Выйдя  с  постоялого  двора, звездочёты  услышали, за  своей  спиной  часть  их  разговора. Один  из  них  удивлял  других:

        - Эта  женщина, что  родила, сама  удивлялась. Повитуха  такого  никогда  не  видела, и  врать  ей  нет  смысла. Роженица  была  девой.

        Подходя  к  своему  лагерю, звездочёты  опять  спустились  в  ложбину  и  тут  вспомнили, что  находясь  на  постоялом  дворе, они  забыли  надеть  на  себя  свои  белые  чистые  одежды.

        - А  мы  сейчас  их  наденем. – предложил  Каспар.

        - Зачем? Это  уже  ни  к  чему.

        - А  я  надену.

        Каспар  быстро  набросил  на  себя  белое  полотно  и  вдруг, поднявшись  во  весь  рост, он  без  страха  вышел  перед  охранниками, но  те  мирно  спали. Тогда  Каспар  вынул  из  кармана  мешочек  с  неизвестным  в  этих  краях  китайским  порошком  и  положил  его  рядом  с  костром. Потом  он  спустился  обратно.

        - Что  ты  там  положил? – строго  спросил  Мельхиор, когда  они  отошли  подальше.

        - Ничего  особенного. В  мешочке  смесь  серы, селитры  и  фосфора. Китайцы  используют  на  своих  празднествах. Для  красоты. У  нас, ведь, сегодня  не  простая  ночь, а  праздничная. Так?

        - Так-то  оно  так, но  зачем  ты  это  сделал?

        - Не  знаю? У  меня  сейчас  прекрасное  настроение.

        В  это  время  сзади, у  костра  охранников, раздавался  сильный  треск  и  громкое  шипение. Звездочёты  повернули  свои  головы  назад  и  увидели  в  свете  костра  разноцветные  вспышки  и  снопы  искр. Ещё  не  совсем  проснувшись, все  четверо  стражей  застыли  в  изумлении  и  кто-то  из  них  даже  закричал. Они  не  были  знакомы  с  этим  китайским  изобретением. Глаза  Каспара  в  этот  момент   загорелись  и, выбежав  из  своего  укрытия  во  всём  белом, он  громко  запел  своим  красивым  тенором  на  арамейском  языке, который  немного  знал:

        - Радуйтесь  люди! Спаситель  пришёл  в  этот  мир. Радуйтесь  люди!

        Пропев  эти  слова  несколько  раз, Каспар  резко  сдёрнул  с  себя  белую  накидку   и  став  невидимым  в  темноте  ночи  для  ослеплённых  фейерверком  шпионов, упал  на  землю  и  быстро  сполз  в  овраг.   

        Вскоре  все  они  благополучно  дошли  до  своего  лагеря. Мельхиор   при  этом  ругал  Каспара:

        - Зачем  ты  это  сделал? Сам  Бог  прячет  Мессию, а  ты даёшь  подсказку  его  врагам. Кто  тебя  просил?

        - Не  ругай  его, учитель. Ты  и  сам  не  понял. Можешь  гордиться  собой  и  считать  себя  царём. Вспомни, что  в  наших  пророчествах, доставшихся  нам  от  шумеров, дары  новорождённому  Мессии  должны  преподнести  три  царя. Ты  это  знаешь. Но  там  было  сказано, что  и  провозгласить  эту  радостную  весть  должны  были  тоже  они. Всё  так  и  получилось. – пояснил  Вальтасар.

       На  следующее  утро  они  проснулись  поздно  и  вскоре  обнаружили, что  соглядатеи  пропали. Их  нигде  не  было, а  их  стоянка  была  брошена  в  спешке. Слежки  уже  не  было.

        - Надо  быстро  уходить  домой. Мы  выполнили  то, что  хотели.  – сказал  Мельхиор.

        - Странный  мне  сон  приснился  сегодня. Точнее, это  даже  и  не  сон. Как-будто  мне  ночью  кто-то  сказал, чтобы  мы  не  ходили  в  Иерусалим, а  пошли  другой  дорогой.

        - Послушай, Валтасар! Мне  тоже  сегодня  был  такой  сон. – удивился  Каспар.

        - Получается, что  нам  троим  приснился  один  и  тот  же  сон? И  я  во  сне  слышал  эти  слова. – произнёс  Мельхиор.

        - А  может  это  был  не  сон? Может  один  из  этих  наших  пастухов  перед  тем, как  сбежать, прошёл  рядом  и  предупредил  нас?

        - А  как  же  клятва  вернуться  к  Ироду? Мы  же  её  давали  и  он  нас  ждёт. -  спросил  Каспар.

        Мельхиор  посмотрел  на  него, подумал  и  сказал: « Давно  это  было. В  наших  персидских  пределах  жил  один  лгун. Любил  он  приврать, но  врал  бесталанно  и  попался  на  вранье. С  тех  пор  лгун  дал  зарок  себе, что  врать  больше  никогда  не  будет  и  долгие  годы  он  держал  своё  слово. Как – то  раз  ночью, ему  постучали  в  дверь  и  он  открыл. На  пороге  стоял  его  друг, который  скрывался  от  царя  и  которого  преследовали  слуги  того  царя. Друг  попросил  спрятать  его, и  бывший  лгун  повёл  его  в  одну  из  своих  дальних  и  тёмных  комнат. Там  он  показал  на  старый  пустой  сундук. Друг  спрятался  в  сундуке. Через  некоторое  время  лгун   услышал, что  опять  стучаться  в  его  дверь. Он  открыл  и  видит  трёх  человек. Это  были  слуги  царя. Они  спросили, видел  ли  он  того  человека? Врун  не  мог  соврать  и  сказал, что  видел. « А  когда  ты  его  видел  и  где?» Бывший  лгун  сказал  им  правду  и  вскоре  его  друг  оказался  в  руках  преследователей,  а  потом  его  казнили. Узнав  о  казни, лгун  стал  сильно  переживать, но  при  этом  он  успокаивал  себя  тем, что  честно  спрятал  своего  друга  по  его  просьбе, а  потом  не  соврал  слугам  царя.

        - Твой  бывший  лгун  глуп. – возмутился  Каспар.

        - А  чем  будем  лучше  мы, если  пойдём  к  Ироду? – спросил  его  Мельхиор.    

        - Как  бы  там  ни  было, но  всё  указывает  на  то, что  эти  шпионы  к  Ироду  не  пойдут. Они  испугались  и  сбежали. Мы  тоже  не  пойдём  к  Ироду  и  не  пойдём  в  Иерусалим. – сказал  Вальтасар.


 

                                        *      *      *      *      *      *      *

 

        Почти  три  месяца  прошло  с  тех  пор, как  Ирод  имел  разговор  со  звездочётами. За  это  время  здоровье  царя  ухудшилось, тело  его  начало  распухать  и  покрылось  язвами. Теперь  он  всё  реже  и  реже  вставал  с  постели. К  тому  же, звезда  Мессии, с  которой  он  ещё  недавно  любил  разговаривать  по  ночам, больше  не  светила  над  Иерусалимом.  

        Доклады  своих  подчинённых  Ирод  теперь  принимал  только  в  своей  опочивальне, когда  ему  это  позволяли  силы.

        - Мне  нельзя  умирать. – лёжа, говорил  он  начальнику  своей  тайной  службы, которого  поставил  на  эту  должность  около  года  назад. Прежнего  начальника  тайной  службы  он  казнил  из-за  своего  сына  Антипатра, за  недосмотр, а  сам  Антипатр  пока  сидел  в  подземелье  в  ожидании  приговора.

        Ирод  всегда  очень  любил  при  своём  дворе  новых  людей  и  чем  новей  был  слуга, тем  больше  он  нравился  царю. На  каждого  нового  человека  он  смотрел, как  на  своего  самого  лучшего  помощника, а  в  первые  дни  их  службы, он  щедро  осыпал  их  своей  милостью  и  постоянно  привлекал  к  себе. Сначала  он  держал  их  рядом  с  собой, советовался  с  ними, шутил  и  всем  своим  видом, будто  говорил  им: « Ну, наконец-то! Хоть  один  толковый  человек  появился. Где  же  ты  был  раньше? Мы  же  с  тобой  теперь  горы  свернём!» Через  месяц  или  два  от  силы, он  разочаровывался  в  этом  человеке, а  спустя  полгода  начинал  им  брезговать  или  даже  ненавидеть, но  в  это  время  рядом  с  ним  уже  оказывался  новый  фаворит, с  которым  он  вновь  надеялся  « свернуть  горы».

        Новый  начальник  тайной  службы  уже  давно  не  ходил  в  фаворитах, хотя  сначала  царь  в  нём  души  не  чаял. К  тому  же, Осия  Лейхор  был  соплеменником  Ирода  и  человеком  далеко  не  глупым, что  давало  ему  не  малую  уверенность  в  себе, но  от  этой  уверенности  теперь  уже  ничего  не  осталось. Осия  видел  Ирода  каждый  день  и  боялся  его, как  огня.   

        - А  знаешь, почему  мне  нельзя  умирать? – продолжал  Ирод. - Я  тебя  спрашиваю. Это  я  тебя  спрашиваю! Царь  тебя  спрашивает. Понимаешь? Ты  слышишь? Ты  что, уснул?

        - Нет. – тихо  сказал  Осия.

        - Не  уснул. Хорошо! Тогда  я  тебе  сам  отвечу. Я  не  могу  оставить  этот  мир  на  таких  идиотов, как  ты. Понимаешь? Я  тебя  спрашиваю: понимаешь  ты  или  нет? Я  тебя  спрашиваю. Понимаешь? Я  знаю, что  ты  всё  понимаешь, а  я  понимаю  тебя. Я уже  не  интересен  тебе. Ты  знаешь, что  мне  недолго  осталось  и  тебе  неинтересно  выполнять  мои  приказы. Вы  все  ждёте  моей  смерти. Я  правильно  говорю? Я  тебя  спрашиваю: я  правильно  говорю? Я  кого  спрашиваю? Ты  опять  уснул?

        Царь  Ирод   в  общении  с  провинившимися  слугами, имел  привычку  спрашивать  сразу  по  несколько  раз  подряд  один  и  тот  же  вопрос, чеканя  каждое  слово.

        - Нет. Я  сделал  всё, что  в  моих  силах. – промолвил  Осия.

        - Куда  подевались  три  звездочёта  и  четыре  твоих  хвалёных  шпиона? Где  они? Ты  послал  четырёх  своих  людей  и  на  этом  успокоился. Ты  понадеялся  на  них  и  мирно  почивал  всё  это  время. Так? Я  тебя  спрашиваю: так? Я  спрашиваю: так? Я  спрашиваю! Где  они? А  я  тебе  сам  отвечу. Они  сбежали, и  я  могу  тебе  сказать, когда  они  появятся? Сказать? Я  тебя  спрашиваю: сказать? Сказать? Сказать? Они  появятся, когда  я  умру. И  они  тоже  ждут  моей  смерти. Я  прав? Я  тебя  спрашиваю: я  прав? Я  прав? Ты  опять  уснул? Ты  спишь?

        - Нет.

        - Скажи  мне: зачем  ты  здесь? Зачем  ты  мне  такой  нужен, если  твои  люди  не  смогли  отследить  или  даже  потеряли  каких-то  учёных? Ты  знаешь, кто  такие  учёные? Я  тебя  спрашиваю? Я  их  лично  видел. Как  можно  таких  олухов  потерять? Как  можно  потерять  трёх  чужестранцев  в  своей  стране? Объясни  мне  это? Объясни? Что  ты  молчишь? Что  же  это  у  тебя  за  служба  такая? Чего  же  вам  тогда  доверить-то  можно? Говори!

        - Такого  раньше  никогда  не  было.

        - Дальше.

        - Наверно, эти  звездочёты  были  опасными  чародеями  и  колдунами.

        - Очень  интересно? Ни  разу  в  жизни  я  не  видел  ни  одного  чародея  или  колдуна. Фокусников  видел, а  этих  нет. Продолжай! – сказал  царь.

        - Я  собрал  несколько  интересных  фактов  и  если  позволите, то  доложу  их. Во-первых: через  неделю  после  ухода  этих  звездочётов  произошло  очень  странное  событие. Это  случилось  ночью  рядом  с  Вифлеемом. Несколько  человек, что  грелись  у  костра, видели  Ангела…

        - Кого  видели? Ангела? Везёт  же  людям! Почему  я  такой  неудачник? Люди  ангелов  видят, по  стране  болтаются  чародеи  и  колдуны, которые  растворяются  вместе  с  тайными  агентами. Не  страна, а  сказка. Ты  чего  мне  тут  болтаешь? Какие  чародеи, какие  ангелы? Ты  кто? Ты  начальник  тайной  службы  или  кто? Я  тебя  спрашиваю? Ответь  мне! Кто  ты? Кто? Ладно. Дальше!

        - Несколько  человек  видели  Ангела  Божия, который  явился  к  ним  в  сиянии  и  сказал, чтобы  все  радовались, потому  что  в  мир  пришёл  Спаситель. На  лицах  этих  людях  свидетели  видели  следы  от  свежих  ожогов.

        - Я  не  понимаю  такого  разговора. Поясни  мне, сколько  это  «несколько  человек?» Это  десять, двадцать, пять  или  сто? Где  эти  люди? Где  свидетели, которые  видели  этих  обожженных?

        - Свидетелей  мы  нашли  и  опросили. Они  живут  в  небольшой  деревне, рядом  с  Вифлеемом.

        - А  где  обожжённые?

        - Их  мы  не  нашли.

        - Я  так  и  думал. Понятно! Эти  иудеи  опять  что-то  подготавливают. Для  этого  распускают  всякие  небылицы. Надо  быть  ко  всему  готовым. Ладно! Что  дальше?

        - Во-вторых, опять  же  в  Вифлееме, девственница  родила  ребёнка.

        - Давно  пора. Это  лучше, чем  рожать  от  местных  мужчин. – усмехнулся  Ирод.

        - В-третьих, старик  Симеон, что  долгие  годы  сидел  при  иерусалимском  храме, помер.

        - Я  его  хорошо  помню. Он  был  стар, когда  я  был  ещё  молод. Ну  а  он-то  причём? 

        - Говорят, что  Симеон  прямо  перед  смертью  встретил  молодую  женщину  с  младенцем  на  руках  и  очень  обрадовался, а  потом  сказал:  «Отпускаешь  Ты  меня, Господи!» и  рухнул  на  землю. Симеон  много  лет  говорил  всем, что  умрёт  только  тогда, когда  увидит  Спасителя.

        - Но  это  уже  Иерусалим, а  не  Вифлеем.

        - Вифлеем  рядом  с  Иерусалимом  и, в-четвёртых. В  храме, куда  пришла  эта  женщина  с  младенцем, её  обступили  люди, а  пророчица  Анна  восьмидесяти  лет  стала  хвалить  младенца, разглядев  в  нём  Спасителя. 

        - Вы  нашли  эту  молодую  женщину?

        - Нет.

        - Почему?

        - О  событиях  в  храме  мы  узнали  только  вчера. Наша  служба  никогда  не  занималась  чудесами, колдунами  и  религией.

        - Я  тебя  не  спрашивал, чем  занимается  твоя  служба. Что  ещё? Что  говорят  римляне?

        - Кажется, что  они  успокоились, после  своей  переписи.

        - Я  не  понимаю  слова  «кажется». Ты  кто: сумасшедший, которому  что-то  может  казаться  или  мой  слуга? Я  тебя  спрашиваю! Я  спрашиваю! Я  тебя  спрашиваю?! Ладно… . Продолжай!

        - Римляне  сказали, что  несколько  дней  назад  они  видели… .

        - Сколько  «несколько?» Что  такое  «несколько?» В  который  раз  я  тебя  спрашиваю  одно  и  тоже.

        - Три  дня. Они  задержали  на  дороге  семью  с  младенцем  мужского  пола. Семья  шла  в  Египет  в  город  Матарею  на  заработки. Глава  семьи – плотник  Иосиф – человек  уже  пожилой.

        - Откуда  они?

        - Из  Назарета. Римляне  это  проверили.  

        - Римлянам  я  верю, но  Назарет  меня  не  интересует. Оттуда  ничего  хорошего  произойти  не  может  или  как  сказал  древний  Нафанаил: « Из  Назарета  может  ли  быть  что  доброе?» Об  этом  знает  вся  Иудея. Получается, что  всё  упирается  в  Вифлеем. Там  и  надо  искать. Они  там. Послушай, Осия, я  знаю, что  ты  прекрасный  отец. Скажи, чем  отличается  младенец, которому  три  месяца  от  младенца, которому  полгода?

        - Это  зависит  от  того, каким  он  родился, и  как  его  кормят. Бывают  крупные  дети, а  бывают  и  недоношенные.

        - Скажи  мне, а  сколько  времени  матери  кормят  детей  грудью?

        - Тоже  по-разному.

        - Какой  самый  больший  срок?

        - Бывает, что  и  до  двух  лет, но  редко.

        - Осия! А  я, ведь, верил  тебе, но  ты  меня  подвёл. Я  к  тебе  всегда  очень  хорошо  относился  и  ещё  ни  разу  не  гонял  тебя, как  многих  других  слуг. Настало  это  время, Осия. Ты  сам  виноват. Твои  люди  сбежали, чужестранцев  потеряли, и  ты  всё  это  проспал. А  ведь  ты  хороший  отец. У  тебя  есть  дети, и  ты  их  любишь, но  ты  их  можешь  больше  не  увидеть  или  они  тебя. Ты  достоин  смерти, Осия, но  я  даю  тебе  возможность  исправиться. Ты  пойдёшь  вместе  со  своими  людьми  в  Вифлеем, а  чтобы  ты  не  сбежал, как  твои  люди, я  пошлю  с  тобой  моих  солдат. Вы  должны  будете  перерезать, перебить  всех  младенцев  в  Вифлееме  и  его  окрестностях, которым  от  двух  лет  и  менее. Понял? Я  тебя  спрашиваю: ты  понял? Понял? Что  ты  молчишь? Понял  ты  меня  или  нет? Отвечай! Понял? Понял?

        Осия  грохнулся  на  колени  и  тихо  заплакал.

        - Господи! За  что  ты  меня  так? – простонал  он.

        - Я  тут  Господь  Бог! Я! Понял, Осия? Понял, я  тебя  спрашиваю? Понял? Ты  что, плачешь? Ты  кто? Не  ты  ли  был  у  меня  лучшим  дознавателем, пыточных  дел  мастером  и  палачом? Ты? Я  тебя  спрашиваю, ты? А  может  ты  не  идумлянин  и  тебе  жалко  иудеев? Тебе  их  жалко? Жалко? Жалко? Ты  бы  лучше  своих  детей  пожалел, Осия. Скажи  за  всё  это  спасибо  своим  сбежавшим  шпионам  и  самому  себе. Не  плачь! Меня  этим  не  разжалобить. Я  привык  к  таким  спектаклям.  

        - Избавь  меня  от  этого, великий  царь! – с  трудом  сквозь  слёзы  проговорил  Осия.

        - Могу  избавить, но  ведь  ты  же  хороший  отец  и  ты  любишь  своих  детей. Выбирай: или  твои  дети  или  чужие? Так  ты  пойдёшь  в  Вифлеем  или  нет? Пойдёшь  или  нет? Пойдёшь? Считаю  до  трёх: раз, два, …

        - Да! Пойду! Пойду! Пойду!

        - Вот  и  хорошо, вот  и  правильно! Прогуляйся  с  ротой  солдат. Здесь  недалеко. Своих  охранников  не  позабудь. Пусть  тоже  проветрятся, а  то  протухли  совсем. И  запомни, если  в  живых  останется  хоть  один  младенец, то  далее  ты  сам  знаешь, что  тебя  ждёт. Завтра  вечером  придёшь  с  докладом! Не  тяни  время  и  пошёл  вон  отсюда!


                                        *      *      *      *      *      *

 

        За  пять  дней  до  смерти  царь  Ирод  сделал  бешенную  попытку  покончить  с  собой. Лёжа  в  постели, он  начал  быстро, будто  в  исступлении, пилить  ножом  себя  по  горлу, а  когда  старый  слуга  стал  отнимать  у  него  нож, то  попытался  себя  им  истыкать. При  этом  Ирод  бился  в  истерике  и  кричал, что  даже  в  смерти  своей  он  не  волен.

        - Отняли  нож, так  хоть  дайте  мне  яду. У  вас  много  яду. Вы  все  накопили  много  яду  для  меня. Почему  вы  такие  жадные? Я  вас  спрашиваю: почему? Почему? – стонал  Ирод.

        Тело  его  распухло  и  болело  как  изнутри, так  и  снаружи. Язвы  гноились, кровоточили  и  смердели. Язык  тоже  опух, поэтому  ему  стало  трудно  говорить, а  окружающим  трудно  понимать  его. Пищу  он  более  не  принимал, но  воду  иногда  пил  небольшими  порциями. Врачи  постоянно  дежурили  рядом  с  ним, часто  меняя  повязки  и  смазывая  раны  лечебными  мазями. Когда  боли  у  Ирода  усиливались, то  врачи  давали  ему  глотать  странный  порошок, после  которого  боли  становились  намного  слабее  и  царь  спокойно  засыпал.

        Вчера  утром  он  вспомнил  о  сыне  Антипатре, который  сидел  в  подземелье  дворца   уже  год  и  велел   привести  его, но  не  для  прощания, а  для  последнего  допроса.

        - Скажи  мне, Антипатр – сын  мой, в  последний  раз, но  лучше  соври. Неужели  ты  связался  с  зилотами  и  им  покровительствовал? Неужели  ты, наслушавшись  этих  краснобаев  Иуду  и  Матфея, которых  я  сжёг  живьём, говорил  всем, что  после  моей  смерти  сорвёшь  с  великих  ворот  Иерусалимского  храма  золотого  римского  орла, установленного  мной – твоим  отцом?

        - Да! Это  правда! Именно  так  я  и  говорил.

        - Ты  говорил, что  когда  станешь  царём, то  изгонишь  римлян?

        - Этого  хотят  все, кроме  тебя, мой  отец.

        - Кто  все?

        - Иудеи.

        - А  ты  тут  при  чём? Я  твой  отец  идумлянин. Мать  твоя  самаритянка. Твой  дед  был  царём  Идумеи. Иудеи  победили  его  и  могли  уничтожить  весь  идумейский  народ, если  бы  не  он. Он  принял  иудаизм  и  вошёл  в  состав  еврейского  государства, но  на  правах  побеждённого. Ты, ведь, знал  об  этом?

        - Знал.

        - Может  ты  передумал  и  раскаиваешься? Я  прощу  тебя.

        - Нет. Я  не  передумал.

        - Получается, что  ты  хочешь  войны, смерти  и  разрушений  всего  того, что  построил  я. Какие  силы  ты  хотел  противопоставить  Риму? У  Рима  двадцать  семь  легионов. В  каждом  легионе  от  восьми  до  десяти  тысяч  солдат, каждый  из  которых  хорошо  обучен. Римляне  не  пускают  в  бой  солдата, который  прослужил  менее  пяти  лет. А  ты  кого  пустишь  в  бой? Крестьян, сапожников, мастеровых? Подумай? Подумай  ещё  о  том, сколько  стоит  вооружение  и  содержание  одного  воина? У  Александра  Македонского  было  сто  тридцать  тысяч  воинов, и  для  каждого  он  нашёл  немалые  средства.  Его  армия  имела   самое  лучшее  оружие  в  мире  по  тем  временам, а  это  очень  дорого  стоит. Вот  поэтому  его  и  называют  Великим, а  не  потому, что  ты  думал. Согласен  ты  со  мной? Скажи  последнее  слово.

        - Нет. Я  не  согласен.

        - Твоих  учителей  мы  допрашивали  с  пристрастием. Это  тех, которых  я  сжёг  заживо. Мы  понимали, что  они  глупы  или… . Я  давно  знаю, что  если  где-то  дураки  творят  глупости, то  за  их  спинами  надо  искать  очень  умных  людей. Твои  учителя – Иуда  и  Матфей  оказались  пособниками  шпионов. Мы  выудили  из  них  целую  шпионскую  сеть, которая  вела  к  парфянам  и  персам. Откажись  от  этих  людей, и  я  тебе  всё  прощу. Я  воевал  с  парфянами  и  знаю, кто  это  такие. Я  воевал  и  с  другими  врагами  и  знаю, кто  они  и  чего  хотят. Для  нас  самой  спокойной  и  надёжной  властью  является  власть  Рима. Это  наша  опора  и  наше  спокойное  будущее. Это  наш  союзник, наш  мир  и  процветание. Откажись  от  своих  мыслей  и  не  слушай  больше  предателей. 

        - Это  не  предатели. Твои  люди  пытками  добились  этих  лживых   признаний.

        - Если  бы  я  был  простым  человеком, то  ничего  бы  тебе  не  сделал, но  я  царь. Помимо  тебя  у  меня  есть  и  другие  дети  и  я  хочу, чтобы  они  жили. Прощай! 

        Разговор  их  был  коротким. Потом  Антипатра  увели  обратно  в  подземелье, а  через  час  Ирод  приказал  повесить  его, что  было  сразу  исполнено. Это  был  его  третий  сын, которого  он  приказал  казнить. В  то  время, когда  его  сына  убивали  в  подземелье  дворца, Ирод  уже  диктовал  изменения  в  своё  завещание:

        - Сыну  моему  Ироду  Архелаю  оставляю  Идумею  и  Самарею. Сыну  моему  Ироду  Антипе  оставляю  Галилею, Перию. Сыну  моему  Ироду  Филиппу  оставляю  Итурею, Трахонитскую  область  и  Аверан. Иудею  с  Иерусалимом  пусть  честно  поделят  сами.

        Не  без  удовольствия  Ирод  произнёс  последние  слова. Делёж  Иудеи  с  Иерусалимом  вызовет  между  недружными  братьями  вражду  и  на  это  он  рассчитывал.

        К  вечеру  того  же  дня  во  дворец  приехала  родная  сестра  Ирода  Соломия. Царь  попросил  оставить  их  наедине  и  взял  с  сестры  клятву, что  она  поможет  Архелаю  в  исполнении  его  тайного  завещания.

        За  три  дня  до  смерти  царь  Ирод  перестал  приходить  в  себя. В  бреду, он  называл  чьи-то  имена, но  никто  из  присутствующих  уже  не  мог  разобрать  его  слов. Некоторые  из  близкого  окружения  Ирода  потом  рассказывали, что  перед  смертью  он  звал  свою  любимую  супругу  Мариамну  ( Мариамну I ), которую  давно  задушили  по  его  приказу.

        Смерть  царя  Ирода, которую  уже  давно  ждали, была  праздником, как  он  сам  и  предвидел. Вести  об  этом  вскоре  дошли  до  Рима, где  послы  Ирода  теперь  могли  свободно  пожаловаться  императору  Августу :

        - Оставшиеся  в  живых   при  нём  были  несчастнее  даже  замученных. Лучше  ужасный  конец, чем  ужас  без  конца.

        Потом  они  рассказали  Августу  о  многочисленных  зверствах  Ирода  и  конечно  не  забыли  сообщить   о  недавнем  избиении  младенцев  в  Вифлееме:

        - Они  всех  убили, кому  от  двух  лет  и  младше. Говорят, что  среди  убитых  был  и  незаконнорожденный  сын  самого  Ирода.

        Август  выслушал  послов  с  неподдельным  интересом, а  потом  произнёс : 

        - Лучше  быть  Иродовой  свиньёй, чем  его  сыном.     

        Действительно, свинину  иудей  Ирод  не  ел  и  Август  это  знал. 

        - Но  кровь  этих  младенцев  всего  лишь  маленькая  струйка  в  огромном  потоке  крови, что  пролил  он  за  всю  свою  жизнь.

        - А  как  другие  его  дети? Я  слышал, что  за  измену  он  казнил  двух  своих  сыновей? – спросил  император.

        - Уже  не  двух, а  трёх. Перед  смертью  он  повесил  Антипатра.

        - А  остальные, что  за  люди? – рассматривая  представление  Ирода  на  своих  сыновей, поинтересовался  Август.

        - Они  и  сами  настрадались  от  него. Архелай  моложе  всех. Его  Ирод тоже  хотел  казнить, но  передумал. Антипа – человек  весёлый, любит  всякие  увеселения  и  развлечения. Они  с  Филиппом  от  отца  старались  держаться  подальше. Филипп  замкнут  по  натуре, молчалив  и  непонятен, но  мы  его  редко  видели.

        - Хорошо! Я  подумаю. Пока  на  царствие, согласно  завещанию  покойного  царя, я  их  никого  утверждать  не  стану, а  в  наследство  пусть  вступают. Приемником  Ирода  назначаю  Архелая, но  не  царём, а  этнархом, то - есть  правителем  народа. Утверждаю  ему  Идумею, Самарею  и…, и  Иудею  с  Иерусалимом.  Антипе  и  Филиппу  быть  тетрархами  над  областями, прописанными  им  Иродом.  Я  кончил. – сказал  Август  завершая  разговор.

        Иудейские  послы  с  поклонами  удалились. В  душе  они  были  очень  рады  такому  решению  императора. Идумляне  более  не  являются  царями  над  Израилем. Теперь  все  они, потомки  Ирода  Идумлянина  стали   простыми  четверовластниками (губернаторами).

        В  это  же  время  ещё  не  утверждённый  императором  Августом  и  не  вступивший  в  наследство  царевич  Ирод  Архелай  получал  множественные  поздравления. Он  видел  радость  своих  слуг, и  каждый  день  с  утра  до  вечера  наблюдал  всеобщий  праздник, вызванный  смертью  его  отца. Тоже  самое  наблюдали  и  двое  других  его  братьев.  В  стране  творилось  безвластие. Старый  царь  умер, а  новых  царей  ещё  не  было.


        Архелай  вспоминал  похороны  отца. На  Ироде  было  пурпурное  одеяние, порфира, корона, скипетр  и  драгоценные  украшения. В  тронном  зале  его  дворца  горели  свечи  и  курились  благовония. Архелай  находился  всё  время  рядом, как  никто  из  сыновей  Ирода  и  именно  он  принимал  самое  активное  участие  в  похоронах. Был  Филипп, но  он  отнёсся  к  смерти  отца  равнодушно, и  его  присутствие  на  похоронах  можно  было  сравнить  с  присутствием  чужого  человека. А  за  Антипой  пришлось  даже  съездить. Архелай  застал  его  в  нетрезвом  состоянии  в  кругу  таких  же  нетрезвых  и  весёлых  друзей.

        - У  тебя  отец  умер. – сказал  ему  Архелай.

        - У  тебя  тоже. – ответил  Антипа.

        - Ты  пойдёшь  на  похороны?

        - Это  мне  надо  спросить  у  своих  ног.

        - Перестань, брат! Вспомни  отца  и  вспомни, как  он  тебе  говорил, что  для  мужчины  нет  ничего  более  позорного, чем  шутовство.

        С  тех  пор  отношения  между  сводными  братьями  Антипой  и  Архелаем   переросли   в   открытую  вражду. Молчаливому  и  романтичному  Филиппу, как  поэту  по  натуре, не  нравился  никто, но  при  этом  ему   был  ближе  лёгкий  по  характеру  и  совсем  безвольный  брат  Антипа, с  которым  он, кстати  говоря, редко  виделся, как  и  со  всеми  своими  другими  родственниками. Антипа  вскоре  даже  создал  коалицию  против  Архелая, пригласив  в  неё  своего  брата  Филиппа  и  уже  во  второй  раз, поехал  посольством  в   Рим, чтобы  передать  прошение, якобы, от   всего  иудейского  народа  самому   римскому  императору  о  тупости  и  деспотичности  Архелая, чтобы  получить  Иудею  вместе  с  Иерусалимом. Кстати  сказать, потом  в  Рим  явился  и  сам  Архелай, который  просил  у  императора  царский  титул. Август  продержал  его  целых  два  месяца  при  себе, изучал  его, но  просимого  не  дал.

        Умершего  царя  Ирода  на  великолепном  катафалке  провезли  по  Иерусалиму  в  сопровождении  его  бывших  слуг, родственников  и  огромного  количества  римских  солдат  и  более  никто  его  не  видел. Нашлись  люди, которые  потом  долгое  время  искали  могилу  царя, чтобы  вышвырнуть  из  неё  труп, но  найти  не  могли. О  месте  захоронения  Ирода  долго  ходили  самые  противоречивые  слухи. Кто-то  говорил, что  его  схоронили  на  дне  моря, но  не  уточняли  какого. Другие  указывали  на  крепость  Массаду, третьи  уверяли, что  видели, как  ночью  солдаты  везли   его  в  сторону  Иродии. Могилу  царя  Ирода  обнаружат  археологи  только  в  2007  году.

        При  жизни, Ирод  никогда  не  именовался  Великим. Он  даже  боялся  этого  прозвища  перед  Римом. Таким  титулом   мог  называть  его  только  старый  слуга, да  и  то  в  шутку. Ирод  ценил  этого  слугу  более  всех  других, считал  другом  и  многое  прощал  ему. В  то  время  в  Риме  царя  Ирода  называли  Иродом  Идумлянином  или   Иродом  Строителем. Ни  о  каком  Великом  даже  речи  быть  не  могло. Спустя  несколько  веков, такое  прозвание  ему  дали  историки, чтобы  отличить царя  Ирода-отца  ото  всех  его  более  мелких  потомков. Всё  своё  правление  он  предотвращал  войну  с  Римом, которая  всё  же  случилась  в  64  году  нашей  эры, после  чего  государство  Израиль  перестало  существовать. Основная  масса  еврейского  народа  в  тот  год  была  убита  римлянами, замучена  до  смерти, изнасилована,  сожжена, утоплена ( Геннесаретское  море)  или  распята. Другая  часть  была  продана  с  семьями  в  рабство  и  расселена  по  всей  Европе. Был  сожжён  и  разобран  Иерусалимский  храм. Многие  части  его  на  баржах  и  платформах   были   отправлены  морем  в  Рим. По  сей  день  в  Ватикане  многие  верующие  входят  в  один  из  храмов  по  одной  из  лестниц, и  делают   это  только  на  коленях. Они  молятся  на  каждой  ступеньке  отдельной  молитвой, чтобы  грешникам  в  аду  стало  легче, потому  что  именно  по  этой  лестнице  когда-то  поднимался  в  Иерусалимский  храм  Сам  Спаситель, Его  Мать  и  все  Его  апостолы, а  происходило  это  совсем  не  в  Риме. Лестница  была  привезена  ещё  в  те  далёкие  годы  из  самого  Иерусалима.

        Семидневный  траур  по  двадцать  девятому  царю  Иудеи  не  получился. Это  раздражало  Архелая. Он  не  выполнил  тайного  завещания  отца, которому  давал  слово. Его, Архелая, открыто  поздравляли  и  у  этих  людей  были  светящиеся  от  радости  лица.

        « У  них  светятся  лица, потому  что  они  скоро  сожрут  меня  и  моих   братьев  Антипу  и  Филиппа. – думал  Архелай. – Неужели  они  не  понимают, что  у  меня  горе? Мне  нужно  их  уважение  к  моему  горю. Оно  мне  сейчас  важнее  даже  самого  горя».

        Через  некоторое  время  пришло  известие  из Рима, которое  больно  ударило  по  всем  трём  братьям. Мало  того, родной  брат  Архелая  Антипа  и  сводный  брат  Филипп  начали  открыто  создавать  коалицию  против  Архелая  из-за  Иудеи  и  Иерусалима. Вскоре  Ирод  Антипа  отправился  в  Рим  и  Архелай  понял, что  и  ему  обязательно  там  нужно  быть, но  начиналась  пасхальная  неделя. В  Иерусалим  шли  евреи  со  всех  сторон, и  все  они  были  настроены  против  Рима, против  покойного  царя  Ирода  и  против  всех  его  потомков. Архелай  понял, что  уезжать  ему  никак  нельзя, чтобы  не  выпустить  ситуацию  из-под  контроля  и  остался.   

        Сначала  молодой  этнарх  вёл  переговоры  со  своим  народом, но  безуспешно. Переговоры  переросли  в  бунт. Архелай  вспомнил  тайное  завещание  отца  и  бросил  на  бунтовщиков  всю  свою  армию  вместе  с  кавалерией. При  этом  он  сам  проявил  « воинскую  доблесть»  и  первым  пошёл  в  атаку. В  итоге  было  перебито  три  тысячи  человек  прямо  в  храме. На  это  Архелай  сказал: «Дураков  и  в  храме  бьют». С  этого  дня  его  стали  называть  достойным  сыном  своего  отца. Через  несколько  месяцев  история  об  избиении  в  Иерусалимском  храме  стала  известна  всей  Вселенной, как  тогда  называли  страны  акватории  Средиземного  моря  и  люди  говорили, что  на  место  одного  Ирода  пришёл  Ирод  другой. В  течение  всего  своего  десятилетнего  правления  этнарх   Архелай  боролся  и  воевал  только  со  своим  народом, но  на  пике  этого  великого  противостояния, император  Август  в  шестом  году  нашей  эры  отправил  его  за  крайнюю  жестокость  в  ссылку  на  пожизненно  в  далёкую  и  холодную  Галлию ( нынешняя  Франция), а  всё  имущество  его  конфисковал. С  тех  пор  землями, которыми  он  владел, стали  управлять  ставленники  Рима – прокураторы.

        Брат  Ирода  Архелая  Ирод  Антипа, который  перенял  от  отца  только  любовь  к  застольям, веселью  и  интригам, на  старости  лет  тоже  будет  отправлен  туда  же  в  ссылку, но  произойдёт  это  значительно  позже, в  тридцать  девятом  году  нашей  эры. Виной  этому  станет  донос  его  родного  племянника  Ирода  Агриппы, который  напишет  императору  Калигуле  о  заговоре  Антипы  с  парфянским  царём  Артабаном  и  давней  причастности  его  к  заговору  Луция  Элия  Сеяна – казнённого  бывшего  командующего  преторианской  гвардией.

        О  третьем  брате-правителе  Ироде  Филиппе  известно  следующее. Древнеримский  историк  Иосиф  Флавий  пишет  о  нём: « Его  правление  отличалось  мягкостью  и  спокойствием. Он  провёл  всю  свою  жизнь  в  пределах  подчинённой  области. Когда  ему  случалось  выезжать, он  делал  это  в  обществе  нескольких  избранных. При  этом  за  ним  всегда  возили  его  кресло, сидя  на  котором  он  творил  суд. Если  по  пути  к  нему  являлся  кто-нибудь  с  жалобой, то  он, недолго  думая, тут  же  ставил  кресло, садился  на  него  и  выслушивал  обвинителя. Виновных  он   подвергал  наказанию, а  невиновных  тут  же  отпускал. Умер  в  Юлиаде. Правил  тридцать  семь  лет. Похоронен  в  мавзолее, который  заранее  построил  для  себя  сам. Потомства  не  оставил».


 

                                        Г  Л  А  В  А      В  Т  О  Р  А  Я.    

                                                                       

                                                                     « Из  Египта  воззвал  я  Сына  Моего».  

                                                                                                          Пророк  Осия.

                                                                                                                                                                                                                                                                

        Два  года  года  подряд, проживая  в  Матарее, Мария   просыпалась  до  восхода  солнца. Точнее  сказать, её  будили  соседи, которые  с  завидной  регулярностью, каждое  утро  встречали  новый  день  одним  и  тем  же  ритуалом. Под  утро  на  улице, где  семья  Марии  снимала  маленькую  комнатушку,  и  которая  своим  свободным  концом  смотрела  на  восток  в  пустыню, собирался  чернокожий  народ. В  одном  и  том  же  месте  они  постоянно  разжигали  большой  костёр  и   ближе  к  рассвету  толпа, состоящая  только  из  мужчин, юношей  и  мальчиков, пританцовывая, начинала  двигаться  у   огня. Сначала  они  делали  это  медленно  и  сонно, но  потом  темп  ускорялся. Чёрные  женщины  и  их  дочери  при  этом  составляли  внешний  круг. Им  было  запрещено  подходить  к  священному  костру. Таков  был  закон. Ближе  к  рассвету  все  они  начинали  петь  на  неизвестном  Марии  языке: « Ео - мгбамба, ео - ро, ео, ео  ро. Ео – мгбамба,ео – ро, ео, ео  ро». Эти  слова  они  могли  повторять  до  бесконечности, но  разодетый  в  перья  шаман  с  маской  на  лице  останавливал  их  резким  жестом  и, указывая  на  первый  луч  солнца, выкрикивал: « Ыса!» С  этого  момента  для  всех  них  начинался  новый  день. Ритуал  заканчивался, и  женщины  подходили  к  угасавшему  костру. Теперь  они  имели  право  к  нему  подойти  и  набрать  для  своего  домашнего  очага  угольки. Эти  угольки  уже  считались  благословлёнными, и  огонь  от  них  должен  был  принести  в  их  дома  удачу. Были  у  них  и  другие  ритуалы, но  Мария  не  вдавалась  в  подробности  чуждой  иудеям  религии. Этот  народ  называл  себя  хамаями  и  родина  их  находилась  где-то  южнее  Эфиопии. Хамаи  гордились  тем, что  ранее  никто  и  никогда  не  сумел  их  завоевать  и  что  ни  один  хамай  никогда  не  был  ничьим  рабом. Маленький  народ   за  это  благодарил  своих  богов  и  сильную  любовь  к  своим  обычаям  и  к  своей  вере, которая  сплачивала  их  вместе, как  единое  целое  во  время  всех  войн. Хамаи  считали  себя  старше  египтян  и   рассказывали, что  в  их  краях  стоят  такие  же  пирамиды, как  и  в  Египте, но  они  ещё  более  древние. Сейчас  часть  хамаев  проживала  в  Египте. Их  небольшой  народ  был  всё  же  побеждён  и  изгнан  со  своей  земли. Остаткам  хамаев  пришлось  покинуть  родные  места, и  большая   их  часть   переселилась  сюда, в  Египет, где  они  добывали  себе  пропитание  тяжёлым  трудом  по  найму. Тем  же  самым  занимались  и  немногочисленные  еврейские  семьи, которые  жили  вперемежку  с  разными  другими  народами  в  городах  и  посёлках  по  всему  египетскому  государству. Помимо  хамаев  и  евреев   в  Египте  проживали  греки, арабы, персы, берберы, сирийцы, нубийцы, финикийцы, эфиопы, алжирцы, фуры, афары, беджи, канури  и  многие - многие  другие  племена, так  что  коренное  население  этого  древнего  государства  копты  уже  давно  не  были  большинством. Изо  всех  этих  наций  складывался  новый  народ, который, как  и  каждый  народ, вообще, был  явлением  быстротекущим  и  не  желающим  застывать  на  месте, как  болото, а  желающим  снова  перерождаться  во  времени  в  другие  народы.

        Евреи  считали, что  хамаи  являются  прямыми  потомками  Хама  и  что  сама  жизнь  гонит  их  жить  ближе  к  Израилю. Самим  хамаям  об  этом  никто  не  говорил, боялись, что  они  обидятся. Хамаи  продолжали  поклоняться  огню, солнцу  и  исповедовать  некоего  своего  бога  Ысу, о  котором  никому  не  рассказывали  и  в  тайны  своей  религии  никого  из  посторонних  не  посвящали.

        Мария  не  общалась  с  ними  и  даже  не  думала  делать  этого, но  стоило  всей  её  маленькой  семье  приехать  сюда, в  городок  Матарею, который  находился  рядом  со  столицей  Египта ( ныне  пригород  Каира), то  через  день  к  ней  с  визитом  явились  две  пожилые  чернокожие  женщины, которые  сказали:

        - Рядом  с  вашим  домом  был  источник  с  вонючей  протухшей  водой. В  тот  день, когда  вы  появились  здесь, вода  в  источнике  стала  чистой  и  хорошей. Хамаи  стали   называть  вас  святым  семейством  и  если  вам  будет  нужна  помощь, то  мы  поможем.

        Потом  они  поглядели  на  младенца  и, узнав, что  того  зовут  Иисус, очень  удивились, потому  что  сокращённо  это  имя  было  похоже  на  имя  их  верховного  божества. Вскоре, в  знак  своего  уважения, хамаи  посадили  рядом  с  домом  Марии  саженец  сикаморы  и  кусты  роз. 

        Мария  с  младенцем, мужем  Иосифом  и  его  младшим  сыном  Иаковом, который  был  младше  Марии  всего  на  три  года,  проживали  теперь  в  Матарее. Иаков, которому  в  то  время  было  шестнадцать  лет,  присоединился  к  ним  ещё  в  Вифлееме, почти  перед  самым  их  отъездом  в  Египет. Личного  участия  в  переписи, дети  Иосифа  не  принимали. Это  было  совсем  не  обязательно  при  наличии  на  ней  самого  главы  семейства, который  обязан  был  предъявить  переписчикам  список  всех  своих  потомков, утверждённый  и  подписанный  городскими  властями  Назарета  и  не  более.                                                                                                                    

        В  то  время  Иосиф  имел  мечту  остаться  и  обосноваться  в  городе  царя  Давида, на  родине  предков, навсегда. Своих  четверых  сыновей  и  двух  дочерей  от  первого  брака  он  вырастил. Те  уже  давно  не  нуждались  в  нём, кроме  Иакова  и  вели  своё  хозяйство  сами, воспитывали  детей  и  даже  внуков, как  его  старший  сын  и  старшая  дочь. В  их  доме  в  Назарете  оставался  хозяйничать  один  из  сыновей  Иосифа  Иуда, и  за  дом  можно  было  не  беспокоиться. Мария  тоже  хотела  остаться  в  Вифлееме. Она  тоже  происходила  из  колена  Иудина  и, во-вторых, рядом  находился  Иерусалим, где  она  могла  часто  посещать  богослужения  и  где  с  трёхлетнего  возраста   воспитывалась  при   Иерусалимском  храме.

        Однако, остаться  в  Вифлееме, где  они  два  месяца  снимали  комнату, не  пришлось. Вокруг  них  бродили  тревожные  слухи  о  том, что  некие  люди  ищут  какого-то  младенца  царского  рода, чтобы  убить  его. Один  раз  к  ним  зашли  два  подозрительных  человека. Они  очень  интересовались  новорождённым, но  вскоре  ушли. Иосифа  тогда  дома  не  было. Потом  приехал  из  Назарета  младший  сын  Иосифа  Иаков  с  подобными  историями  и  той  же  ночью  Иосифу  приснился  Ангел  Божий, который   приказал ему, что  семейство  должно  бежать  в  Египет. Второй  раз  в  жизни  видел  старый  Иосиф  во  сне  ангела.   Первый  раз  он  увидел  его  недавно, менее  года  назад. Ангел  в  том  сне  сказал  Иосифу, чтобы  он  не  обижал  жены  своей  Марии, что  она  родит  сына  от  Святого  Духа  и  что  Иосиф  должен  будет  назвать  сына  Иисусом. Иосиф  во  сне  в  серьёз  начал  доказывать  ангелу, что  он  не  является  мужем  Марии, что  он  просто  обручён  с  нею, что  он  её  дальний  родственник  и  в  постель  с  Марией  никогда  не  ложился  и  не  ляжет, но  сон  закончился. Иосиф  обычно  быстро  забывал  сны, но  этот   запомнился   ему  хорошо  и  надолго. Проснувшись, он  даже  посмеялся  над  своей  наивностью, с  которой  он  пытался  что-то  объяснить  тому  ангелу. Вскоре  оказалось, что  Мария  беременна. Иосиф  долго  не  мог  и  не  хотел  этого  понимать. Он  допытывался  у  Марии, но  та  всё  отрицала. Иосиф  хорошо  знал  её  и  готов  был  верить  ей – воспитаннице  Иерусалимского  храма, которая  четыре  года  прожила  в  его  доме, не  выходя  за  его  пределы, занимаясь  хозяйством, и  всё  своё  свободное  время, посвящая  чтению  священных  книг. Мало  того, Мария  имела  манеры  не  как  у  девушек  из  простых  семейств. В  ней  жила  самая  настоящая  царственность  в  самом  её  высоком  понимании, но  при  этом  совсем  не  было  высокомерия. Все  четыре  года  своего  пребывания  в  доме  Иосифа, она  была  молчаливой, постоянно  находясь  в  молитвах  и  строго  соблюдая  посты. Носила  Мария  только  длинные  чёрные  одежды  и  лишь  по  праздникам  надевала  под  свой  большой  чёрный  плат  простой  беленький  платочек. Какие  одежды  Мария  носила  ближе  к  телу, он  не  знал, потому  что  никогда  не  видел  их. Иосиф  прекрасно  понимал, что  такая  тихая  и  скромная  праведница  с   её  царственной  походкой  и  таким  же  царственным  поведением  не  могла  иметь  связей  на  стороне. К  тому  же, он  знал, что  Мария  давала  Богу  обет  безбрачия. Однако, беременность-то  была  настоящей. Старый  Иосиф  смотрел  на  бледное  худенькое  лицо  Марии, на  её  высокую  узкую  фигурку, одетую  во  всё  чёрное  и  никак  не  понимал  этого. Не  сходилось, а  снам  он  не  верил.

        Тем  не  менее, Мария  родила, находясь  даже  в  девственном  состоянии, что  было  ещё  более  непонятно  и  совсем  уж  чудно. Получалось, что  она  была  честна, и  его  сон  тоже  был  правдой, поэтому  второму  подобному  явлению  Ангела  Божия  во  сне, Иосиф  всё  же  поверил.

        Заработав  в  Вифлееме  немного  денег  и  сложив  их  вместе  со  своими  прежними  небольшими  накоплениями, Иосиф  купил  молодого  осла, провизию  и  под  утро, пока  жители  Вифлеема  ещё  спали, он  с  семьёй  покинул  город. Мария, держа  младенца  на  руках, ехала  на  осле, а  Иосиф  с  сыном  Иаковом  шли  впереди.

        Старый  плотник  Иосиф  ранее  уже  бывал  в  Египте. Он  ходил  туда  в  юном  возрасте  на  заработки  с  бригадой  плотников, когда  ещё  не  был  женат. И  вот  теперь, под  старость  лет, вместо  того, чтобы  тихо  и  мирно  сидеть  у  своего  домашнего  очага  в  уюте  и  радоваться  долгожданному покою, он  снова  был  вынужден  шагать  в  ту  же  сторону  на  встречу  неизвестности, чтобы  там, в  чужой  стране  и  в  чужих  людях, работать, как  каторжный  и  своим  трудом  стараться  прокормить  свою  семью. Но  Иосиф  не  роптал  на  Бога. Он  знал  Писание  и  помнил, что  сказал  сам  Господь  Бог  Адаму  и  Еве, закрывая  за  ними  врата  Рая. Бог  не  говорил  им, чтобы  те  отдыхали  на  земле  и  не  говорил  ничего  про  старость. Получалось, что  любой  человек  должен  был  работать  постоянно, чтобы  в  поте  лица  своего  добывать  хлеб  свой  и  делать  это  он  должен  был  всю  свою  жизнь.


                                                 *     *     *     *     *     *

        И  вот  уже  прошло  два  года  их  пребывания  в  Египте. Жизнь  в  Матарее  для  святого  семейства  была  тихой, спокойной, но  тяжёлой. Иосиф  и  Иаков  каждый  день  недели  кроме  субботы  работали, а  Мария  готовила  еду  и  занималась  маленьким  сыном. Иисус  для  своего  возраста  уже  хорошо  говорил  и  очень  любил  слушать, но  бывшая  воспитанница  Иерусалимского  храма  сказок  почти  не  знала, поэтому  она  читала  ему  главы  из  Писания  или  рассказывала  истории  из  своей  жизни:

        - Отца  моего  звали  Иоаким, а  маму  мою  звали  Анна. Жили  они  в  городе  Назарете, что  находится  в  Галилее. Это  далеко  отсюда. Они  были  людьми  добрыми, милосердными  и  смиренными. Они  любили  Бога  и  людей  и  так  дожили  до  старости, но  своих   детей  у  них  не  было. Это  очень  огорчало  их. Если  нет  детей, то  кто  после  смерти  будет  молиться  за  их  души? Бездетность  у  нас  считается  большим  наказанием. Мои  родители  всю  жизнь  просили  Бога, чтобы  Бог  послал  им  ребёнка  и  даже  дали  слово, что  если  у  них  родится  младенец, то  посвятят  его  на  служение  Богу. Бог  услышал  их, и  родилась  я – твоя  мама, а  родители  мои  были  уже  очень  стары. Когда  мне  исполнилось  три  года, они  решили  выполнить  своё  слово. Я  помню, что  пришло  много  родственников  и  соседей, которые  привели  моих  сверстниц. Все  дети  были  очень  красиво  одеты  и  я  тоже. Потом  я  помню, как  меня  с  духовным  пением  подвели  к  лестнице  иерусалимского  храма. Мои  подружки  стояли  рядом  со  мной  с  зажжёнными  свечами. В  моих  руках  тоже  была  свеча. Мне  было  грустно  и  маленько  страшно. Я  не  хотела  прощаться  с  папой  и  с  мамой, но  родители  поставили  меня  на  первую  ступеньку  лестницы  и  сказали, чтобы  я  пошла  наверх. А  лестница  у  храма  большая, но  там  всего  лишь  пятнадцать  ступенек  по  числу  псалмов, которые  поют  священники  при  входе  в  храм. Ступеньки  там  высокие, но  я  послушалась  родителей  и  сама, старательно, без  посторонней  помощи  взошла  на  самый  верх  этой  лестницы. Там  уже  стояли  священники  и  первосвященник. Первосвященник  благословил  меня, взял  на  руки  и  понёс  в  храм  показать  мне  Святая  Святых. Сам  первосвященник  всего  лишь  только  один  раз  в  год  имел  право  туда  войти. Родители  мои  ушли  домой, а  я  осталась  жить  при  храме, где  с  другими  девочками  обучалась  рукоделию, Закону  Божию, читала  Священное  Писание, молилась  и  строго  соблюдала  посты.  Там  я  прожила  одиннадцать  лет  и  там  дала  обет, что  посвящу  свою  жизнь  только  Богу  и  никогда  не  выйду  замуж. Слово  своё  я  держу  по  сей  день. Иосиф  мне  не  муж. Он  мой  дальний  родственник  и  он  согласился  взять  меня  из  храма  к  себе, потому  что  в  храме  мне  больше  жить  было  нельзя. Было  мне  тогда  четырнадцать  лет.

        Маленький  Иисус  внимательно  слушал  и  иногда  задавал  вопросы:

        - А  почему  тебя  не  взяли  родители? – спросил  он.

        - Потому  что  они  были  старенькие  и  к  тому  времени  уже  умерли.

        - А  что  такое  умерли? – удивлённо  спросил  малыш.

        - Тебе  этого  пока  не  надо  знать. – сказала  Мария.

        Она  ещё  никогда  не  говорила  сыну  о  смерти  и  даже  не  упоминала  об  этом. Если  они  с  ним  случайно  находили  мёртвую  муху  или  жучка, то  Мария  говорила  Иисусу, что  те  спят. Как-то  раз  малыш  наткнулся  около  дома  на  погибшую  от  яда  мышь  и  прошептал:

        - Мама! Здесь  мышка  спит. Пойдём  отсюда. Не  будем  ей  мешать.

        После  рассказа  о  детстве  Иисус  вдруг  удивил  её:        

        - Мама, а  я  помню  тебя, когда  ты  была  маленькой. 

        - Ты  не  можешь  этого  помнить. Тебя  тогда  ещё  не  было. – улыбаясь  сказала  Мария.

        - Нет! Я  помню! Я  видел  тебя  и  хотел, чтобы  ты  стала  моей  мамой.

        Иисус  часто  удивлял  Марию  своими  вопросами, суждениями, ответами  и  словами. Мария, как  и  любая  хорошая  молодая  мать, считала  своего  ребёнка  особенным, но  не  только  потому, что  была  его  матерью.  У  неё  были  другие  вполне  веские  причины  и  доказательства  считать  его  именно  таковым. Прежде  всего,  она  сама  происходила  из  рода  царя  Давида, а  согласно  пророчествам  только  из  этого  рода  мог  появиться  на  свет  Мессия. Но  это  доказательство  было  слишком  туманным  и  неопределённым, если  бы  не  другие  обстоятельства. Когда  Мария  была  беременна, Иосиф  отправил  её  в  гости  к  родственникам, что  были  из  сословия  коэнов (священнослужителей  из  рода  Аарона – брата  пророка  Моисея), где  она  прожила  целых  три  месяца. Мария  не  знала, почему  Иосиф  принял  такое  решение, но  догадывалась.

        Её  родственники  Захария  и  его  жена  Елисавета   были  людьми  пожилыми  и  тоже  бездетными, как  когда-то  и   родители  самой  Марии. Однако, старая  Елисавета, к  моменту  прихода  Марии, была  уже  на  седьмом  месяце  беременности.

        - У  меня  родится  сын, и  мы  с  Захарией  дадим  ему  имя  Иоанн. Я  это  точно  знаю. Мы  всю  жизнь  об  этом  Бога  просили. – прошептала  Елисавета, когда  они  с  Марией  были  наедине.

        - Скажи  мне, достопочтимая  Елисавета, откуда  ты  знаешь, что  у  тебя  родится  сын, а  не  дочь? – спросила  Мария  и  тогда  Елисавета  рассказала  престранную  историю:

         - Муж  мой  Захария  кадил  в  скинии  и  там, в  святилище, увидел  настоящего  Ангела  Божия. Ангел  стоял  по  правую  руку  жертвенника  кадильного, где  курился  фимиам ( ладан ). Захария  испугался, а  Ангел  говорит  ему « Не  бойся  меня, Захария, ибо  услышана  молитва  твоя. Елисавета  родит  тебе  сына, и  наречёшь  ему  имя  Иоанн. Он  будет  велик  перед  Господом  и  предшественником  перед  Спасителем». Захария  не  поверил  и  стал  с  молитвою  быстрее  кадить  перед  собой  и  пред  ним. Тогда  Ангел  обиделся  и  говорит: «Я – Архангел  Гавриил. За  то, что  ты  не  поверил  мне, будешь  немым  и  не  сможешь  сказать  ни  слова, пока  не   поверишь». А  в  это  время  молящийся  люд  ждал  Захарию  и  удивлялся, что  того  долго  нет. Пришлось  им  сходить  за  Захарией, а  тот  стоит  в  святилище, как  столб  и  сказать  ничего  не  может. Так  и  вынесли  его  от  туда  под  локти. Люди  поняли, что  ему  было  видение. Захария  потом  ожил, но  полгода  ничего  сказать  не  мог. Теперь  ты  понимаешь, почему  я  рожу  сына? Веришь  ли  ты  мне?

        - Верю! Я  и  сама  видела  Архангела  Гавриила. Я  никому  не  рассказывала  об  этом  и  не  хочу.

        - Мне, твоей  родственнице  ты  можешь  рассказать.

        - Это  было  два  месяца  назад. Я  была  дома  одна  и  читала  Священное  Писание. Вдруг  вижу, что  напротив  меня  стоит  Архангел  Гавриил. Я  тоже  испугалась, но  Он  сразу  же  успокоил  меня. Он  сказал: «Радуйся  Благодатная! Господь  с  Тобою! Благословенна  ты  между  жёнами». Потом  Он  сказал  мне, что  на  меня  сойдёт  Дух  Святой, и  сила  Всевышнего  осенит  меня, что  я  рожу  сына, который  будет  Сыном  Божиим.  

        - А  что  ты  сказала? – спросила  Елисавета.

        - Я  ответила  Ему, что  я  раба  Господня  и  что  пусть  всё  будет  по  слову  Его.  

        - Правильно  ты  Ему  ответила. Благословенна  ты  между  жёнами, и  благословен  плод  чрева  твоего! Я  никому  не  скажу  об  этом. Никому. Я  тоже  верю  тебе. Прославим  Бога!

        - Величит  душа  моя  Господа  и  возрадовался  дух  мой  о  Боге, Спасителе  моём, потому  что  Он  обратил  своё  внимание  на  смирение  рабы  Своей. Сотворил  мне  величие  Сильный, и  свято  имя  его  и  милость  Его  в  роды  родов  к  боящимся  Его.

        - И  откуда  мне  радость-то  такая, что  Матерь  Господа  моего  пришла  ко  мне? – тихо  произнесла  Елисавета,  глаза  у  которой  блестели, а  по  щекам  катились  слёзы.

        Потом  Мария  вспомнила  роды. Повитуха  из  Вифлеема  долго  приказывала  ей  тужиться, но  из  этого  ничего  не  получалось. Мария  мучилась  от  схваток. Повитуха  была  немолодой  и  очень  опытной  в  своём  ремесле  женщиной. Вскоре  она  сделала  открытие, которое  потрясло  её  саму:

        - А  ведь  ты  невеста  неневестная. Ты  же  дева. – вдруг  удивлённо  произнесла  повитуха.

        - Скажи  мне, как  можно  из  боку  чистого  родиться? – простонала  ей  вопросом  Мария.

        - Спроси  у  Бога, а  не  у  меня. Только  у  Него  возможно  всё. – ответила  ей  женщина  и  неожиданно  для  самой  себя  оказалась  права.

        Это  было  уже  третье, самое  неопровержимое  доказательство  исключительности  рождения  Иисуса  в  отличие  от  других  детей. Четвёртым  была  звезда, под  которой  он  родился, и  которая  исчезла  вскоре  после  его  рождения. Пятым  было  преследование  властей  некоего  младенца  царского  рода  из  Вифлеема. Всё  сходилось  на  Иисусе, и  даже  самоочищение  одного  из  Матарейских  источников, находившегося  прямо  за  их  домом, тоже  было  одним  из  этих  доказательств  для  Марии.


 

           

                                          *      *      *      *      *     *

 

         Иосиф  и  Иаков  возвращались  с  работы  поздно. Оба  они  сильно  уставали  за  день. В  последние  полгода  они  уходили  из  дома  затемно. Сначала  им  надо  было  дойти  до  Каира, где  они  нашли  богатый  заказ, отработать  там  весь  день, а  потом  вернуться. Иногда  сил  на  обратную  дорогу  не  хватало, и  тогда  они  оставались  ночевать  там. Старый  Иосиф  всё  чаще  и  чаще  вспоминал  родину, которую  он  не  один  раз  прошёл  вдоль  и  поперёк, подыскивая  заказчиков. Закрывая  глаза, он  представлял  воды  Средиземного  моря  и  тянущуюся  вдоль  него  низменность   приморской  равнины, пик  горы  Кармил  и  рядом  с  нею  длинную  цепь  гор  с  круглыми  и  бесформенными  очертаниями. С  восточной  стороны  эти  горы  спускались  в  глубокую  впадину  Эл-Гора  или  долины  иорданской, за  которой  начинаются  горы  Моавские  и  Галаадские. Гористая  полоска  известняковых  гор, занимающая  пространство  между  приморской  низменностью  и  долиной  Иордана, делилась  на  две  большие  части  и  прерывается  долиной  Ездрилонской. Южная  часть   называлась  Иудеей, а  северная – Галилеей.

        По-еврейски  слово  «галиль»  означает  округ. Первоначально  это  название  относилось  к  двадцати  городам, которые  царь  Соломон  отдал  Хираму  в  вознаграждение  за  поставку  строевого  леса. Хирам  был  очень  недоволен  этим  подарком  и, презрев  всю  эту  местность, назвал  её  отвратительной. Наверное, с  тех  самых  пор  Галилее  суждено  стать  в  презрении. С  давних  пор  этот  округ  сделался  прибежищем  смешанного  населения  и  даже  стал  называться  «Галилеей  языческой».

        Северную  границу  равнины  Ездрилонской  тоже  составляют  горы, которые  идут  с  востока  на  запад  к  Средиземному  морю. В  центре  этих  гор  находится  известняковое  ущелье  и  небольшая  долина, которая  сначала  представляет  узкую  полоску, но  потом  расширяется.

        Иосиф  с  наслаждением  вспоминал, как  очаровательно  выглядит  эта  долина  после  весенних  дождей, если  смотреть  на  неё  взойдя  на  гору. Именно  там, на  склоне  небольших  холмов, находился  его  родной  город  Назарет  с  его  домами  из  белого  камня  и  многочисленными  садами, разбросанными  среди  них. Не  случайно  город  имел  такое  название. Оно  напоминало  еврейское  слово  «ветвь» ( «нецер»).

        - Пора  домой. – сказал  Иосиф  глядя  на  Иакова  и  Марию.

        Маленький  Иисус  непонимающе  посмотрел  на  них. Иосиф  заметил  его  взгляд  и  добавил:

        - Когда  этот  ребёнок  только  родился  и  был  ещё  совсем  маленьким, мне  часто  хотелось  поговорить  с  ним, как  со  взрослым. У  него  уже  тогда  были  очень  умные  глаза. Таких  детей  у  меня  раньше  не  было.

        - Он  не  понимает, что  значит  идти  домой. Он  не  знает  другого  дома, кроме  этого. – пояснил  Иаков.

        - Это  не  наш  дом, малыш. У  нас  есть  другой  дом. – произнесла  Мария, глядя  на  сына.

        - Когда  вырастешь, то  сам  себе  построишь  дом, а  может  целый  город  или  даже  царство. – сказал, глядя  на  маленького  Иисуса  Иаков.

        - Силы  каждый  день  всё  больше  и  больше  оставляют  меня. Боюсь, что  помру  на  чужбине  и  похоронен  буду  в  чужой  земле. – продолжил  Иосиф.

        - Прости, отец, но  тебе  нельзя  умирать.

        - Я  не  хочу  умирать, не  собираюсь, но  всё  может  быть. Я  уже  давно  не  молод. Хотелось  бы  лежать  в  своей  земле, в  вифлеемской, но  там  зверствует  Архелай. Придётся  возвращаться  в  Назарет.

        - Смотри, отец, как  смотрит  на  тебя  Иисус. Он  опять  чего-то  не  понимает. Что  ты  не  понимаешь, малыш?

        - Что  такое  умереть? Как  ты  это  будешь  делать?

        - Не  знаю? Это  очень  трудный  вопрос. Тебе  ещё  рано  думать  об  этом. У  тебя  ещё  вся  жизнь  впереди.  – ответил  ему  Иосиф.  

        - А  что  такое  жизнь? – снова  спросил  Иисус  и  задумался.

        - Жизнь – это  сложная  штука.

        Оставшись  наедине  с  собой, Иосиф  вспомнил, что  Ангел, явившийся  к  нему  во  сне  в  Вифлееме, приказывал  бежать  с  семейством  в  Египет  и  более  других  команд  не  давал. Иосиф  боялся  нарушить  Его  приказ, поэтому  помолившись  на  ночь, попросил  у  Бога  совета. 

        Вскоре  вся  семья  покинула  Матарею . В  пятом  веке  нашей  эры  на  месте  их  египетского  проживания  была  построена  церковь, которая  сохранилась  до  наших  дней, а  местное  население  долгое  время  с  радостью  показывало  путникам  источник  с  хорошей  чистой  холодной  водой  и  старую  сикамору.


        Новый  дом  в  Назарете, а  точнее  старый  дом  Иосифа, понравился  Иисусу  более  их  прежнего, в  Матарее. Это  уже  была  не  отдельная  маленькая  комнатушка, а  целый  дом  с  надворными  постройками, где  Иосиф  с  сыновьями  занимался  своим  плотницким  ремеслом, а  вдоль  стен  которого, вились  виноградные  лозы. Таких  домов  в  Назарете  было  великое  множество, и  все  они  были  построены, словно  по  одному  проекту  за  редким  исключением.

        Дом  Иосифа  был  типовым, как  бы  сказали  сейчас. Посередине  большой  комнаты  висела  лампа, а  в  выступе, сделанном  в  стене, размещался  деревянный  шкаф, выкрашенный  яркими  цветами. В  нём  находилось  несколько  книг  и  другое  ценное  имущество  семьи. На  лавке, стоящей  вдоль  стены, лежали  свёрнутые  пёстрые  одеяла, которых  расстилали  на  ночь  в  качестве  лежанок. Возле  входной  двери, со  внутренней  стороны, стояли  водоносные  кувшины, в  которых  были  набросаны  по  нескольку  зелёных  веток  для  придания  воде  свежести  и  ароматного  вкуса. Рядом  с  ними  на  другой  лавке  находилась  недорогая  чистая  глиняная  посуда, используемая  во  время  принятия  пищи  или  её  приготовления. Посередине  комнаты  стоял  деревянный  стол, на  котором  на  подносе  укрытом  чистой  материей  хранился  хлеб, а  в  большой  чаше  фрукты  и  овощи. В  углу  висел  медный  кувшин  для  ополаскивания  рук, под  которым  стоял  большой  медный  таз. Более  ничего  и  не  было. П