Христос воскрес! Воистину воскрес!

                                                      Гл а в а   1

                                             З В Е З Д А   М Е С С И И.

                                                      Царь  Ирод.

        Худой  высокий  старик  в  богатом, тёплом  халате  одиноко  стоял  на  маленьком  балконе  своего  нового  дворца  и, щурясь, вглядывался   в  ночное  звёздное  небо. Он  никогда  ранее  не  интересовался  звёздами. Ему  всегда  было  некогда. Всю  жизнь  он  царствовал, воевал  и  много-много  строил. За  эту  последнюю  особенность  его  в  народе  прозвали  Иродом  Строителем. Но  вот  теперь  уже  целый  месяц  он  каждую  ночь  всматривался  в  ночное  небо, а  точнее  в  одну  единственную  звезду, которая  недавно  появилась  над  Иерусалимом  и  не  давала  никому  покоя. Среди  иудеев  говорили, что  по  своей  форме  она  похожа  на  звезду  Давида, но  старые  глаза  Ирода  никак  не  могли  разглядеть  таких  особенностей. Он  видел  только  большую  яркую  точку, которая  каждую  ночь   низко  зависала  над  городом  и  его  окрестностями. 

         При  дворе  Ирода  не  было  астрологов, магов, чародеев, колдунов, гадателей  и  предсказателей. Ирод, как  и  его  покойный  отец  Антипатр, всегда  исповедовал  иудаизм  и  был  чужд  всякому  языческому  мракобесию. К  тому  же, как  любой  деятельный  человек, он  вообще  был  далёк  от  религии. Но  ведь  этой  звезды  никто  никогда  ранее  не  видел, а  теперь  она  появляется  каждую  ночь? Скорее  всего, всё  это  не  просто  так? Наверное, есть  такие  люди  в  мире, которые  смогли  бы  ему  объяснить  причину  её  появления? Жалко, что  он  Ирод, не  может  этого  сделать  сам. Многое  он  может, но  не  это.

        Зайдя  в  спальню, старик  сел  на  свою  постель, но  спать  ему  совсем  не  хотелось, да  и  спалось-то  ему  в  последние  годы  всё  хуже  и  хуже. Он  хорошо  понимал, что  в  этом  виновата  старость, боли  в  животе  и   гниющее  заживо  тело. Врачи  ничем  не  могли  ему  помочь.

        - Мне  совсем  скоро  исполнится  семьдесят  лет, и  я  навсегда  покину  этот  мир. – прошептал  сам  себе  старик, а  потом, подумав, также  шёпотом   добавил: - А  жаль! Очень  жаль. Многие  будут  рады  моей  смерти. Не  хочу  я   делать  им  такой  праздник.

        После  этих  слов  голова  старика  затряслась  ещё  более  обычного, а  мышцы  лица  ещё  быстрее, чем  всегда, запрыгали  в  мелких  конвульсиях.

        Теперь  каждый  день  он  заставлял  себя  вспоминать  своё  прошлое. Он  хорошо  помнил  как  в  детстве  его  отец  Антипатр – широкоплечий  худой  человек  высокого  роста  с  чёрными  курчавыми  волосами  и  такой  же  чёрной  курчавой  бородой, впервые  посадил  его, маленького  Ирода, на  коня  и  медленно  возил  по  кругу  во  дворе, а  рядом  стоял   брат  Ирода  Фазаэль  и  с  нетерпением  ждал  своей  очереди.  Антипатр  был  прокуратором  Иудеи. Маленький  Ирод  тогда  не  знал  об  этом  и  когда  отец  начал  снимать  его  с  седла, то  Ирод  стал  сопротивляться, пинаться, драться, кусаться  и  даже  обозвал  своего  родного  отца  очень  неприличным  ругательством, которое  он  как-то  случайно  услышал  от  солдат. Отец  сбросил  его  с  коня  в  пыль, как  взбесившуюся  кошку, а  потом  собственноручно  выпорол. Ирод  хорошо  запомнил  ту  порку. Антипатр  держал  его  за  левую  руку  и  хлыстал  короткой  плёткой  по  заднему  месту  и  по  спине  пока  не  выдохся  сам, а  маленький  Ирод  кружил  вокруг  него  и  визжал  от  боли. Это  был  первый  и  последний  раз, когда  Ирода  подвергали  порке. Бедному  Фазаэлю  в  тот  день  не  удалось  посидеть  в  седле. Уже  давным-давно  нет  в  живых  отца  Антипатра  и  брата  Фазаэля.  Брату  не  везло  постоянно, и  в  этом  он  был  не  виноват, как  и  в  той  самой  неудавшейся  для  него  маленькой  конной  прогулке. После  смерти  брата  царь  Ирод  построил  в  честь  Фазаэля  прекрасный  мавзолей  с  башней, которая  по  своим    размерам  не  уступала  маяку  на  острове  Фарос.

        На  Фаросе  царь  Ирод  никогда  не  был, но  зато  побывал  как-то  на  острове  Родос  и  даже  за  гостеприимство  проявленное   жителями  острова,  построил    там   пифийский  храм. Евреи  за  это  назвали  его  вероотступником, но  Ироду  понравились  родосцы. Ему  вообще  нравились  греки  и  вся  их  эллинская  культура, начиная  от  философии, истории  и  кончая  прекрасной  архитектурой, которую  он  любил  в  особенности. Долгое  время  Ирод  давал  грекам  деньги  на  проведение  Олимпийских  игр  и  те  в  награду  за  это  воздвигли  ему  в  Афинах  статую.  Латины  переняли  у  греков  всё, но  не  стали  эллинами  и  Ирод  не  любил  римлян. Он  всю  свою  жизнь   был  вынужден  подчиняться  им  -  этим  холодным  прагматикам, солдафонам  и  развратникам  одновременно. Даже  их  латынь – самый  простой  в  мире  язык, был  слишком  кратким  и  лаконичным  по  сравнению  с  другими  языками, не  говоря  уже  о  таком  языке, как  греческий. На  латыне  можно  было  в  три-четыре  слова  перевести  целое  предложение  средней  длинны, сказанное  на  арамейском  или  на  греческом. Однако, хотя  Ироду  и  не  нравились  римляне, но  всё  хорошее, что  было  у  них, он  старательно  перенимал, и   было  время, когда  он  усиленно  насаждал  среди  своих  подчинённых  римскую  краткость  в  докладах  и  не  терпел  никакой  неопределённости, двусмысленности  и  лишних  слов. Это  был  положительный  опыт, но  были  и  другие  примеры, о  которых  царь  Ирод  даже  не  мог  подумать  без  омерзения. В  одно  из  своих  посещений  Вечного  города  он  был  приглашён  в  гости  к  знатному  сенатору, и  которому  ему, Ироду, необходимо  было  понравиться. Старый  сенатор  сидя  разговаривал  с  ним  о  политике, а  рядом  стояли  совершенно  голые  юноши, на  которых   сенатор  смотрел  чаще, чем  на  собеседника.

        - Их  возбуждённое  состояние  придаёт  мне  сил  и  бодрости. Так  мне  посоветовал  врач. -  пояснял  сенатор. 

        Ирод  ничего  не  мог  сказать, а  только  вежливо  улыбался  и  плавно  кивал  головой. Ему  это  было  противно, но  он  не  показывал  вида. Сейчас, вспоминая  эту  сцену, Ирода  передёрнуло.

        - Фу! Какая  гадость! – прошептал  он.

        Потом  он  вспомнил  многих  знакомых  ему  греков  и  остров  Родос, и  уже  в  который  раз  подумал  о  том, что  даже  великие  в  прошлом  греки  тоже  давно  завоёваны  римлянами, но  они  и  не  думают  подниматься  на  восстание, и  не  ждут  у  себя  рождения  нового  Александра  Македонского, который  их  освободит. Они  живут  и  радуются  жизни.

        - Греки. - это  хорошие  люди, не  иудеи. Иудеям  я  сделал  намного  больше  добра, чем  этим  бедным  родосским  островитянам, но  ничего, кроме  ненависти  взамен  не  получил. А  за  что? За  то, что  я  не  иудей, а  идумлянин  или  как  они  сами  говорят, потомок  служанки  Агари, ненавистного  ими  Исава, презираемого  ими  Исмаила.   – с  ненавистью  подумал  старик.

        Ирод  закрыл  глаза  и  вспомнил  голод, который  начался  двадцать  лет  назад. Тогда  он  собрал  в  своём  дворце  всё  золото  и  серебро  и  обменял  его  в  Египте  на  хлеб, которым  накормил  голодающих. Сначала  он  этим  снискал  себе  огромную  любовь, но  вскоре  кто-то  начал  упорно  распускать  слухи  о  том, что  именно  он  Ирод  и  никто  другой  святотатственно  разграбил  гробницу  их  великого  царя  Давида. Тогда  нескольких  человек  Ирод  публично  казнил  за  клевету, но  этим  вызвал  ещё  большее  возмущение.

        - Где  справедливость? – спрашивал  сам  себя  старик  и  припомнил  Домокла. – А  может  эта  новая  звезда  и  есть  справедливость? Чего  это  я? Как  звезда  может  быть  справедливостью? А  может  она  указывает, где  найти  эту  самую  справедливость? Пойду  ещё  взгляну  на  неё  или  нет? Чего  это  я  буду  смотреть  на  эту  звезду, как  червь  из  колодца. Не  пойду. Скоро  рассвет. Посмотрю  на  неё  завтра. Месяц  провисела  и  ещё  одну  ночь  провисит. Никуда  не  денется. Не  грабил  я  гробницу  Давида. Её  до  меня  разграбили. Не  знаю  кто? Откуда  мне  знать? Давид  старше  меня  на  девятьсот  лет. А  может  это  сделали   парфяне, которых  я  выбил  из  Иерусалима  тридцать  три  года  назад? Хватит!  Это  старость  и  старческие  болезни. Скорее  всего, что  я  тупею  с  каждым  часом. Не  случайно  моё  зрение  стало  хуже  и  скорее  всего  мои  мозги  тоже  стали  слабее.  Так  и  должно  быть! Я  совсем  не  против. Но  я  против  войны, и  в  этом  есть   моя  старческая  мудрость. 

        Ирод  вспомнил  парфян  на  стенах  Иерусалима  и  осаждавшие  город  войска  из  еврейских  беженцев, наёмников  и  римских  легионов  под  командованием  Сосия. Около  двух  лет  шла  эта  война. Вначале  было  невозможно  противостоять  парфянам. Это  было  нашествие  и  тогдашнему  тетрарху  Галилеи  Ироду  пришлось  срочно  бежать  в  Иерусалим, потом  в  Идумею, затем  в  Египет, откуда  он  морем  добрался  до  Рима. 

        - Рим. Прекрасный  город. Огромный  город. Огромные  каменные  шестиэтажные  дома, прекрасные  дворцы  с  колоннами, статуи. Я  больше  никогда  не  увижу  тебя, Рим!  Ты  познакомил  меня  с  Марком  Антонием. В  тебе, Рим, я  был  представлен  твоему  сенату  и  там  был  избран  царём  Иудеи, коим  и  оставался  без  малого  тридцать  четыре  года. Евреи, конечно, были  против  меня, но  когда  я  разгромили  парфян  и  вернул  им  Иерусалим, то  они  сначала  носили  меня  на  руках. Что  было, то  было. Приятно  было  казнить  иудейского  царя  Антигона – ставленника  парфян  и  всех  прочих  предателей, которые  были  с  ним  заодно. А  что  потом? А  потом  я  восстановил  Иерусалимский  храм. Девять  лет  не  прекращалось  строительство, но  и  службы  в  храме  тоже  не  прекращались. Потом  кто-то  распустил  слух, что  я  хочу  назвать  храм  в  свою  честь, и  тогда  на  мою  жизнь  было  сделано  несколько  покушений. У  нас  действительно  в  то  время  была  мысль  назвать  этот  храм  третьим, но  не  храмом  Ирода. Так  и  остался  он  называться  вторым  храмом, хотя  от  второго  храма  к  началу  строительства   уже  мало  что  оставалось. А  потом  на  меня  покушались  из-за  того, что  я  построил  амфитеатр  на  окраине  Иерусалима. Гладиаторские  бои, спектакли, музыканты, борцы, гимнасты. Ничего  им  не  надо. Статуи  разбили, место  то  прокляли  и  вскоре  там  устроили  рынок, на  котором  обосновалась  целая  банда  малолетних  воров, которой  руководил  некто  Мордухай  Бейх – парень  лет  двадцати. Он  называл  себя  благодетелем  бездомных  детей  и  даже  их  спасителем, а  все  вместе  они  звались  Ноевым  ковчегом. Бейх  давал  им  клички  животных. Потом  Бейха  поймали, судили  и  отправили  на  римскую  каторгу. А  через  восемь  лет  в  Иерусалиме  случилось  землетрясение  и  погибло  тридцать  тысяч  человек. Иудеи  обвинили  в  этом  меня. Мне  в  тот  год  действительно  сильно  не  везло. В  тот  год  на  нас   напали  дикие  южные  племена, а  Марк  Антоний, которому  я  был  предан  и  которого  поддерживал  всеми  своими  силами, потерпел  поражение  от  Октавиана  Августа. Страшный  был  год. Я  думал, что  наступил  последний  год  в  моей  жизни. Я  шёл  на  встречу  с  новым  императором, как  на  смерть. Я  знал, что  он  меня  казнит, но  поехал  и  сказал, что  был  ранее  не  его  подданным, поэтому  не  поддерживал  его  и  противился  ему,  честно  выполняя  данную  мною  ранее  присягу. Август  поблагодарил  меня  и  оставил  царём  Иудеи, а  также  выделил  несколько  легионов  на  борьбу  с  южными  племенами. А  потом  я  занялся  строительством  по  всей  стране. Построил   порт  Сезария  с  театром, дворец  Антония  в  Иерусалиме, перестроил  Самарею, Газу, крепость  Массаду, основал  Иродион  и  Есавон. Всего  и  не  упомнишь. Наверное, так  и  войду  в  историю, как  царь-строитель. Скоро, скоро  войду  в  историю. Очень  скоро. И  всё  же? Кто  для  всех  иудеев  первый  враг? Я! Кто  же  ещё! Я! Я умру, а  они  будут  радоваться, петь  и  плясать. И  пусть   радуются, поют  и  пляшут. Таково  моё  завещание. Архелай – сын  мой  выполнит  его. О  дне  моей  смерти  он  никому  не  скажет. В  этот  день  он  будет  должен  пригласить  ко  двору  три  тысячи  юношей  и  девушек  из  самых  уважаемых  еврейских  семейств. Им  скажут, что  они  идут  на  праздник. Те  красиво  оденутся, и  каждое  достопочтимое  семейство  будет  гордиться, что  их  отпрыска  пригласили  к  царскому  двору. Пусть  эти  отпрыски  сначала  попляшут  и  повеселятся. Живыми  их  больше  никто  не  увидит. Их  всех  порежут, как  баранов  и  вот  тогда  народу  объявят  о  моей  кончине. Не  плохие   поминки  будут  по  мне. Плач  будет  по  всему  Израилю.

        Старик  засмеялся  и  смеялся  он  довольно  долго. Упав  на  постель, Ирод  даже  стал  трястись  от  смеха, словно  в  истерике, представляя  всю  эту  картину, словно  наяву. Постепенно  успокоившись, он  зевнул  и  вскоре  уснул  в  очень  хорошем  настроении. Засыпая, старик  прошептал:

        - Звезда. Истина. Скоро  войду  в  историю. В историю.

        Начинался  рассвет.

                                        *     *     *     *     *     *     *


 

        Прошло  ещё  полмесяца. Каждую  ночь  царь  Ирод  смотрел  из  окна  своего  нового  дворца  на  неизвестную  звезду, а  ближе  к  утру  засыпал. Как  человека  любознательного  от  природы  его  всё  больше  и  больше  разжигал  интерес  к  этой  яркой  новой  точке  ночного  неба, которая  уже  полтора  месяца  зависала  над  Иерусалимом. По  его  приказу  во  все  концы  страны  были  посланы  слуги, чтобы  найти  и  привести  во  дворец  толкового  звездочёта, коих  в  пределах  Иудеи  и  всего  Израиля  найти  было  очень  трудно  из-за  противления  им  иудаизма, как  религии. Один  раз  Ироду  был  представлен  настоящий  учёный  из  самого  Рима, который  находился  в  этих  местах  проездом. Ирод  поговорил  с  ним  и  вскоре  понял, что  римлянин  действительно  является  человеком  толковым  и  очень  хорошо  разбирается  в  ночном  небе, но  при  всём  при  этом  учёный  ничего  не  смог  сказать  на  интересующую  тему. Он  лишь  слабо  выдвинул  идею  о  том, что, мол, это  совсем  не  одна  звезда, а  сразу  несколько  звёзд, выстроившихся  друг  за  другом. Такое  научное  объяснение  царю  Ироду  понравились  больше  всех  других, которые  копируя  друг  друга, прямо  или  косвенно  указывали  на  приход  в  мир  некоего  нового  великого  царя  и  при  этом  тот  великий  царь  обязательно  должен  был  произойти  только  из  дома  Давидова. Он  даже  приказал  привести  к  себе  нескольких  потомков  царя  Давида. Приказание  его  было  вскоре  исполнено. Перед  Иродом  предстали  несколько  сутулых  крестьян  с  мозолистыми  руками  «до  колен». Царь  посмотрел  на  них, засмеялся  и  прогнал  вон.

     Однако  римские  советники  Ирода  отнеслись  к  этому  вопросу  более чем  серьёзно. Они  не  любили  чужих  великих  царей. Римский  прокуратор  настоял  произвести  в  срочном  порядке  перепись  населения, где  каждый  еврей  обязан  был  зарегистрироваться  в  своём  колене  и  на  земле  своего  колена, то -есть  рода. Особое  внимание  у  римлян  вызывал  Вифлеем, который  считался  городом  царя  Давида. Приказ  был  быстро  оглашён  в  Иудеи, Самареи, Галилеи, Сирии  и  других  римских  провинциях   региона. Послушные  евреи  тронулись  в  путь, и  вся  страна  пришла  в  движение.

        К  тому  времени  уже  не  одно  десятилетие  то  тут, то  там  всё  чаще  и  чаще  слышалось  таинственное  слово  «мессия». Все  иудеи  очень  ждали  этого  самого  мессию, и  всем  иудеям  от  него  что-то   хотелось  получить. Одним  он  должен  был  вытереть  слёзы, за  других  заступиться, третьих  накормить, четвёртых  обогреть  и  естественно  мессия  должен  был  дать  им  всем  свободу  и  дать  свободу  всей  стране  от  римлян  и  прочих  завоевателей  на  все  последующие  времена. Странного  вида  получался  этот  самый  мессия  в  воображении  царя  Ирода, которое  рисовало  ему  очень  доброго  огромного  и  бессмертного  великана  восседающего  на  царском  престоле. 

        - Этого  не  может  быть! Чего  они  ждут? Кого  они  ждут? Это  только  Богу  возможно. – говорил  своим  придворным  царь  Ирод.                                                                                                                   Однако, сам  того  не  замечая, он  всё  чаще  и  чаще  думал  о  мессии-царе. Он  сравнивал  себя  с  этим  вымышленным  царём, но  всё  было  не  в  его  пользу  и  от  этого  на  душе  всегда  появлялись  зависть  и  злоба. Наступило  время, когда  он  уже  совсем  не  мог  спокойно  слышать  слово  «мессия». В  таких  случаях  Ирод  успокаивал  себя  тем, что  таких  царей  нет, не  было  и  не  будет. Успокаивал, а  через  день – два  снова  сравнивал  себя  с  неким  придуманным  самим  собой  эталоном, и  тогда  в  нём  опять  поднималась  чёрная  зависть. Порой, глядя  на  первого  встречного  человека, в  его  голову  приходила  мысль, что  тот  бы  мог  лучше  править  государством, чем  он, Ирод. Эта  глупая  ревность  относилась  ко  всем  без  исключения, даже  к  собственным  детям. Происходило  это  по  одной  простой  причине, и  в  своём  подсознании  царь  Ирод  хорошо  знал  её, но  боялся  признаться  себе. Он  понимал  и  чувствовал, что  занимает  в  жизни чужое  место, что  он  не  соответствует  этому  месту  и  что  по  своей  натуре  он  никакой  не  царь. Скорее  всего, он  был  рождён  очень  хорошим   архитектором, строителем, а  может  быть  его  призванием  могла  бы  стать  любая  другая  сфера  человеческой  деятельности? Ирод  по  своей  природе  был  человеком  мелочным  и   въедливым, что  совсем  не  красило  его, как  царя. Из  него  мог  бы  получиться  очень  ответственный  исполнитель, а  точнее  хороший  слуга, коих  сам  он  встречал  крайне  редко  и  всегда  нуждался  в  них. По  его  собственным  словам, он  всю  жизнь  никому  не  мог  доверить  ни  одного  дела  и  всегда  всё  контролировал  сам, что  было  вызвано  его  растущей  с  возрастом  подозрительностью. Доводя  всё  начатое  им  до  совершенства, Ирод  часто  сам  «перегибал  палку»  и  тут  же  находил  виновных, которых  наказывал  самым  жестоким  образом. Любовь  к  совершенству  до  мелочей  была  у  него  в  крови, и  теперь  она  наказывала  его. В  последнее  время  зависть  к  возможному  появлению  в  мир  совершенного  царя  и  дальнейшего  всеобщего  поклонения  ему  не  давала  Ироду  покоя.    

        Несколько  мессий, а  точнее  проходимцев, которые  выдавали  себя  за  мессию, им  уже  были  казнены. Однако  народ  ждал  кого-то  всерьёз  и  давно. По  всей  стране  орудовали  банды  каких-то  «мстителей  Израиля», «кинжальщиков», «сикариев»  и  тому  подобных  головорезов, убивавших  римских  солдат  и  даже   многих   своих  соотечественников, которые  были  лояльны  к  официальной  власти.

        Кому-кому, а  царю  Ироду  это  было  хорошо  известно. Когда  ему  было  двадцать  пять  лет, то  он  прославился  тем, что  разгромил  повстанцев  Иезекии  в  Галилеи. Его  действия  вызвали  одобрение  Рима  и  ненависть  иудейского  большинства. С  тех  пор  тайные  агенты  Ирода  стали  вести  неустанную  слежку  за  всем  населением, а  дальше, как  правило,  следовали  репрессивные  меры. Именно  из-за  этих  зелотов, то-есть  «народных  освободителей»  он  несколько  лет  тому  назад  казнил  двух  своих  сыновей  Александра  и  Аристобулуса, а  недавно  по  доносу  посадил  в  подземелье  и  сына  Антипатра. Народ  всё  больше  и  больше  ненавидел  Ирода, желая  ему  скорейшей  смерти, и  всё  фанатичнее  ждал  прихода  некоего  мессии. 

        Теперь  ко  всей  этой  каше, что  творилась  вокруг, добавилась  ещё  и  эта  загадочная  звезда.

        - Могу  простить  многое, но  не  могу  простить  тупость. – говорил  Ирод.

        Думая  и  вспоминая  прожитую  жизнь, старый  царь  как  всегда  опять бодрствовал  ночью. Он  сидел  на  балконе  своей  опочивальни  и  глядел  на  большую  красивую  звезду. Стоять  ему  теперь  было  тяжело. Мучили  сильные  боли  в  животе, которые  иногда  переходили  в  жуткие  спазмы  и   тогда  он  с  тихим  стоном  катался  по  полу  и  просил  у  Бога  смерти. Но  пока  спазмов  не  было, Ирод  думал  и  вспоминал, вспоминал  и  думал. При  этом  он  как  обычно  тихо  шептал  своим  беззубым  ртом. Он  любил  говорить  сам  с  собой. Других  собеседников  у  него  никогда  не  было.

        - Надо  перед  смертью  отблагодарить  всех  своих  верных  воинов. Это  не  ненавистные  и  упрямые  иудеи, это  хорошие  люди. Я  выплачу  им  побольше  денег. Им  меня  и  хоронить. Они  понесут  меня  на  золотом  ложе  в  последний  мой  путь  и  никто  никогда  не  найдёт  мои  останки, чтобы  надругаться  над  ними. Пусть  эти  галлы, германцы  и  фракийцы  помнят  меня, как  хорошего  и  доброго  царя. Архелай  знает, где  меня  схоронить. На  вершине  горы  рядом  с  Иродионом. Там  хорошее  место. Никто  не  найдёт. Эй, звезда! Я  говорю  шёпотом, но  знаю, что  ты  меня слышишь  и  никому  не  скажешь. Не  говори  никому. Пожалей  больного  старика, которого  ненавидят  все. Они  считают  меня  предателем, собакой  на  римском  поводке, вероотступником, расхитителем  гробниц, тираном, лжецарём  и  ещё  много-много  кем, но  ничего  хорошего. Они  не  помнят  никакого  добра. Им  подари  просто  так  кусок  золота, а  они  станут  жаловаться  и  плакать, что  оно  не  той  пробы. Их  накорми, они  скажут, что  так  кормят  свиней, а  напои  вином, то  скажут, что  их  отравили. Как  можно  управлять  таким  недовольным  народом? Пусть  ими  после  меня  попробует  управлять  мессия, которого  они  ждут. Не  уходи, звезда! Я  ещё  не  всё  тебе  сказал. Я  понимаю, что  уже  утро. Когда-то  в  молодости  я  был  очень  красивым. Сейчас  даже  не  верится. Я  был  здоров  и  силён. У  меня  ничего  не  болело. Голова, руки  и  лицо  не  тряслись. Я  имел  хорошее  зрение, крепкие  зубы  и  даже  был  выше  ростом. Я  хотел, чтобы  эта  страна  стала  самой  красивой  страной  в  мире. Прощай, звезда!

        Потом  старик  подошёл  к  своему  ложу  и  вскоре  заснул, но  спал  не  долго. Проснувшись, он  позвал  своего  старого  слугу, который  уже  давно  ждал  за  дверью. Слуга  быстро  и  тихо  вошёл, отдавая  поклоны.

        - Что  нового  говорят  про  меня? – спросил  Ирод.

        - Нового  ничего, а  остальное  ты  и  сам  знаешь. – ответил  слуга.

        - Что  ещё?

        - Нашли  звездочётов. Как  ты  и  хотел. Они  уже  во  дворце. Ждут.

        - Где  нашли  и  кто  такие?

        - Нашли  вчера  вечером  прямо  в  Иерусалиме, но  они  не  местные. Чужестранцы. Только  вчера  прибыли. Настоящие  звездочёты. Самые  настоящие  и  инструменты  у  них  тоже  самые  настоящие. Издалека  прибыли  и  шли  более  месяца  прямо  на  эту  звезду. Один  из  них  уже  старик, другой  его  ученик, молоденький  совсем  на  эфиопа  похож, а  третий – муж  средних  лет. 

        - Давай  их  сюда! Срочно! Прямо  сюда! Скорей!Скорей!


        Через  несколько  минут  перед  царём  предстали  три  человека. Они  быстро  и  часто  кланялись  в  пол. Ирод  не  сразу  стал  говорить, а  сначала  долго  смотрел  на  них, хотя  желание  поскорее  узнать  тайну  неизвестной  звезды  распирало  его  изнутри. Но  царь  умел  осаживать  свои  чувства  и  умел  надевать  на  своё  лицо  разные  маски  в  зависимости  от  обстоятельств. Потом  он  поприветствовал  путников, не  вставая  со  своего  ложа, и  спросил  их:

        - Как  вам  нравиться  у  нас?

        - Нам  очень  нравится  ваша  страна. У  вас  красивая  страна  и  очень  многолюдная. По  всем  дорогам  идут  толпы  людей, много  повозок. Площади  и  улицы  городов  забиты  людьми, а  на  постоялых  дворах  нет  свободных  мест.

        Ирод  непонимающе  посмотрел  на  слугу, который  пожал  плечами  и  произнёс:

        - Римская  перепись  населения, о, великий  царь.

        - Ах, да! Я  забыл. Я  давно  никуда  не  выхожу. – сказал Ирод, помолчал, подумал, а  потом  обратился  к  старшему  из  трёх  учёных:

        - Ты  слышал, как  он  меня  назвал? «Великий  царь». Это  мой  старый  слуга  и  он  любит  издеваться  надо  мной. Ты  умный  человек  и  я надеюсь, что  ты  это  сразу  понял. Этот  слуга  часто  дразнит  меня. Клянусь. Посуди  сам, какой  же  я  великий  царь, если  какие-то  римляне  проводят  у  меня  перепись  населения? Согласен? А  может  я  был  против? А  им  всё  равно. Я – великий  царь  против  переписи, а  они  её  проводят. Какой  же  я  царь  вообще? Я  не  царь  и  не  был  им  никогда. Поверь  мне, что  любой  римский  легионер  в  моей  стране  имеет  больше  власти, чем  я. Клянусь! Так  что  ты  не  очень-то  тут  сильно  кланяйся. Пожалей  свою  спину  для  римлян. Я  всего  лишь  больной  и  слабый  старик, который  скоро  ляжет  в  гроб. Согласен? Мало  того, меня  некому  даже  пожалеть  и  все  меня  ненавидят. Представь  себе, что  в  твоём  доме  хозяйничает  другой  человек, и  никто  тебя  не  слушается, но  виноват  во  всех  чужих  проделках  будешь  ты, и  тебя  там  будут  сильно   ненавидеть? Что? Страшно? Тебе  это  даже  представить  сложно, а  я  так  прожил  всю  жизнь. Всю  жизнь  живу, словно  в  тисках  и  это  не  от  меня  зависит. Мне  не  повезло  в  жизни. Лучше  бы  я  был  звездочётом. Тогда  бы  я  разговаривал  всю  жизнь  со  звёздами  и  знал  их  тайны. У  меня  была  бы  любимая  жена, любящие  меня  дети  и  внуки. Меня  бы  уважали  соседи.

        Трое  путников  стояли, глядя  в  пол, и  слушали  Ирода.

        - Я  чего  вас  позвал  к  себе? Мне  доложили, что  вы  учёные  люди  добирались  сюда  полтора  месяца  ведомые  той  новой  звездой, что  недавно  появилась  над  Иерусалимом. Так  ли  это? Возможно  ли  это? Неужели  этого  требует  ваша  наука? Разве  мало  звёзд? Не  молчите!

        - Когда  эта  звезда  появилась  на  небе, то  мы  собрались  за  один  день  и  очень  спешили  весь  путь.

        - Даже  так? А  где  вы  живёте? Откуда  вы?

        - Мы  пришли  с  востока. Мы  живём  южнее  Каспийского  моря.

        - Я  никогда  не  был  там. Я  не  знаю  ваших  городов  и  не  буду  вас  спрашивать  о  них. Мне  это  уже  ни  к  чему. Я  позвал  вас, чтобы  спросить  о  той  звезде, что  привела  вас  сюда. Мне  осталось  жить  мало. Меня  перестали  интересовать  мирские  проблемы. Единственный  мой  интерес  теперь  только  в  этой  звезде. Скажите  правду, что  она  означает? От  меня  всегда  все  всё  скрывают  и  ничего  не  говорят. – сказал  Ирод. 

        - Прости, царь, но  мы  только  вчера  пришли  сюда. Мы  имеем   инструменты, но  пока  ещё  ничего  не  замеряли  и  поэтому  сейчас  ничего  определённого  сказать  не  можем. -  с  сожалением  вздохнул  старший  из  мудрецов.

        - Верю  тебе! Это  хороший  ответ. Это  ответ  достойный  учёного  мужа. Я, конечно, ожидал  других  слов, но  эти  честнее. Скажи, сколько  дней  вам  надо  для  всех  своих  расчётов? Один, два, три?

        - Если  бы  для  этого  нужен  был  бы  всего  один  день  или  два, или  три, то  мы  бы  не  пришли  сюда.

        - Понял! Действительно, зачем  идти  полтора  месяца  из-за  одного  дня? Но  тогда  сколько  надо? Неделю? Я  верю, что  вы  мои  друзья  и  не  оставите  бедного  больного  старика  в  неведении. Я  буду  ждать  вас. Поклянитесь, что  вы  придёте  ко  мне.

        - Клянёмся  тебе, великий  царь. – ответил  старший  из  звездочётов.

        - Так  сколько  вам  надо  времени? – спросил  Ирод.

        - Хотя  бы  две  недели. Это  самое  меньшее.

        - Долго. Я  могу  не  дожить, но  это  не  главное. Послушайте  меня, учёные  люди, я  боюсь, но  не  за  себя. Не  так  давно, перед  самым  рождением  императора  Августа, в  Риме  ходило  предсказание, что  скоро  над  римским  народом  родится  царь. Тогда  у  них  ещё  была  республика. Весь  сенат  был  против  царя  и  они, эти  северные  дикари  издали  повеление, по  которому  все  дети  мужского  пола, рождённые  в  этом   году, должны  быть  уничтожены. Некоторые  сенаторы  спрятали  своих  беременных  жён, но  в  отношении  других… . Сами  понимаете. В  тот  год  родился  император  Август, которого  я  очень  уважаю. Это  прекрасный  человек. Та  перепись, которую  сейчас  спешно  проводят  здесь  римляне,  совсем  не  случайна. Эта  звезда  наделала  много  шума. Её  даже  прозвали  звездой  Мессии. Перед  рождением  Августа  никаких  особых  звёзд  не  было, но  он  стал  императором. Какие-то  прохиндеи  распустили  слух, что  под  нашей  звездой  должен  родиться  великий  царь. Риму  он, конечно, не  нужен, поэтому  если  найдёте  под  этой  звездой  новорождённого  младенца, то  не  говорите  римлянам. Придите  ко  мне, расскажите  всё  мне, а  я  постараюсь  найти  способ  спрятать  его  от  них. Я  вас  буду  ждать. Уходите, друзья  мои. Я  устал.


                                         *     *     *     *     *     *      *

        Выйдя  из  дворца, трое  учёных  пошли  по  дороге  среди  жилых  домов  города. Первым  заговорил  самый  молодой, который  считался  учеником:

        - А  мне  он  понравился. Мне  жалко  его. Хороший  старичок.

        - Тебе  ещё  надо  многому  учиться. – недовольно  прервал  его  старший.

        - Ну, а  что? Он  всё  правильно  и  честно  сказал. – решил  поспорить  ученик.

        - Этот  человек  убил  людей  столько, сколько звёзд  на  небе. Его  жизненный  путь  залит  кровью  и  убийствами. Он  убил  двух  своих  сыновей, задушил  любимую  жену  и  принародно  во  время  застолья  утопил  иерусалимского  первосвященника, а  потом  казнил  многих  членов  синедриона. Он  убил  тестя, тёщу, родного  дядю  и  двух  своих  лучших   друзей  Досифея  и  Гадия. Чудом  избежали  смерти  его  брат  Ферор  и  сын  Архелай. И  всё  это  только  его  ближайшие  родственники  или  почти  родственники. О  других  я  и  не  говорю.

        - И  всё-таки  он  мне  показался  хорошим  и  честным  человеком.

        - Не  говори  лучше  о  его  честности. Не  один  нормальный  человек  не  поверит, что  царь  Ирод  хочет  защитить  от  римлян  Младенца-царя. У  Ирода  есть  свои  дети  и  внуки  и  ему  совсем  не  нужен  какой-то  чужой  наследник. Этот  хитрый  лицемер  убьёт  его, а  я  не  хочу  быть  в  том   пособником.

        - За  нами  следят. Четверо. – шёпотом  сказал  третий.

        - Вот  и  вся  его  честность. Я  так  и  думал. Это  тебе  первое  доказательство. – не  поворачиваясь, процедил  сквозь  зубы  старший.

        - А  где  второе? – спросил  ученик.

        - Второе  я  покажу  тебе  позднее.

        - Что  будем  делать? – спросил  третий.

        - Не  обращать  внимания  и  никуда  не  бежать. Мы  оторвёмся  от  них. Я  поэтому  не  случайно  выпросил  две  недели. Сейчас  пойдём  спать, а  вечером  выйдем  из  города  в  поле  и  начнём  вести  астрономические  наблюдения. Пусть  смотрят. Походим  так  несколько  дней. Это  им  самим  скоро  надоест. Потом  дождёмся, пока  они  уснут, и  тихо  скроемся.

        - Когда  это  будет? - тихо  спросил  молодой.

        - Чем  поздней, тем  лучше. А  пока  пусть  они  защищают  нас  от  лихих  людей. Мало  ли  чего? Страна  чужая. Ночь. Охрана  нам  не  повредит. Уйти  от  них  ещё  успеем.

        - А  если  они  нас  поймают? – спросил  ученик.

        - Скажем, что  царь  Ирод  не  предупреждал  нас  о  слежке, поэтому  мы  приняли  их  за  разбойников  и  сбежали. А если  уж  совсем  ничего  не  получится, и  нас  опять  приведут  к  царю, то  я  буду  рассказывать  о  всяких  счислениях. Так  что  ничего  страшного  нет.

        - Но  мы  тогда  не  увидим  новорождённого  царя.

        - Всё  может  быть. Значит  такая  наша  судьба, но  и  Ирод  его  тоже  не  увидит.

        Шесть  дней  и  шесть  ночей  звездочёты  занимались  замерами  по  всем  направлениям  от  Иерусалима, иногда  останавливаясь  на  отдых  в  небольших  городках  и  посёлках, но  при  этом  всё  ближе  и  ближе  приближались  к  Вифлеему. На  то  указывали  расчёты. Шпионы  следовали  за  ними  по  пятам. Троица  делала  вид, что  увлечённые  своим  трудом, они  не  замечают  их.

        - Как  переводится  с  вашего  языка  слово  «вифлеем»? – спросили  они  как-то  у  одного  местного  жителя.

        - Город  хлеба. – ответил  тот.

        - Хорошо  звучит. – удивились  учёные.

        - Непонятно? – сказал  молодой  оглядываясь. – Как  Спаситель  мира  может  родиться  в  такой  дыре? Где  какие-нибудь  приготовления? Где  хоры?  Где  цари  земные, которые  должны  принести  Ему  дары? Вокруг  Вифлеема  убогие  деревушки, в  которых  живёт  беднота  и  сам  городок  ничем  не  лучше.

        - А  это  второе  доказательство, которое  я  хотел  тебе  показать. Если  даже  Небо  прячет  рождение  Мессии, то  Оно  делает  это  не  просто  так. Оно  прячет  Его  от  таких, как  Ирод. Ирод  не  хочет  добра  Младенцу. Небо  об  этом  знает. Небо  не  обманешь. А  теперь  достань  инструмент  и  настрой  его  поточнее. Скоро  вечер, скоро  появятся  звёзды. Сделаем  последний  замер, а  потом  уйдём  от  наших  пастухов. – произнёс  тихо  старший, показывая  взглядом  на  поле, где  в  трёх  полётах  стрелы  четверо  мужчин  разжигали  на  ночь  костёр. Они  как  раз  находились  между  звёздочётами  и  городом  Вифлеем.

        - Здесь  кроме  наших  пастухов  никого  нет.

        - Все  нормальные  пастухи  дома. Сейчас  зима  и  никто  овец  не  пасёт. Травы  нет. Холодно. Откуда  здесь  и  сейчас  могут  быть  настоящие  пастухи?

        Перед  глазами  была  унылая  картина. Небольшие  голые  холмы  соседствовали  с  масличными  рощами, которые  шли   вверх  по  хребту, постепенно  переходя  в  сады  фруктовые, а  на  самом  верху  этого  серого  хребта  находился  городок  Вифлеем.

        Стало  быстро  темнеть  и  вскоре  на  небе  появились  звёзды. Старый  звездочёт  долго  крутил  разные  ручки  своих  инструментов, которые  он  расставил  друг  от  друга  на  значительном  расстоянии. Часов  через  пять  такой  работы  он  точно  вымерил  то  место, куда  указывала  звезда  Мессии. Оно  находилось  на  самом  верху  хребта  рядом  с  городом. Под  светом  луны  и  звёзд  было  хорошо  видно  длинное  низкое  приземистое  одноэтажное  здание, построенное  из  дикого  нетесаного  камня. Это  строение  словно  прилеплялось  своей  задней  стеной  к  самому  хребту. Перед  зданием  была  видна  загородка  из  плетёных  ветвей, которая  образовывала  двор.

        - Узнаёте? – спросил  старший.

        - Это  же  постоялый  двор.

        - Верно! Это  постоялый  двор  и  никак  иначе. Те, кто  нам  нужен, не  жители  этого  городка. Они  пришли  на  перепись. Они  здесь  пришлые, но  предки  их  были  именно  отсюда.

        - Из  города  царя  Давида  и  из  рода  царя  Давида.

        - Вот  тебе  и  ещё  одно  доказательство, о  котором  я  даже  и  не  догадывался. Небо  умнее  нас. Оно  хорошо  прячет  Мессию. Это  хорошее  место. Вот  сегодня  мы  туда  и  пойдём. К  тому  же  наша  звезда  с  сегодняшней  ночи  начнёт  убывать. Я  это  уже  подсчитал.

        - Какая  прекрасная  тихая  ночь. Холодно  и  ясно.- прошептал  ученик  и  вдруг  запел.

        - Перестань  петь! – приказал  ему  мужчина  средних  лет.

        - Не  надо  ему  запрещать. Пусть  поёт. Это  успокоит  наших  пастухов.

        Тогда  юноша  стал  петь  ещё  громче. Он  любил  петь  и, наверное, не  случайно. У  него  был  красивый  тенор, хорошая  музыкальная  память  и  прекрасный  слух. Он  пел  на  своём  языке, которого  не  знал  никто  в  округе. Песня  свободно  лилась  по  холмам  и  полям  окрестностей  Вифлеема, оживляя  эти  места.      

        - Давайте  готовиться. Возьмите  с  собой  белые  одежды. Войдём  к  царю, как  и подобает  во  всём  белом  и  чистом. – скомандовал  старший.

        - А  эти  как  же? Пастухи?

        - Мы  не  надолго. Инструменты  и  палатку  оставим  здесь. В  костёр  подбросим  побольше  дров. Пусть  думают, что  мы  здесь. Проберёмся  мимо  них  по  овражку  незаметно, а  переоденемся  уже  на  месте. Потом  вернёмся  сюда, словно  мы  никуда  и  не  уходили. Другого  плана  у  меня  нет.

        Так  они  и  сделали. Тихо  двигаясь  по  лощине  в  тёмных  одеждах, они  увидели, что  трое  охранников  спят, а  один  дремлет  на  посту  сидя  у  костра. Потом  они  быстро  дошли  до  постоялого  двора, за  изгородью  которого  дремали  животные, а  у  калитки  бродил  охранник.

        - Мест  нет. Всё  занято. Даже  загон  для  хозяйских  животных  занят. Там, в  загоне, какая-то  молодая  женщина  сегодня  ночью  родила. – сказал  им  сонный  охранник.

        - Нам  только  до  утра. Холодно. Нам  бы  погреться. -  сказал  старший  и  сунул  охраннику  в  руку  деньги. Охранник  быстро  сообразил, что  гости  явно  переплачивают:

        - Ладно, если  холодно, то  заходите, а  место  себе  ищите  сами.

        - А  когда  она  родила?

        - Недавно. Час  назад, не  более. – ответил  охранник.

        - Рядом  с  животными?

        - Да, да! Прямо  рядом  с  ягнятами. Там  теплее. Ягнята  не  во  дворе  и  не  в  доме. Они  в  пещерке. Постоялый  двор  примыкает  к  ней  своей  задней  стеной. Пещерка  небольшая, но  тёплая.

        Постоялые  дворы  тех  времён  и  той  местности  были  одинаковыми  по  своему  строению  на  всём  востоке.  В  них  были  отдельные  комнаты  для  богатых  путников  и  были  комнаты  попроще, но  всё  же  с  лежаками. Они  предназначались  для  людей  среднего  уровня. Но  основная  масса  приезжих  проводила  ночь, лёжа  прямо  на  полу  в  общей  комнате. В  таких  постоялых  дворах  найти  себе  место, означало  найти  на  полу  свободную  подстилку  или  циновку.

        Войдя  во  внутрь  помещения, три  звездочёта  увидели  очень  много  людей  спящих  на  полу, между  которыми  трудно  было  найти  проход. Прямо  напротив  входа, на  противоположной  стороне, находился  тот  самый  загон  для  ягнят, прикрытый  неким  подобием  двери, сквозь  щели  которой  пробивался  слабый  свет.

        - Пошли! Запоминайте  всё! – скомандовал  старший. Чувствовалось, что  всё  его  тело  дрожит  и  совсем  не  от  холода. Он  дрожал  от  волнения.

        - А  можно  ли  нам  туда?

        - Не  знаю, но  другой  возможности  не  будет.

        Через  несколько  минут, кланяясь, они  зашли  в  пещерку, где  горела  свеча. Здесь  находились  хозяйские  животные, в  основном  овцы  и  ягнята, которые  мирно  спали  на  полу. Были  здесь  и  люди: седой  коренастый старик  с  мозолистыми  руками, молоденькая  высокая  женщина, которая  дремала  сидя  на  соломе  рядом  с  яслями – кормушкой  для  животных, в  которой  спал  завёрнутый  в  пелёнки  новорождённый  младенец.

        - Мир  вам! – шёпотом  сказал  старший  из  звездочётов. – Мы  не  надолго.  Позвольте  нам  поднести  дары  новорождённому. Мы  их  везли  издалека. Это  золото, ладан  и  смирна.

        - А  кто  вы, добрые  люди? – спросил  старик.

        - Меня  зовут  Мельхиор, моего  спутника – Валтасар, а  ученика – Каспар.

        Не  теряя  времени, Мельхиор  вкратце  рассказал  о  посещении  ими  царя  Ирода, о  слежке  за  ними  и  предупредил, что  Ирод  ищет  младенца.

        - Наверно, ты  шутишь, добрый  человек  или  ошибаешься? Зачем  царю  нужен  бедный  плотник  Иосиф  и  что  плохого  ему  успел  сделать  младенец?  

        - Не  знаем? Может  мы  и  не  правы, но  многое  указывает  на  это. Вам  надо  бежать  из  страны.

        - Простите  меня, добрые  люди. Может  быть  вы  правы, но  говорите  вы  очень  странные  вещи, и  я  вас  вижу  в  первый  раз. Почему  я  должен  вам  верить  и  почему  должен  куда-то  бежать? Никуда  мы  не  побежим. Мы  завтра  снимем  угол  в  Вифлееме, и  некоторое  время  будем  жить  в  этом  городе.           

        - Жаль! Прощайте! У  нас  мало  времени. Всего  вам  самого  хорошего! – кланяясь, трое  звездочётов  покинули  это  семейство.    

        Подойдя  к  калитке, они  опять  встретили  охранника. Тот  разговаривал  с  двумя  постояльцами, которым  не  спалось.

        - Уже  отогрелись, выспались? – усмехаясь, спросил  он.

        - Ты  был  прав. Там  действительно  нет  мест. Спасибо, что   пустил  погреться. –  поблагодарил  его  Мельхиор.

        Выйдя  с  постоялого  двора, звездочёты  услышали, за  своей  спиной  часть  их  разговора. Один  из  них  удивлял  других:

        - Эта  женщина, что  родила, сама  удивлялась. Повитуха  такого  никогда  не  видела, и  врать  ей  нет  смысла. Роженица  была  девой.

        Подходя  к  своему  лагерю, звездочёты  опять  спустились  в  ложбину  и  тут  вспомнили, что  находясь  на  постоялом  дворе, они  забыли  надеть  на  себя  свои  белые  чистые  одежды.

        - А  мы  сейчас  их  наденем. – предложил  Каспар.

        - Зачем? Это  уже  ни  к  чему.

        - А  я  надену.

        Каспар  быстро  набросил  на  себя  белое  полотно  и  вдруг, поднявшись  во  весь  рост, он  без  страха  вышел  перед  охранниками, но  те  мирно  спали. Тогда  Каспар  вынул  из  кармана  мешочек  с  неизвестным  в  этих  краях  китайским  порошком  и  положил  его  рядом  с  костром. Потом  он  спустился  обратно.

        - Что  ты  там  положил? – строго  спросил  Мельхиор, когда  они  отошли  подальше.

        - Ничего  особенного. В  мешочке  смесь  серы, селитры  и  фосфора. Китайцы  используют  на  своих  празднествах. Для  красоты. У  нас, ведь, сегодня  не  простая  ночь, а  праздничная. Так?

        - Так-то  оно  так, но  зачем  ты  это  сделал?

        - Не  знаю? У  меня  сейчас  прекрасное  настроение.

        В  это  время  сзади, у  костра  охранников, раздавался  сильный  треск  и  громкое  шипение. Звездочёты  повернули  свои  головы  назад  и  увидели  в  свете  костра  разноцветные  вспышки  и  снопы  искр. Ещё  не  совсем  проснувшись, все  четверо  стражей  застыли  в  изумлении  и  кто-то  из  них  даже  закричал. Они  не  были  знакомы  с  этим  китайским  изобретением. Глаза  Каспара  в  этот  момент   загорелись  и, выбежав  из  своего  укрытия  во  всём  белом, он  громко  запел  своим  красивым  тенором  на  арамейском  языке, который  немного  знал:

        - Радуйтесь  люди! Спаситель  пришёл  в  этот  мир. Радуйтесь  люди!

        Пропев  эти  слова  несколько  раз, Каспар  резко  сдёрнул  с  себя  белую  накидку   и  став  невидимым  в  темноте  ночи  для  ослеплённых  фейерверком  шпионов, упал  на  землю  и  быстро  сполз  в  овраг.   

        Вскоре  все  они  благополучно  дошли  до  своего  лагеря. Мельхиор   при  этом  ругал  Каспара:

        - Зачем  ты  это  сделал? Сам  Бог  прячет  Мессию, а  ты даёшь  подсказку  его  врагам. Кто  тебя  просил?

        - Не  ругай  его, учитель. Ты  и  сам  не  понял. Можешь  гордиться  собой  и  считать  себя  царём. Вспомни, что  в  наших  пророчествах, доставшихся  нам  от  шумеров, дары  новорождённому  Мессии  должны  преподнести  три  царя. Ты  это  знаешь. Но  там  было  сказано, что  и  провозгласить  эту  радостную  весть  должны  были  тоже  они. Всё  так  и  получилось. – пояснил  Вальтасар.

       На  следующее  утро  они  проснулись  поздно  и  вскоре  обнаружили, что  соглядатеи  пропали. Их  нигде  не  было, а  их  стоянка  была  брошена  в  спешке. Слежки  уже  не  было.

        - Надо  быстро  уходить  домой. Мы  выполнили  то, что  хотели.  – сказал  Мельхиор.

        - Странный  мне  сон  приснился  сегодня. Точнее, это  даже  и  не  сон. Как-будто  мне  ночью  кто-то  сказал, чтобы  мы  не  ходили  в  Иерусалим, а  пошли  другой  дорогой.

        - Послушай, Валтасар! Мне  тоже  сегодня  был  такой  сон. – удивился  Каспар.

        - Получается, что  нам  троим  приснился  один  и  тот  же  сон? И  я  во  сне  слышал  эти  слова. – произнёс  Мельхиор.

        - А  может  это  был  не  сон? Может  один  из  этих  наших  пастухов  перед  тем, как  сбежать, прошёл  рядом  и  предупредил  нас?

        - А  как  же  клятва  вернуться  к  Ироду? Мы  же  её  давали  и  он  нас  ждёт. -  спросил  Каспар.

        Мельхиор  посмотрел  на  него, подумал  и  сказал: « Давно  это  было. В  наших  персидских  пределах  жил  один  лгун. Любил  он  приврать, но  врал  бесталанно  и  попался  на  вранье. С  тех  пор  лгун  дал  зарок  себе, что  врать  больше  никогда  не  будет  и  долгие  годы  он  держал  своё  слово. Как – то  раз  ночью, ему  постучали  в  дверь  и  он  открыл. На  пороге  стоял  его  друг, который  скрывался  от  царя  и  которого  преследовали  слуги  того  царя. Друг  попросил  спрятать  его, и  бывший  лгун  повёл  его  в  одну  из  своих  дальних  и  тёмных  комнат. Там  он  показал  на  старый  пустой  сундук. Друг  спрятался  в  сундуке. Через  некоторое  время  лгун   услышал, что  опять  стучаться  в  его  дверь. Он  открыл  и  видит  трёх  человек. Это  были  слуги  царя. Они  спросили, видел  ли  он  того  человека? Врун  не  мог  соврать  и  сказал, что  видел. « А  когда  ты  его  видел  и  где?» Бывший  лгун  сказал  им  правду  и  вскоре  его  друг  оказался  в  руках  преследователей,  а  потом  его  казнили. Узнав  о  казни, лгун  стал  сильно  переживать, но  при  этом  он  успокаивал  себя  тем, что  честно  спрятал  своего  друга  по  его  просьбе, а  потом  не  соврал  слугам  царя.

        - Твой  бывший  лгун  глуп. – возмутился  Каспар.

        - А  чем  будем  лучше  мы, если  пойдём  к  Ироду? – спросил  его  Мельхиор.    

        - Как  бы  там  ни  было, но  всё  указывает  на  то, что  эти  шпионы  к  Ироду  не  пойдут. Они  испугались  и  сбежали. Мы  тоже  не  пойдём  к  Ироду  и  не  пойдём  в  Иерусалим. – сказал  Вальтасар.


 

                                        *      *      *      *      *      *      *

 

        Почти  три  месяца  прошло  с  тех  пор, как  Ирод  имел  разговор  со  звездочётами. За  это  время  здоровье  царя  ухудшилось, тело  его  начало  распухать  и  покрылось  язвами. Теперь  он  всё  реже  и  реже  вставал  с  постели. К  тому  же, звезда  Мессии, с  которой  он  ещё  недавно  любил  разговаривать  по  ночам, больше  не  светила  над  Иерусалимом.  

        Доклады  своих  подчинённых  Ирод  теперь  принимал  только  в  своей  опочивальне, когда  ему  это  позволяли  силы.

        - Мне  нельзя  умирать. – лёжа, говорил  он  начальнику  своей  тайной  службы, которого  поставил  на  эту  должность  около  года  назад. Прежнего  начальника  тайной  службы  он  казнил  из-за  своего  сына  Антипатра, за  недосмотр, а  сам  Антипатр  пока  сидел  в  подземелье  в  ожидании  приговора.

        Ирод  всегда  очень  любил  при  своём  дворе  новых  людей  и  чем  новей  был  слуга, тем  больше  он  нравился  царю. На  каждого  нового  человека  он  смотрел, как  на  своего  самого  лучшего  помощника, а  в  первые  дни  их  службы, он  щедро  осыпал  их  своей  милостью  и  постоянно  привлекал  к  себе. Сначала  он  держал  их  рядом  с  собой, советовался  с  ними, шутил  и  всем  своим  видом, будто  говорил  им: « Ну, наконец-то! Хоть  один  толковый  человек  появился. Где  же  ты  был  раньше? Мы  же  с  тобой  теперь  горы  свернём!» Через  месяц  или  два  от  силы, он  разочаровывался  в  этом  человеке, а  спустя  полгода  начинал  им  брезговать  или  даже  ненавидеть, но  в  это  время  рядом  с  ним  уже  оказывался  новый  фаворит, с  которым  он  вновь  надеялся  « свернуть  горы».

        Новый  начальник  тайной  службы  уже  давно  не  ходил  в  фаворитах, хотя  сначала  царь  в  нём  души  не  чаял. К  тому  же, Осия  Лейхор  был  соплеменником  Ирода  и  человеком  далеко  не  глупым, что  давало  ему  не  малую  уверенность  в  себе, но  от  этой  уверенности  теперь  уже  ничего  не  осталось. Осия  видел  Ирода  каждый  день  и  боялся  его, как  огня.   

        - А  знаешь, почему  мне  нельзя  умирать? – продолжал  Ирод. - Я  тебя  спрашиваю. Это  я  тебя  спрашиваю! Царь  тебя  спрашивает. Понимаешь? Ты  слышишь? Ты  что, уснул?

        - Нет. – тихо  сказал  Осия.

        - Не  уснул. Хорошо! Тогда  я  тебе  сам  отвечу. Я  не  могу  оставить  этот  мир  на  таких  идиотов, как  ты. Понимаешь? Я  тебя  спрашиваю: понимаешь  ты  или  нет? Я  тебя  спрашиваю. Понимаешь? Я  знаю, что  ты  всё  понимаешь, а  я  понимаю  тебя. Я уже  не  интересен  тебе. Ты  знаешь, что  мне  недолго  осталось  и  тебе  неинтересно  выполнять  мои  приказы. Вы  все  ждёте  моей  смерти. Я  правильно  говорю? Я  тебя  спрашиваю: я  правильно  говорю? Я  кого  спрашиваю? Ты  опять  уснул?

        Царь  Ирод   в  общении  с  провинившимися  слугами, имел  привычку  спрашивать  сразу  по  несколько  раз  подряд  один  и  тот  же  вопрос, чеканя  каждое  слово.

        - Нет. Я  сделал  всё, что  в  моих  силах. – промолвил  Осия.

        - Куда  подевались  три  звездочёта  и  четыре  твоих  хвалёных  шпиона? Где  они? Ты  послал  четырёх  своих  людей  и  на  этом  успокоился. Ты  понадеялся  на  них  и  мирно  почивал  всё  это  время. Так? Я  тебя  спрашиваю: так? Я  спрашиваю: так? Я  спрашиваю! Где  они? А  я  тебе  сам  отвечу. Они  сбежали, и  я  могу  тебе  сказать, когда  они  появятся? Сказать? Я  тебя  спрашиваю: сказать? Сказать? Сказать? Они  появятся, когда  я  умру. И  они  тоже  ждут  моей  смерти. Я  прав? Я  тебя  спрашиваю: я  прав? Я  прав? Ты  опять  уснул? Ты  спишь?

        - Нет.

        - Скажи  мне: зачем  ты  здесь? Зачем  ты  мне  такой  нужен, если  твои  люди  не  смогли  отследить  или  даже  потеряли  каких-то  учёных? Ты  знаешь, кто  такие  учёные? Я  тебя  спрашиваю? Я  их  лично  видел. Как  можно  таких  олухов  потерять? Как  можно  потерять  трёх  чужестранцев  в  своей  стране? Объясни  мне  это? Объясни? Что  ты  молчишь? Что  же  это  у  тебя  за  служба  такая? Чего  же  вам  тогда  доверить-то  можно? Говори!

        - Такого  раньше  никогда  не  было.

        - Дальше.

        - Наверно, эти  звездочёты  были  опасными  чародеями  и  колдунами.

        - Очень  интересно? Ни  разу  в  жизни  я  не  видел  ни  одного  чародея  или  колдуна. Фокусников  видел, а  этих  нет. Продолжай! – сказал  царь.

        - Я  собрал  несколько  интересных  фактов  и  если  позволите, то  доложу  их. Во-первых: через  неделю  после  ухода  этих  звездочётов  произошло  очень  странное  событие. Это  случилось  ночью  рядом  с  Вифлеемом. Несколько  человек, что  грелись  у  костра, видели  Ангела…

        - Кого  видели? Ангела? Везёт  же  людям! Почему  я  такой  неудачник? Люди  ангелов  видят, по  стране  болтаются  чародеи  и  колдуны, которые  растворяются  вместе  с  тайными  агентами. Не  страна, а  сказка. Ты  чего  мне  тут  болтаешь? Какие  чародеи, какие  ангелы? Ты  кто? Ты  начальник  тайной  службы  или  кто? Я  тебя  спрашиваю? Ответь  мне! Кто  ты? Кто? Ладно. Дальше!

        - Несколько  человек  видели  Ангела  Божия, который  явился  к  ним  в  сиянии  и  сказал, чтобы  все  радовались, потому  что  в  мир  пришёл  Спаситель. На  лицах  этих  людях  свидетели  видели  следы  от  свежих  ожогов.

        - Я  не  понимаю  такого  разговора. Поясни  мне, сколько  это  «несколько  человек?» Это  десять, двадцать, пять  или  сто? Где  эти  люди? Где  свидетели, которые  видели  этих  обожженных?

        - Свидетелей  мы  нашли  и  опросили. Они  живут  в  небольшой  деревне, рядом  с  Вифлеемом.

        - А  где  обожжённые?

        - Их  мы  не  нашли.

        - Я  так  и  думал. Понятно! Эти  иудеи  опять  что-то  подготавливают. Для  этого  распускают  всякие  небылицы. Надо  быть  ко  всему  готовым. Ладно! Что  дальше?

        - Во-вторых, опять  же  в  Вифлееме, девственница  родила  ребёнка.

        - Давно  пора. Это  лучше, чем  рожать  от  местных  мужчин. – усмехнулся  Ирод.

        - В-третьих, старик  Симеон, что  долгие  годы  сидел  при  иерусалимском  храме, помер.

        - Я  его  хорошо  помню. Он  был  стар, когда  я  был  ещё  молод. Ну  а  он-то  причём? 

        - Говорят, что  Симеон  прямо  перед  смертью  встретил  молодую  женщину  с  младенцем  на  руках  и  очень  обрадовался, а  потом  сказал:  «Отпускаешь  Ты  меня, Господи!» и  рухнул  на  землю. Симеон  много  лет  говорил  всем, что  умрёт  только  тогда, когда  увидит  Спасителя.

        - Но  это  уже  Иерусалим, а  не  Вифлеем.

        - Вифлеем  рядом  с  Иерусалимом  и, в-четвёртых. В  храме, куда  пришла  эта  женщина  с  младенцем, её  обступили  люди, а  пророчица  Анна  восьмидесяти  лет  стала  хвалить  младенца, разглядев  в  нём  Спасителя. 

        - Вы  нашли  эту  молодую  женщину?

        - Нет.

        - Почему?

        - О  событиях  в  храме  мы  узнали  только  вчера. Наша  служба  никогда  не  занималась  чудесами, колдунами  и  религией.

        - Я  тебя  не  спрашивал, чем  занимается  твоя  служба. Что  ещё? Что  говорят  римляне?

        - Кажется, что  они  успокоились, после  своей  переписи.

        - Я  не  понимаю  слова  «кажется». Ты  кто: сумасшедший, которому  что-то  может  казаться  или  мой  слуга? Я  тебя  спрашиваю! Я  спрашиваю! Я  тебя  спрашиваю?! Ладно… . Продолжай!

        - Римляне  сказали, что  несколько  дней  назад  они  видели… .

        - Сколько  «несколько?» Что  такое  «несколько?» В  который  раз  я  тебя  спрашиваю  одно  и  тоже.

        - Три  дня. Они  задержали  на  дороге  семью  с  младенцем  мужского  пола. Семья  шла  в  Египет  в  город  Матарею  на  заработки. Глава  семьи – плотник  Иосиф – человек  уже  пожилой.

        - Откуда  они?

        - Из  Назарета. Римляне  это  проверили.  

        - Римлянам  я  верю, но  Назарет  меня  не  интересует. Оттуда  ничего  хорошего  произойти  не  может  или  как  сказал  древний  Нафанаил: « Из  Назарета  может  ли  быть  что  доброе?» Об  этом  знает  вся  Иудея. Получается, что  всё  упирается  в  Вифлеем. Там  и  надо  искать. Они  там. Послушай, Осия, я  знаю, что  ты  прекрасный  отец. Скажи, чем  отличается  младенец, которому  три  месяца  от  младенца, которому  полгода?

        - Это  зависит  от  того, каким  он  родился, и  как  его  кормят. Бывают  крупные  дети, а  бывают  и  недоношенные.

        - Скажи  мне, а  сколько  времени  матери  кормят  детей  грудью?

        - Тоже  по-разному.

        - Какой  самый  больший  срок?

        - Бывает, что  и  до  двух  лет, но  редко.

        - Осия! А  я, ведь, верил  тебе, но  ты  меня  подвёл. Я  к  тебе  всегда  очень  хорошо  относился  и  ещё  ни  разу  не  гонял  тебя, как  многих  других  слуг. Настало  это  время, Осия. Ты  сам  виноват. Твои  люди  сбежали, чужестранцев  потеряли, и  ты  всё  это  проспал. А  ведь  ты  хороший  отец. У  тебя  есть  дети, и  ты  их  любишь, но  ты  их  можешь  больше  не  увидеть  или  они  тебя. Ты  достоин  смерти, Осия, но  я  даю  тебе  возможность  исправиться. Ты  пойдёшь  вместе  со  своими  людьми  в  Вифлеем, а  чтобы  ты  не  сбежал, как  твои  люди, я  пошлю  с  тобой  моих  солдат. Вы  должны  будете  перерезать, перебить  всех  младенцев  в  Вифлееме  и  его  окрестностях, которым  от  двух  лет  и  менее. Понял? Я  тебя  спрашиваю: ты  понял? Понял? Что  ты  молчишь? Понял  ты  меня  или  нет? Отвечай! Понял? Понял?

        Осия  грохнулся  на  колени  и  тихо  заплакал.

        - Господи! За  что  ты  меня  так? – простонал  он.

        - Я  тут  Господь  Бог! Я! Понял, Осия? Понял, я  тебя  спрашиваю? Понял? Ты  что, плачешь? Ты  кто? Не  ты  ли  был  у  меня  лучшим  дознавателем, пыточных  дел  мастером  и  палачом? Ты? Я  тебя  спрашиваю, ты? А  может  ты  не  идумлянин  и  тебе  жалко  иудеев? Тебе  их  жалко? Жалко? Жалко? Ты  бы  лучше  своих  детей  пожалел, Осия. Скажи  за  всё  это  спасибо  своим  сбежавшим  шпионам  и  самому  себе. Не  плачь! Меня  этим  не  разжалобить. Я  привык  к  таким  спектаклям.  

        - Избавь  меня  от  этого, великий  царь! – с  трудом  сквозь  слёзы  проговорил  Осия.

        - Могу  избавить, но  ведь  ты  же  хороший  отец  и  ты  любишь  своих  детей. Выбирай: или  твои  дети  или  чужие? Так  ты  пойдёшь  в  Вифлеем  или  нет? Пойдёшь  или  нет? Пойдёшь? Считаю  до  трёх: раз, два, …

        - Да! Пойду! Пойду! Пойду!

        - Вот  и  хорошо, вот  и  правильно! Прогуляйся  с  ротой  солдат. Здесь  недалеко. Своих  охранников  не  позабудь. Пусть  тоже  проветрятся, а  то  протухли  совсем. И  запомни, если  в  живых  останется  хоть  один  младенец, то  далее  ты  сам  знаешь, что  тебя  ждёт. Завтра  вечером  придёшь  с  докладом! Не  тяни  время  и  пошёл  вон  отсюда!


                                        *      *      *      *      *      *

 

        За  пять  дней  до  смерти  царь  Ирод  сделал  бешенную  попытку  покончить  с  собой. Лёжа  в  постели, он  начал  быстро, будто  в  исступлении, пилить  ножом  себя  по  горлу, а  когда  старый  слуга  стал  отнимать  у  него  нож, то  попытался  себя  им  истыкать. При  этом  Ирод  бился  в  истерике  и  кричал, что  даже  в  смерти  своей  он  не  волен.

        - Отняли  нож, так  хоть  дайте  мне  яду. У  вас  много  яду. Вы  все  накопили  много  яду  для  меня. Почему  вы  такие  жадные? Я  вас  спрашиваю: почему? Почему? – стонал  Ирод.

        Тело  его  распухло  и  болело  как  изнутри, так  и  снаружи. Язвы  гноились, кровоточили  и  смердели. Язык  тоже  опух, поэтому  ему  стало  трудно  говорить, а  окружающим  трудно  понимать  его. Пищу  он  более  не  принимал, но  воду  иногда  пил  небольшими  порциями. Врачи  постоянно  дежурили  рядом  с  ним, часто  меняя  повязки  и  смазывая  раны  лечебными  мазями. Когда  боли  у  Ирода  усиливались, то  врачи  давали  ему  глотать  странный  порошок, после  которого  боли  становились  намного  слабее  и  царь  спокойно  засыпал.

        Вчера  утром  он  вспомнил  о  сыне  Антипатре, который  сидел  в  подземелье  дворца   уже  год  и  велел   привести  его, но  не  для  прощания, а  для  последнего  допроса.

        - Скажи  мне, Антипатр – сын  мой, в  последний  раз, но  лучше  соври. Неужели  ты  связался  с  зилотами  и  им  покровительствовал? Неужели  ты, наслушавшись  этих  краснобаев  Иуду  и  Матфея, которых  я  сжёг  живьём, говорил  всем, что  после  моей  смерти  сорвёшь  с  великих  ворот  Иерусалимского  храма  золотого  римского  орла, установленного  мной – твоим  отцом?

        - Да! Это  правда! Именно  так  я  и  говорил.

        - Ты  говорил, что  когда  станешь  царём, то  изгонишь  римлян?

        - Этого  хотят  все, кроме  тебя, мой  отец.

        - Кто  все?

        - Иудеи.

        - А  ты  тут  при  чём? Я  твой  отец  идумлянин. Мать  твоя  самаритянка. Твой  дед  был  царём  Идумеи. Иудеи  победили  его  и  могли  уничтожить  весь  идумейский  народ, если  бы  не  он. Он  принял  иудаизм  и  вошёл  в  состав  еврейского  государства, но  на  правах  побеждённого. Ты, ведь, знал  об  этом?

        - Знал.

        - Может  ты  передумал  и  раскаиваешься? Я  прощу  тебя.

        - Нет. Я  не  передумал.

        - Получается, что  ты  хочешь  войны, смерти  и  разрушений  всего  того, что  построил  я. Какие  силы  ты  хотел  противопоставить  Риму? У  Рима  двадцать  семь  легионов. В  каждом  легионе  от  восьми  до  десяти  тысяч  солдат, каждый  из  которых  хорошо  обучен. Римляне  не  пускают  в  бой  солдата, который  прослужил  менее  пяти  лет. А  ты  кого  пустишь  в  бой? Крестьян, сапожников, мастеровых? Подумай? Подумай  ещё  о  том, сколько  стоит  вооружение  и  содержание  одного  воина? У  Александра  Македонского  было  сто  тридцать  тысяч  воинов, и  для  каждого  он  нашёл  немалые  средства.  Его  армия  имела   самое  лучшее  оружие  в  мире  по  тем  временам, а  это  очень  дорого  стоит. Вот  поэтому  его  и  называют  Великим, а  не  потому, что  ты  думал. Согласен  ты  со  мной? Скажи  последнее  слово.

        - Нет. Я  не  согласен.

        - Твоих  учителей  мы  допрашивали  с  пристрастием. Это  тех, которых  я  сжёг  заживо. Мы  понимали, что  они  глупы  или… . Я  давно  знаю, что  если  где-то  дураки  творят  глупости, то  за  их  спинами  надо  искать  очень  умных  людей. Твои  учителя – Иуда  и  Матфей  оказались  пособниками  шпионов. Мы  выудили  из  них  целую  шпионскую  сеть, которая  вела  к  парфянам  и  персам. Откажись  от  этих  людей, и  я  тебе  всё  прощу. Я  воевал  с  парфянами  и  знаю, кто  это  такие. Я  воевал  и  с  другими  врагами  и  знаю, кто  они  и  чего  хотят. Для  нас  самой  спокойной  и  надёжной  властью  является  власть  Рима. Это  наша  опора  и  наше  спокойное  будущее. Это  наш  союзник, наш  мир  и  процветание. Откажись  от  своих  мыслей  и  не  слушай  больше  предателей. 

        - Это  не  предатели. Твои  люди  пытками  добились  этих  лживых   признаний.

        - Если  бы  я  был  простым  человеком, то  ничего  бы  тебе  не  сделал, но  я  царь. Помимо  тебя  у  меня  есть  и  другие  дети  и  я  хочу, чтобы  они  жили. Прощай! 

        Разговор  их  был  коротким. Потом  Антипатра  увели  обратно  в  подземелье, а  через  час  Ирод  приказал  повесить  его, что  было  сразу  исполнено. Это  был  его  третий  сын, которого  он  приказал  казнить. В  то  время, когда  его  сына  убивали  в  подземелье  дворца, Ирод  уже  диктовал  изменения  в  своё  завещание:

        - Сыну  моему  Ироду  Архелаю  оставляю  Идумею  и  Самарею. Сыну  моему  Ироду  Антипе  оставляю  Галилею, Перию. Сыну  моему  Ироду  Филиппу  оставляю  Итурею, Трахонитскую  область  и  Аверан. Иудею  с  Иерусалимом  пусть  честно  поделят  сами.

        Не  без  удовольствия  Ирод  произнёс  последние  слова. Делёж  Иудеи  с  Иерусалимом  вызовет  между  недружными  братьями  вражду  и  на  это  он  рассчитывал.

        К  вечеру  того  же  дня  во  дворец  приехала  родная  сестра  Ирода  Соломия. Царь  попросил  оставить  их  наедине  и  взял  с  сестры  клятву, что  она  поможет  Архелаю  в  исполнении  его  тайного  завещания.

        За  три  дня  до  смерти  царь  Ирод  перестал  приходить  в  себя. В  бреду, он  называл  чьи-то  имена, но  никто  из  присутствующих  уже  не  мог  разобрать  его  слов. Некоторые  из  близкого  окружения  Ирода  потом  рассказывали, что  перед  смертью  он  звал  свою  любимую  супругу  Мариамну  ( Мариамну I ), которую  давно  задушили  по  его  приказу.

        Смерть  царя  Ирода, которую  уже  давно  ждали, была  праздником, как  он  сам  и  предвидел. Вести  об  этом  вскоре  дошли  до  Рима, где  послы  Ирода  теперь  могли  свободно  пожаловаться  императору  Августу :

        - Оставшиеся  в  живых   при  нём  были  несчастнее  даже  замученных. Лучше  ужасный  конец, чем  ужас  без  конца.

        Потом  они  рассказали  Августу  о  многочисленных  зверствах  Ирода  и  конечно  не  забыли  сообщить   о  недавнем  избиении  младенцев  в  Вифлееме:

        - Они  всех  убили, кому  от  двух  лет  и  младше. Говорят, что  среди  убитых  был  и  незаконнорожденный  сын  самого  Ирода.

        Август  выслушал  послов  с  неподдельным  интересом, а  потом  произнёс : 

        - Лучше  быть  Иродовой  свиньёй, чем  его  сыном.     

        Действительно, свинину  иудей  Ирод  не  ел  и  Август  это  знал. 

        - Но  кровь  этих  младенцев  всего  лишь  маленькая  струйка  в  огромном  потоке  крови, что  пролил  он  за  всю  свою  жизнь.

        - А  как  другие  его  дети? Я  слышал, что  за  измену  он  казнил  двух  своих  сыновей? – спросил  император.

        - Уже  не  двух, а  трёх. Перед  смертью  он  повесил  Антипатра.

        - А  остальные, что  за  люди? – рассматривая  представление  Ирода  на  своих  сыновей, поинтересовался  Август.

        - Они  и  сами  настрадались  от  него. Архелай  моложе  всех. Его  Ирод тоже  хотел  казнить, но  передумал. Антипа – человек  весёлый, любит  всякие  увеселения  и  развлечения. Они  с  Филиппом  от  отца  старались  держаться  подальше. Филипп  замкнут  по  натуре, молчалив  и  непонятен, но  мы  его  редко  видели.

        - Хорошо! Я  подумаю. Пока  на  царствие, согласно  завещанию  покойного  царя, я  их  никого  утверждать  не  стану, а  в  наследство  пусть  вступают. Приемником  Ирода  назначаю  Архелая, но  не  царём, а  этнархом, то - есть  правителем  народа. Утверждаю  ему  Идумею, Самарею  и…, и  Иудею  с  Иерусалимом.  Антипе  и  Филиппу  быть  тетрархами  над  областями, прописанными  им  Иродом.  Я  кончил. – сказал  Август  завершая  разговор.

        Иудейские  послы  с  поклонами  удалились. В  душе  они  были  очень  рады  такому  решению  императора. Идумляне  более  не  являются  царями  над  Израилем. Теперь  все  они, потомки  Ирода  Идумлянина  стали   простыми  четверовластниками (губернаторами).

        В  это  же  время  ещё  не  утверждённый  императором  Августом  и  не  вступивший  в  наследство  царевич  Ирод  Архелай  получал  множественные  поздравления. Он  видел  радость  своих  слуг, и  каждый  день  с  утра  до  вечера  наблюдал  всеобщий  праздник, вызванный  смертью  его  отца. Тоже  самое  наблюдали  и  двое  других  его  братьев.  В  стране  творилось  безвластие. Старый  царь  умер, а  новых  царей  ещё  не  было.


        Архелай  вспоминал  похороны  отца. На  Ироде  было  пурпурное  одеяние, порфира, корона, скипетр  и  драгоценные  украшения. В  тронном  зале  его  дворца  горели  свечи  и  курились  благовония. Архелай  находился  всё  время  рядом, как  никто  из  сыновей  Ирода  и  именно  он  принимал  самое  активное  участие  в  похоронах. Был  Филипп, но  он  отнёсся  к  смерти  отца  равнодушно, и  его  присутствие  на  похоронах  можно  было  сравнить  с  присутствием  чужого  человека. А  за  Антипой  пришлось  даже  съездить. Архелай  застал  его  в  нетрезвом  состоянии  в  кругу  таких  же  нетрезвых  и  весёлых  друзей.

        - У  тебя  отец  умер. – сказал  ему  Архелай.

        - У  тебя  тоже. – ответил  Антипа.

        - Ты  пойдёшь  на  похороны?

        - Это  мне  надо  спросить  у  своих  ног.

        - Перестань, брат! Вспомни  отца  и  вспомни, как  он  тебе  говорил, что  для  мужчины  нет  ничего  более  позорного, чем  шутовство.

        С  тех  пор  отношения  между  сводными  братьями  Антипой  и  Архелаем   переросли   в   открытую  вражду. Молчаливому  и  романтичному  Филиппу, как  поэту  по  натуре, не  нравился  никто, но  при  этом  ему   был  ближе  лёгкий  по  характеру  и  совсем  безвольный  брат  Антипа, с  которым  он, кстати  говоря, редко  виделся, как  и  со  всеми  своими  другими  родственниками. Антипа  вскоре  даже  создал  коалицию  против  Архелая, пригласив  в  неё  своего  брата  Филиппа  и  уже  во  второй  раз, поехал  посольством  в   Рим, чтобы  передать  прошение, якобы, от   всего  иудейского  народа  самому   римскому  императору  о  тупости  и  деспотичности  Архелая, чтобы  получить  Иудею  вместе  с  Иерусалимом. Кстати  сказать, потом  в  Рим  явился  и  сам  Архелай, который  просил  у  императора  царский  титул. Август  продержал  его  целых  два  месяца  при  себе, изучал  его, но  просимого  не  дал.

        Умершего  царя  Ирода  на  великолепном  катафалке  провезли  по  Иерусалиму  в  сопровождении  его  бывших  слуг, родственников  и  огромного  количества  римских  солдат  и  более  никто  его  не  видел. Нашлись  люди, которые  потом  долгое  время  искали  могилу  царя, чтобы  вышвырнуть  из  неё  труп, но  найти  не  могли. О  месте  захоронения  Ирода  долго  ходили  самые  противоречивые  слухи. Кто-то  говорил, что  его  схоронили  на  дне  моря, но  не  уточняли  какого. Другие  указывали  на  крепость  Массаду, третьи  уверяли, что  видели, как  ночью  солдаты  везли   его  в  сторону  Иродии. Могилу  царя  Ирода  обнаружат  археологи  только  в  2007  году.

        При  жизни, Ирод  никогда  не  именовался  Великим. Он  даже  боялся  этого  прозвища  перед  Римом. Таким  титулом   мог  называть  его  только  старый  слуга, да  и  то  в  шутку. Ирод  ценил  этого  слугу  более  всех  других, считал  другом  и  многое  прощал  ему. В  то  время  в  Риме  царя  Ирода  называли  Иродом  Идумлянином  или   Иродом  Строителем. Ни  о  каком  Великом  даже  речи  быть  не  могло. Спустя  несколько  веков, такое  прозвание  ему  дали  историки, чтобы  отличить царя  Ирода-отца  ото  всех  его  более  мелких  потомков. Всё  своё  правление  он  предотвращал  войну  с  Римом, которая  всё  же  случилась  в  64  году  нашей  эры, после  чего  государство  Израиль  перестало  существовать. Основная  масса  еврейского  народа  в  тот  год  была  убита  римлянами, замучена  до  смерти, изнасилована,  сожжена, утоплена ( Геннесаретское  море)  или  распята. Другая  часть  была  продана  с  семьями  в  рабство  и  расселена  по  всей  Европе. Был  сожжён  и  разобран  Иерусалимский  храм. Многие  части  его  на  баржах  и  платформах   были   отправлены  морем  в  Рим. По  сей  день  в  Ватикане  многие  верующие  входят  в  один  из  храмов  по  одной  из  лестниц, и  делают   это  только  на  коленях. Они  молятся  на  каждой  ступеньке  отдельной  молитвой, чтобы  грешникам  в  аду  стало  легче, потому  что  именно  по  этой  лестнице  когда-то  поднимался  в  Иерусалимский  храм  Сам  Спаситель, Его  Мать  и  все  Его  апостолы, а  происходило  это  совсем  не  в  Риме. Лестница  была  привезена  ещё  в  те  далёкие  годы  из  самого  Иерусалима.

        Семидневный  траур  по  двадцать  девятому  царю  Иудеи  не  получился. Это  раздражало  Архелая. Он  не  выполнил  тайного  завещания  отца, которому  давал  слово. Его, Архелая, открыто  поздравляли  и  у  этих  людей  были  светящиеся  от  радости  лица.

        « У  них  светятся  лица, потому  что  они  скоро  сожрут  меня  и  моих   братьев  Антипу  и  Филиппа. – думал  Архелай. – Неужели  они  не  понимают, что  у  меня  горе? Мне  нужно  их  уважение  к  моему  горю. Оно  мне  сейчас  важнее  даже  самого  горя».

        Через  некоторое  время  пришло  известие  из Рима, которое  больно  ударило  по  всем  трём  братьям. Мало  того, родной  брат  Архелая  Антипа  и  сводный  брат  Филипп  начали  открыто  создавать  коалицию  против  Архелая  из-за  Иудеи  и  Иерусалима. Вскоре  Ирод  Антипа  отправился  в  Рим  и  Архелай  понял, что  и  ему  обязательно  там  нужно  быть, но  начиналась  пасхальная  неделя. В  Иерусалим  шли  евреи  со  всех  сторон, и  все  они  были  настроены  против  Рима, против  покойного  царя  Ирода  и  против  всех  его  потомков. Архелай  понял, что  уезжать  ему  никак  нельзя, чтобы  не  выпустить  ситуацию  из-под  контроля  и  остался.   

        Сначала  молодой  этнарх  вёл  переговоры  со  своим  народом, но  безуспешно. Переговоры  переросли  в  бунт. Архелай  вспомнил  тайное  завещание  отца  и  бросил  на  бунтовщиков  всю  свою  армию  вместе  с  кавалерией. При  этом  он  сам  проявил  « воинскую  доблесть»  и  первым  пошёл  в  атаку. В  итоге  было  перебито  три  тысячи  человек  прямо  в  храме. На  это  Архелай  сказал: «Дураков  и  в  храме  бьют». С  этого  дня  его  стали  называть  достойным  сыном  своего  отца. Через  несколько  месяцев  история  об  избиении  в  Иерусалимском  храме  стала  известна  всей  Вселенной, как  тогда  называли  страны  акватории  Средиземного  моря  и  люди  говорили, что  на  место  одного  Ирода  пришёл  Ирод  другой. В  течение  всего  своего  десятилетнего  правления  этнарх   Архелай  боролся  и  воевал  только  со  своим  народом, но  на  пике  этого  великого  противостояния, император  Август  в  шестом  году  нашей  эры  отправил  его  за  крайнюю  жестокость  в  ссылку  на  пожизненно  в  далёкую  и  холодную  Галлию ( нынешняя  Франция), а  всё  имущество  его  конфисковал. С  тех  пор  землями, которыми  он  владел, стали  управлять  ставленники  Рима – прокураторы.

        Брат  Ирода  Архелая  Ирод  Антипа, который  перенял  от  отца  только  любовь  к  застольям, веселью  и  интригам, на  старости  лет  тоже  будет  отправлен  туда  же  в  ссылку, но  произойдёт  это  значительно  позже, в  тридцать  девятом  году  нашей  эры. Виной  этому  станет  донос  его  родного  племянника  Ирода  Агриппы, который  напишет  императору  Калигуле  о  заговоре  Антипы  с  парфянским  царём  Артабаном  и  давней  причастности  его  к  заговору  Луция  Элия  Сеяна – казнённого  бывшего  командующего  преторианской  гвардией.

        О  третьем  брате-правителе  Ироде  Филиппе  известно  следующее. Древнеримский  историк  Иосиф  Флавий  пишет  о  нём: « Его  правление  отличалось  мягкостью  и  спокойствием. Он  провёл  всю  свою  жизнь  в  пределах  подчинённой  области. Когда  ему  случалось  выезжать, он  делал  это  в  обществе  нескольких  избранных. При  этом  за  ним  всегда  возили  его  кресло, сидя  на  котором  он  творил  суд. Если  по  пути  к  нему  являлся  кто-нибудь  с  жалобой, то  он, недолго  думая, тут  же  ставил  кресло, садился  на  него  и  выслушивал  обвинителя. Виновных  он   подвергал  наказанию, а  невиновных  тут  же  отпускал. Умер  в  Юлиаде. Правил  тридцать  семь  лет. Похоронен  в  мавзолее, который  заранее  построил  для  себя  сам. Потомства  не  оставил».


 

                                        Г  Л  А  В  А      В  Т  О  Р  А  Я.    

                                                                       

                                                                     « Из  Египта  воззвал  я  Сына  Моего».  

                                                                                                          Пророк  Осия.

                                                                                                                                                                                                                                                                

        Два  года  года  подряд, проживая  в  Матарее, Мария   просыпалась  до  восхода  солнца. Точнее  сказать, её  будили  соседи, которые  с  завидной  регулярностью, каждое  утро  встречали  новый  день  одним  и  тем  же  ритуалом. Под  утро  на  улице, где  семья  Марии  снимала  маленькую  комнатушку,  и  которая  своим  свободным  концом  смотрела  на  восток  в  пустыню, собирался  чернокожий  народ. В  одном  и  том  же  месте  они  постоянно  разжигали  большой  костёр  и   ближе  к  рассвету  толпа, состоящая  только  из  мужчин, юношей  и  мальчиков, пританцовывая, начинала  двигаться  у   огня. Сначала  они  делали  это  медленно  и  сонно, но  потом  темп  ускорялся. Чёрные  женщины  и  их  дочери  при  этом  составляли  внешний  круг. Им  было  запрещено  подходить  к  священному  костру. Таков  был  закон. Ближе  к  рассвету  все  они  начинали  петь  на  неизвестном  Марии  языке: « Ео - мгбамба, ео - ро, ео, ео  ро. Ео – мгбамба,ео – ро, ео, ео  ро». Эти  слова  они  могли  повторять  до  бесконечности, но  разодетый  в  перья  шаман  с  маской  на  лице  останавливал  их  резким  жестом  и, указывая  на  первый  луч  солнца, выкрикивал: « Ыса!» С  этого  момента  для  всех  них  начинался  новый  день. Ритуал  заканчивался, и  женщины  подходили  к  угасавшему  костру. Теперь  они  имели  право  к  нему  подойти  и  набрать  для  своего  домашнего  очага  угольки. Эти  угольки  уже  считались  благословлёнными, и  огонь  от  них  должен  был  принести  в  их  дома  удачу. Были  у  них  и  другие  ритуалы, но  Мария  не  вдавалась  в  подробности  чуждой  иудеям  религии. Этот  народ  называл  себя  хамаями  и  родина  их  находилась  где-то  южнее  Эфиопии. Хамаи  гордились  тем, что  ранее  никто  и  никогда  не  сумел  их  завоевать  и  что  ни  один  хамай  никогда  не  был  ничьим  рабом. Маленький  народ   за  это  благодарил  своих  богов  и  сильную  любовь  к  своим  обычаям  и  к  своей  вере, которая  сплачивала  их  вместе, как  единое  целое  во  время  всех  войн. Хамаи  считали  себя  старше  египтян  и   рассказывали, что  в  их  краях  стоят  такие  же  пирамиды, как  и  в  Египте, но  они  ещё  более  древние. Сейчас  часть  хамаев  проживала  в  Египте. Их  небольшой  народ  был  всё  же  побеждён  и  изгнан  со  своей  земли. Остаткам  хамаев  пришлось  покинуть  родные  места, и  большая   их  часть   переселилась  сюда, в  Египет, где  они  добывали  себе  пропитание  тяжёлым  трудом  по  найму. Тем  же  самым  занимались  и  немногочисленные  еврейские  семьи, которые  жили  вперемежку  с  разными  другими  народами  в  городах  и  посёлках  по  всему  египетскому  государству. Помимо  хамаев  и  евреев   в  Египте  проживали  греки, арабы, персы, берберы, сирийцы, нубийцы, финикийцы, эфиопы, алжирцы, фуры, афары, беджи, канури  и  многие - многие  другие  племена, так  что  коренное  население  этого  древнего  государства  копты  уже  давно  не  были  большинством. Изо  всех  этих  наций  складывался  новый  народ, который, как  и  каждый  народ, вообще, был  явлением  быстротекущим  и  не  желающим  застывать  на  месте, как  болото, а  желающим  снова  перерождаться  во  времени  в  другие  народы.

        Евреи  считали, что  хамаи  являются  прямыми  потомками  Хама  и  что  сама  жизнь  гонит  их  жить  ближе  к  Израилю. Самим  хамаям  об  этом  никто  не  говорил, боялись, что  они  обидятся. Хамаи  продолжали  поклоняться  огню, солнцу  и  исповедовать  некоего  своего  бога  Ысу, о  котором  никому  не  рассказывали  и  в  тайны  своей  религии  никого  из  посторонних  не  посвящали.

        Мария  не  общалась  с  ними  и  даже  не  думала  делать  этого, но  стоило  всей  её  маленькой  семье  приехать  сюда, в  городок  Матарею, который  находился  рядом  со  столицей  Египта ( ныне  пригород  Каира), то  через  день  к  ней  с  визитом  явились  две  пожилые  чернокожие  женщины, которые  сказали:

        - Рядом  с  вашим  домом  был  источник  с  вонючей  протухшей  водой. В  тот  день, когда  вы  появились  здесь, вода  в  источнике  стала  чистой  и  хорошей. Хамаи  стали   называть  вас  святым  семейством  и  если  вам  будет  нужна  помощь, то  мы  поможем.

        Потом  они  поглядели  на  младенца  и, узнав, что  того  зовут  Иисус, очень  удивились, потому  что  сокращённо  это  имя  было  похоже  на  имя  их  верховного  божества. Вскоре, в  знак  своего  уважения, хамаи  посадили  рядом  с  домом  Марии  саженец  сикаморы  и  кусты  роз. 

        Мария  с  младенцем, мужем  Иосифом  и  его  младшим  сыном  Иаковом, который  был  младше  Марии  всего  на  три  года,  проживали  теперь  в  Матарее. Иаков, которому  в  то  время  было  шестнадцать  лет,  присоединился  к  ним  ещё  в  Вифлееме, почти  перед  самым  их  отъездом  в  Египет. Личного  участия  в  переписи, дети  Иосифа  не  принимали. Это  было  совсем  не  обязательно  при  наличии  на  ней  самого  главы  семейства, который  обязан  был  предъявить  переписчикам  список  всех  своих  потомков, утверждённый  и  подписанный  городскими  властями  Назарета  и  не  более.                                                                                                                    

        В  то  время  Иосиф  имел  мечту  остаться  и  обосноваться  в  городе  царя  Давида, на  родине  предков, навсегда. Своих  четверых  сыновей  и  двух  дочерей  от  первого  брака  он  вырастил. Те  уже  давно  не  нуждались  в  нём, кроме  Иакова  и  вели  своё  хозяйство  сами, воспитывали  детей  и  даже  внуков, как  его  старший  сын  и  старшая  дочь. В  их  доме  в  Назарете  оставался  хозяйничать  один  из  сыновей  Иосифа  Иуда, и  за  дом  можно  было  не  беспокоиться. Мария  тоже  хотела  остаться  в  Вифлееме. Она  тоже  происходила  из  колена  Иудина  и, во-вторых, рядом  находился  Иерусалим, где  она  могла  часто  посещать  богослужения  и  где  с  трёхлетнего  возраста   воспитывалась  при   Иерусалимском  храме.

        Однако, остаться  в  Вифлееме, где  они  два  месяца  снимали  комнату, не  пришлось. Вокруг  них  бродили  тревожные  слухи  о  том, что  некие  люди  ищут  какого-то  младенца  царского  рода, чтобы  убить  его. Один  раз  к  ним  зашли  два  подозрительных  человека. Они  очень  интересовались  новорождённым, но  вскоре  ушли. Иосифа  тогда  дома  не  было. Потом  приехал  из  Назарета  младший  сын  Иосифа  Иаков  с  подобными  историями  и  той  же  ночью  Иосифу  приснился  Ангел  Божий, который   приказал ему, что  семейство  должно  бежать  в  Египет. Второй  раз  в  жизни  видел  старый  Иосиф  во  сне  ангела.   Первый  раз  он  увидел  его  недавно, менее  года  назад. Ангел  в  том  сне  сказал  Иосифу, чтобы  он  не  обижал  жены  своей  Марии, что  она  родит  сына  от  Святого  Духа  и  что  Иосиф  должен  будет  назвать  сына  Иисусом. Иосиф  во  сне  в  серьёз  начал  доказывать  ангелу, что  он  не  является  мужем  Марии, что  он  просто  обручён  с  нею, что  он  её  дальний  родственник  и  в  постель  с  Марией  никогда  не  ложился  и  не  ляжет, но  сон  закончился. Иосиф  обычно  быстро  забывал  сны, но  этот   запомнился   ему  хорошо  и  надолго. Проснувшись, он  даже  посмеялся  над  своей  наивностью, с  которой  он  пытался  что-то  объяснить  тому  ангелу. Вскоре  оказалось, что  Мария  беременна. Иосиф  долго  не  мог  и  не  хотел  этого  понимать. Он  допытывался  у  Марии, но  та  всё  отрицала. Иосиф  хорошо  знал  её  и  готов  был  верить  ей – воспитаннице  Иерусалимского  храма, которая  четыре  года  прожила  в  его  доме, не  выходя  за  его  пределы, занимаясь  хозяйством, и  всё  своё  свободное  время, посвящая  чтению  священных  книг. Мало  того, Мария  имела  манеры  не  как  у  девушек  из  простых  семейств. В  ней  жила  самая  настоящая  царственность  в  самом  её  высоком  понимании, но  при  этом  совсем  не  было  высокомерия. Все  четыре  года  своего  пребывания  в  доме  Иосифа, она  была  молчаливой, постоянно  находясь  в  молитвах  и  строго  соблюдая  посты. Носила  Мария  только  длинные  чёрные  одежды  и  лишь  по  праздникам  надевала  под  свой  большой  чёрный  плат  простой  беленький  платочек. Какие  одежды  Мария  носила  ближе  к  телу, он  не  знал, потому  что  никогда  не  видел  их. Иосиф  прекрасно  понимал, что  такая  тихая  и  скромная  праведница  с   её  царственной  походкой  и  таким  же  царственным  поведением  не  могла  иметь  связей  на  стороне. К  тому  же, он  знал, что  Мария  давала  Богу  обет  безбрачия. Однако, беременность-то  была  настоящей. Старый  Иосиф  смотрел  на  бледное  худенькое  лицо  Марии, на  её  высокую  узкую  фигурку, одетую  во  всё  чёрное  и  никак  не  понимал  этого. Не  сходилось, а  снам  он  не  верил.

        Тем  не  менее, Мария  родила, находясь  даже  в  девственном  состоянии, что  было  ещё  более  непонятно  и  совсем  уж  чудно. Получалось, что  она  была  честна, и  его  сон  тоже  был  правдой, поэтому  второму  подобному  явлению  Ангела  Божия  во  сне, Иосиф  всё  же  поверил.

        Заработав  в  Вифлееме  немного  денег  и  сложив  их  вместе  со  своими  прежними  небольшими  накоплениями, Иосиф  купил  молодого  осла, провизию  и  под  утро, пока  жители  Вифлеема  ещё  спали, он  с  семьёй  покинул  город. Мария, держа  младенца  на  руках, ехала  на  осле, а  Иосиф  с  сыном  Иаковом  шли  впереди.

        Старый  плотник  Иосиф  ранее  уже  бывал  в  Египте. Он  ходил  туда  в  юном  возрасте  на  заработки  с  бригадой  плотников, когда  ещё  не  был  женат. И  вот  теперь, под  старость  лет, вместо  того, чтобы  тихо  и  мирно  сидеть  у  своего  домашнего  очага  в  уюте  и  радоваться  долгожданному покою, он  снова  был  вынужден  шагать  в  ту  же  сторону  на  встречу  неизвестности, чтобы  там, в  чужой  стране  и  в  чужих  людях, работать, как  каторжный  и  своим  трудом  стараться  прокормить  свою  семью. Но  Иосиф  не  роптал  на  Бога. Он  знал  Писание  и  помнил, что  сказал  сам  Господь  Бог  Адаму  и  Еве, закрывая  за  ними  врата  Рая. Бог  не  говорил  им, чтобы  те  отдыхали  на  земле  и  не  говорил  ничего  про  старость. Получалось, что  любой  человек  должен  был  работать  постоянно, чтобы  в  поте  лица  своего  добывать  хлеб  свой  и  делать  это  он  должен  был  всю  свою  жизнь.


                                                 *     *     *     *     *     *

        И  вот  уже  прошло  два  года  их  пребывания  в  Египте. Жизнь  в  Матарее  для  святого  семейства  была  тихой, спокойной, но  тяжёлой. Иосиф  и  Иаков  каждый  день  недели  кроме  субботы  работали, а  Мария  готовила  еду  и  занималась  маленьким  сыном. Иисус  для  своего  возраста  уже  хорошо  говорил  и  очень  любил  слушать, но  бывшая  воспитанница  Иерусалимского  храма  сказок  почти  не  знала, поэтому  она  читала  ему  главы  из  Писания  или  рассказывала  истории  из  своей  жизни:

        - Отца  моего  звали  Иоаким, а  маму  мою  звали  Анна. Жили  они  в  городе  Назарете, что  находится  в  Галилее. Это  далеко  отсюда. Они  были  людьми  добрыми, милосердными  и  смиренными. Они  любили  Бога  и  людей  и  так  дожили  до  старости, но  своих   детей  у  них  не  было. Это  очень  огорчало  их. Если  нет  детей, то  кто  после  смерти  будет  молиться  за  их  души? Бездетность  у  нас  считается  большим  наказанием. Мои  родители  всю  жизнь  просили  Бога, чтобы  Бог  послал  им  ребёнка  и  даже  дали  слово, что  если  у  них  родится  младенец, то  посвятят  его  на  служение  Богу. Бог  услышал  их, и  родилась  я – твоя  мама, а  родители  мои  были  уже  очень  стары. Когда  мне  исполнилось  три  года, они  решили  выполнить  своё  слово. Я  помню, что  пришло  много  родственников  и  соседей, которые  привели  моих  сверстниц. Все  дети  были  очень  красиво  одеты  и  я  тоже. Потом  я  помню, как  меня  с  духовным  пением  подвели  к  лестнице  иерусалимского  храма. Мои  подружки  стояли  рядом  со  мной  с  зажжёнными  свечами. В  моих  руках  тоже  была  свеча. Мне  было  грустно  и  маленько  страшно. Я  не  хотела  прощаться  с  папой  и  с  мамой, но  родители  поставили  меня  на  первую  ступеньку  лестницы  и  сказали, чтобы  я  пошла  наверх. А  лестница  у  храма  большая, но  там  всего  лишь  пятнадцать  ступенек  по  числу  псалмов, которые  поют  священники  при  входе  в  храм. Ступеньки  там  высокие, но  я  послушалась  родителей  и  сама, старательно, без  посторонней  помощи  взошла  на  самый  верх  этой  лестницы. Там  уже  стояли  священники  и  первосвященник. Первосвященник  благословил  меня, взял  на  руки  и  понёс  в  храм  показать  мне  Святая  Святых. Сам  первосвященник  всего  лишь  только  один  раз  в  год  имел  право  туда  войти. Родители  мои  ушли  домой, а  я  осталась  жить  при  храме, где  с  другими  девочками  обучалась  рукоделию, Закону  Божию, читала  Священное  Писание, молилась  и  строго  соблюдала  посты.  Там  я  прожила  одиннадцать  лет  и  там  дала  обет, что  посвящу  свою  жизнь  только  Богу  и  никогда  не  выйду  замуж. Слово  своё  я  держу  по  сей  день. Иосиф  мне  не  муж. Он  мой  дальний  родственник  и  он  согласился  взять  меня  из  храма  к  себе, потому  что  в  храме  мне  больше  жить  было  нельзя. Было  мне  тогда  четырнадцать  лет.

        Маленький  Иисус  внимательно  слушал  и  иногда  задавал  вопросы:

        - А  почему  тебя  не  взяли  родители? – спросил  он.

        - Потому  что  они  были  старенькие  и  к  тому  времени  уже  умерли.

        - А  что  такое  умерли? – удивлённо  спросил  малыш.

        - Тебе  этого  пока  не  надо  знать. – сказала  Мария.

        Она  ещё  никогда  не  говорила  сыну  о  смерти  и  даже  не  упоминала  об  этом. Если  они  с  ним  случайно  находили  мёртвую  муху  или  жучка, то  Мария  говорила  Иисусу, что  те  спят. Как-то  раз  малыш  наткнулся  около  дома  на  погибшую  от  яда  мышь  и  прошептал:

        - Мама! Здесь  мышка  спит. Пойдём  отсюда. Не  будем  ей  мешать.

        После  рассказа  о  детстве  Иисус  вдруг  удивил  её:        

        - Мама, а  я  помню  тебя, когда  ты  была  маленькой. 

        - Ты  не  можешь  этого  помнить. Тебя  тогда  ещё  не  было. – улыбаясь  сказала  Мария.

        - Нет! Я  помню! Я  видел  тебя  и  хотел, чтобы  ты  стала  моей  мамой.

        Иисус  часто  удивлял  Марию  своими  вопросами, суждениями, ответами  и  словами. Мария, как  и  любая  хорошая  молодая  мать, считала  своего  ребёнка  особенным, но  не  только  потому, что  была  его  матерью.  У  неё  были  другие  вполне  веские  причины  и  доказательства  считать  его  именно  таковым. Прежде  всего,  она  сама  происходила  из  рода  царя  Давида, а  согласно  пророчествам  только  из  этого  рода  мог  появиться  на  свет  Мессия. Но  это  доказательство  было  слишком  туманным  и  неопределённым, если  бы  не  другие  обстоятельства. Когда  Мария  была  беременна, Иосиф  отправил  её  в  гости  к  родственникам, что  были  из  сословия  коэнов (священнослужителей  из  рода  Аарона – брата  пророка  Моисея), где  она  прожила  целых  три  месяца. Мария  не  знала, почему  Иосиф  принял  такое  решение, но  догадывалась.

        Её  родственники  Захария  и  его  жена  Елисавета   были  людьми  пожилыми  и  тоже  бездетными, как  когда-то  и   родители  самой  Марии. Однако, старая  Елисавета, к  моменту  прихода  Марии, была  уже  на  седьмом  месяце  беременности.

        - У  меня  родится  сын, и  мы  с  Захарией  дадим  ему  имя  Иоанн. Я  это  точно  знаю. Мы  всю  жизнь  об  этом  Бога  просили. – прошептала  Елисавета, когда  они  с  Марией  были  наедине.

        - Скажи  мне, достопочтимая  Елисавета, откуда  ты  знаешь, что  у  тебя  родится  сын, а  не  дочь? – спросила  Мария  и  тогда  Елисавета  рассказала  престранную  историю:

         - Муж  мой  Захария  кадил  в  скинии  и  там, в  святилище, увидел  настоящего  Ангела  Божия. Ангел  стоял  по  правую  руку  жертвенника  кадильного, где  курился  фимиам ( ладан ). Захария  испугался, а  Ангел  говорит  ему « Не  бойся  меня, Захария, ибо  услышана  молитва  твоя. Елисавета  родит  тебе  сына, и  наречёшь  ему  имя  Иоанн. Он  будет  велик  перед  Господом  и  предшественником  перед  Спасителем». Захария  не  поверил  и  стал  с  молитвою  быстрее  кадить  перед  собой  и  пред  ним. Тогда  Ангел  обиделся  и  говорит: «Я – Архангел  Гавриил. За  то, что  ты  не  поверил  мне, будешь  немым  и  не  сможешь  сказать  ни  слова, пока  не   поверишь». А  в  это  время  молящийся  люд  ждал  Захарию  и  удивлялся, что  того  долго  нет. Пришлось  им  сходить  за  Захарией, а  тот  стоит  в  святилище, как  столб  и  сказать  ничего  не  может. Так  и  вынесли  его  от  туда  под  локти. Люди  поняли, что  ему  было  видение. Захария  потом  ожил, но  полгода  ничего  сказать  не  мог. Теперь  ты  понимаешь, почему  я  рожу  сына? Веришь  ли  ты  мне?

        - Верю! Я  и  сама  видела  Архангела  Гавриила. Я  никому  не  рассказывала  об  этом  и  не  хочу.

        - Мне, твоей  родственнице  ты  можешь  рассказать.

        - Это  было  два  месяца  назад. Я  была  дома  одна  и  читала  Священное  Писание. Вдруг  вижу, что  напротив  меня  стоит  Архангел  Гавриил. Я  тоже  испугалась, но  Он  сразу  же  успокоил  меня. Он  сказал: «Радуйся  Благодатная! Господь  с  Тобою! Благословенна  ты  между  жёнами». Потом  Он  сказал  мне, что  на  меня  сойдёт  Дух  Святой, и  сила  Всевышнего  осенит  меня, что  я  рожу  сына, который  будет  Сыном  Божиим.  

        - А  что  ты  сказала? – спросила  Елисавета.

        - Я  ответила  Ему, что  я  раба  Господня  и  что  пусть  всё  будет  по  слову  Его.  

        - Правильно  ты  Ему  ответила. Благословенна  ты  между  жёнами, и  благословен  плод  чрева  твоего! Я  никому  не  скажу  об  этом. Никому. Я  тоже  верю  тебе. Прославим  Бога!

        - Величит  душа  моя  Господа  и  возрадовался  дух  мой  о  Боге, Спасителе  моём, потому  что  Он  обратил  своё  внимание  на  смирение  рабы  Своей. Сотворил  мне  величие  Сильный, и  свято  имя  его  и  милость  Его  в  роды  родов  к  боящимся  Его.

        - И  откуда  мне  радость-то  такая, что  Матерь  Господа  моего  пришла  ко  мне? – тихо  произнесла  Елисавета,  глаза  у  которой  блестели, а  по  щекам  катились  слёзы.

        Потом  Мария  вспомнила  роды. Повитуха  из  Вифлеема  долго  приказывала  ей  тужиться, но  из  этого  ничего  не  получалось. Мария  мучилась  от  схваток. Повитуха  была  немолодой  и  очень  опытной  в  своём  ремесле  женщиной. Вскоре  она  сделала  открытие, которое  потрясло  её  саму:

        - А  ведь  ты  невеста  неневестная. Ты  же  дева. – вдруг  удивлённо  произнесла  повитуха.

        - Скажи  мне, как  можно  из  боку  чистого  родиться? – простонала  ей  вопросом  Мария.

        - Спроси  у  Бога, а  не  у  меня. Только  у  Него  возможно  всё. – ответила  ей  женщина  и  неожиданно  для  самой  себя  оказалась  права.

        Это  было  уже  третье, самое  неопровержимое  доказательство  исключительности  рождения  Иисуса  в  отличие  от  других  детей. Четвёртым  была  звезда, под  которой  он  родился, и  которая  исчезла  вскоре  после  его  рождения. Пятым  было  преследование  властей  некоего  младенца  царского  рода  из  Вифлеема. Всё  сходилось  на  Иисусе, и  даже  самоочищение  одного  из  Матарейских  источников, находившегося  прямо  за  их  домом, тоже  было  одним  из  этих  доказательств  для  Марии.


 

           

                                          *      *      *      *      *     *

 

         Иосиф  и  Иаков  возвращались  с  работы  поздно. Оба  они  сильно  уставали  за  день. В  последние  полгода  они  уходили  из  дома  затемно. Сначала  им  надо  было  дойти  до  Каира, где  они  нашли  богатый  заказ, отработать  там  весь  день, а  потом  вернуться. Иногда  сил  на  обратную  дорогу  не  хватало, и  тогда  они  оставались  ночевать  там. Старый  Иосиф  всё  чаще  и  чаще  вспоминал  родину, которую  он  не  один  раз  прошёл  вдоль  и  поперёк, подыскивая  заказчиков. Закрывая  глаза, он  представлял  воды  Средиземного  моря  и  тянущуюся  вдоль  него  низменность   приморской  равнины, пик  горы  Кармил  и  рядом  с  нею  длинную  цепь  гор  с  круглыми  и  бесформенными  очертаниями. С  восточной  стороны  эти  горы  спускались  в  глубокую  впадину  Эл-Гора  или  долины  иорданской, за  которой  начинаются  горы  Моавские  и  Галаадские. Гористая  полоска  известняковых  гор, занимающая  пространство  между  приморской  низменностью  и  долиной  Иордана, делилась  на  две  большие  части  и  прерывается  долиной  Ездрилонской. Южная  часть   называлась  Иудеей, а  северная – Галилеей.

        По-еврейски  слово  «галиль»  означает  округ. Первоначально  это  название  относилось  к  двадцати  городам, которые  царь  Соломон  отдал  Хираму  в  вознаграждение  за  поставку  строевого  леса. Хирам  был  очень  недоволен  этим  подарком  и, презрев  всю  эту  местность, назвал  её  отвратительной. Наверное, с  тех  самых  пор  Галилее  суждено  стать  в  презрении. С  давних  пор  этот  округ  сделался  прибежищем  смешанного  населения  и  даже  стал  называться  «Галилеей  языческой».

        Северную  границу  равнины  Ездрилонской  тоже  составляют  горы, которые  идут  с  востока  на  запад  к  Средиземному  морю. В  центре  этих  гор  находится  известняковое  ущелье  и  небольшая  долина, которая  сначала  представляет  узкую  полоску, но  потом  расширяется.

        Иосиф  с  наслаждением  вспоминал, как  очаровательно  выглядит  эта  долина  после  весенних  дождей, если  смотреть  на  неё  взойдя  на  гору. Именно  там, на  склоне  небольших  холмов, находился  его  родной  город  Назарет  с  его  домами  из  белого  камня  и  многочисленными  садами, разбросанными  среди  них. Не  случайно  город  имел  такое  название. Оно  напоминало  еврейское  слово  «ветвь» ( «нецер»).

        - Пора  домой. – сказал  Иосиф  глядя  на  Иакова  и  Марию.

        Маленький  Иисус  непонимающе  посмотрел  на  них. Иосиф  заметил  его  взгляд  и  добавил:

        - Когда  этот  ребёнок  только  родился  и  был  ещё  совсем  маленьким, мне  часто  хотелось  поговорить  с  ним, как  со  взрослым. У  него  уже  тогда  были  очень  умные  глаза. Таких  детей  у  меня  раньше  не  было.

        - Он  не  понимает, что  значит  идти  домой. Он  не  знает  другого  дома, кроме  этого. – пояснил  Иаков.

        - Это  не  наш  дом, малыш. У  нас  есть  другой  дом. – произнесла  Мария, глядя  на  сына.

        - Когда  вырастешь, то  сам  себе  построишь  дом, а  может  целый  город  или  даже  царство. – сказал, глядя  на  маленького  Иисуса  Иаков.

        - Силы  каждый  день  всё  больше  и  больше  оставляют  меня. Боюсь, что  помру  на  чужбине  и  похоронен  буду  в  чужой  земле. – продолжил  Иосиф.

        - Прости, отец, но  тебе  нельзя  умирать.

        - Я  не  хочу  умирать, не  собираюсь, но  всё  может  быть. Я  уже  давно  не  молод. Хотелось  бы  лежать  в  своей  земле, в  вифлеемской, но  там  зверствует  Архелай. Придётся  возвращаться  в  Назарет.

        - Смотри, отец, как  смотрит  на  тебя  Иисус. Он  опять  чего-то  не  понимает. Что  ты  не  понимаешь, малыш?

        - Что  такое  умереть? Как  ты  это  будешь  делать?

        - Не  знаю? Это  очень  трудный  вопрос. Тебе  ещё  рано  думать  об  этом. У  тебя  ещё  вся  жизнь  впереди.  – ответил  ему  Иосиф.  

        - А  что  такое  жизнь? – снова  спросил  Иисус  и  задумался.

        - Жизнь – это  сложная  штука.

        Оставшись  наедине  с  собой, Иосиф  вспомнил, что  Ангел, явившийся  к  нему  во  сне  в  Вифлееме, приказывал  бежать  с  семейством  в  Египет  и  более  других  команд  не  давал. Иосиф  боялся  нарушить  Его  приказ, поэтому  помолившись  на  ночь, попросил  у  Бога  совета. 

        Вскоре  вся  семья  покинула  Матарею . В  пятом  веке  нашей  эры  на  месте  их  египетского  проживания  была  построена  церковь, которая  сохранилась  до  наших  дней, а  местное  население  долгое  время  с  радостью  показывало  путникам  источник  с  хорошей  чистой  холодной  водой  и  старую  сикамору.


        Новый  дом  в  Назарете, а  точнее  старый  дом  Иосифа, понравился  Иисусу  более  их  прежнего, в  Матарее. Это  уже  была  не  отдельная  маленькая  комнатушка, а  целый  дом  с  надворными  постройками, где  Иосиф  с  сыновьями  занимался  своим  плотницким  ремеслом, а  вдоль  стен  которого, вились  виноградные  лозы. Таких  домов  в  Назарете  было  великое  множество, и  все  они  были  построены, словно  по  одному  проекту  за  редким  исключением.

        Дом  Иосифа  был  типовым, как  бы  сказали  сейчас. Посередине  большой  комнаты  висела  лампа, а  в  выступе, сделанном  в  стене, размещался  деревянный  шкаф, выкрашенный  яркими  цветами. В  нём  находилось  несколько  книг  и  другое  ценное  имущество  семьи. На  лавке, стоящей  вдоль  стены, лежали  свёрнутые  пёстрые  одеяла, которых  расстилали  на  ночь  в  качестве  лежанок. Возле  входной  двери, со  внутренней  стороны, стояли  водоносные  кувшины, в  которых  были  набросаны  по  нескольку  зелёных  веток  для  придания  воде  свежести  и  ароматного  вкуса. Рядом  с  ними  на  другой  лавке  находилась  недорогая  чистая  глиняная  посуда, используемая  во  время  принятия  пищи  или  её  приготовления. Посередине  комнаты  стоял  деревянный  стол, на  котором  на  подносе  укрытом  чистой  материей  хранился  хлеб, а  в  большой  чаше  фрукты  и  овощи. В  углу  висел  медный  кувшин  для  ополаскивания  рук, под  которым  стоял  большой  медный  таз. Более  ничего  и  не  было. По  дому  было  принято  ходить  босыми  ногами, а  сапоги  и  сандалии  оставлялись  у  порога.

        В  такой  обстановке  теперь  жил  маленький  Иисус. Мария  пряла, шила  одежду, готовила  еду, делала  необходимые  закупки  и  каждый  вечер, взяв  глиняный  кувшин, ходила  за  водой  к  роднику, который  с  тех  пор  стал  называться  «родником  Девы». Иосиф  же  занимался  своей  работой  и  всегда  что-нибудь  мастерил  из  дерева, а  маленький  Иисус  часто  находил  среди  стружек  забавные  формы  и  играл  ими.

        В  пять  лет  Мария  начала  учить  Иисуса  грамоте  и  Священному  Писанию. Мальчик  обладал  очень  хорошей  памятью, внимательностью  и  не  по  годам   развитым  мышлением. В  десять  лет  он  мог  без  труда  дословно  цитировать   многих  пророков  древности  и  с  лёгкостью  отвечать  на  самые  трудные, и  даже  каверзные  вопросы.

        У  Иосифа  и  Марии  был  обычай  ежегодно  посещать  Иерусалим  в  праздник  Пасхи. Иисусу, которому  недавно  исполнилось  двенадцать  лет, что  для  еврейского  мальчика  означало  стать  взрослым  или  «сыном  закона», тоже  очень  хотелось  побывать  в  нём. Он  ещё  ни  разу  в  жизни, за  исключением  младенческого  возраста,  не  был  в  Иерусалиме, хотя  очень  много  раз  слышал  об  этом  удивительном   городе  с  его  замечательным  храмом.

        - Возьмите  меня  с  собой. – попросил  он  родителей.

        - Я  не  против, но  туда  долго  идти. – предупредил  его  Иосиф.

        - Я  знаю, но  очень  хочу.

        Говоря  современным  языком, от  Назарета  до  Иерусалима  было  около  двухсот  километров  и  весь  путь  надо  было  проделать  пешком. Галилейские  паломники, покинув  свои  родные  холмы, сначала  спускались  вниз  на  равнину  Ездрилонскую. По  ночам  было  ещё  холодно  и  сыро, но  днём  путников  окружали  яркие  весенние  краски  полей, садов  и  лесов. Пройдя  Сунем, который  гнездился  на  южных  склонах  Малого  Ермона  за  потоком  реки  Кисон, пройдя  Изреель  с  его  скульптурными  саркофагами, пройдя  живописную, но  безводную  Гелвую, песчаный  Фаанах  и  Маггидон  дорога  вела  к  Ен-Ганниму, где  среди  тенистых  садов  били  родники  с  холодной  чистой   водой, паломники  останавливались  на  свой  первый  ночлег. На  следующий  день  им  предстояло  подняться  на  горы  Манассиины, пройти  через  «тонущий  луг», потом  через  фруктовые  сады  и  масличные  рощи, оставляя  по  правую  руку  величественные  Самарийские  горы  и  выйти  к  колодцу  Иакова  в  красивой  и  плодоносной  долине  между  горами  Гевалом  и  Гаризимом, где  они  делали  следующий  привал  на  ночь. Третий  день  их  путь  проходил  мимо  Силома, Гивы  Сауловой  и  Вефиля  по  направлению  к  Беерофу. О,  вся  эта  земля  была  пропитана  историей! По  ней  ходили  воины, пророки  древности  и  всё   здесь  свидетельствовало  о  былом  величии  этой  земли. Сделав  ещё  один  небольшой  переход, паломники  могли  уже  наблюдать  стены  и  башни  самого  Иерусалима.

        Построив  на  одной  из  улиц  Иерусалима  суккот ( шалаш)  из  рогож  и  ивовых  ветвей, как  это  делали  многие  паломники, потому  что  город  иначе  не  мог  вместить  в  свои  жилища  десятки  тысяч  пришедших  на  Пасху  людей, семья  Иисуса  отправилась  в  храм. Праздник  ещё  только начинался  и  должен  был  продлиться  целую  неделю. Наверное, в  эти  дни  Иисус  впервые  увидел  римских  легионеров, которыми  специально  усилили  местный  римский  гарнизон, и  они, в  большом  количестве  находясь  на  улицах  города, косились  на  огромные  толпы  людей. Ирода  Архелая  уже  несколько  лет  как  сослали  в  Галлию, а  его  областями  теперь  командовал  римский  проконсул  Капоний, который  ввёл  новую  систему  налогов, что  привело  к  мятежу. Повстанцы  под  руководством  Иуды  Гамалы  и  фарисея  Садока  уже  вели  самую  настоящую  войну, покрывая  страну  ужасами  смерти, огня  и  меча.

        По  окончании  праздника  паломники  начали  расходиться  из  города. Семья  Иосифа  вместе  со  своими  земляками, тоже  покинула  его, но  на  привале  первого  дня  пути  домой, обнаружилось, что  пропал  Иисус. Кто-то  видел, что  он  сначала  находился  со  своими  знакомыми, а  потом присоединился  к  встречному  каравану, направлявшемуся  обратно  в  Иерусалим. Марии  и  Иосифу  пришлось  оставить  своих  паломников  и    срочно  возвращаться  назад. Долго  бегать  и  искать  его  по  улицам  Иерусалима  им  не  пришлось. Сами  ноги  почему-то  принесли  их  сразу  к  храму  и, войдя  в  него, они  обнаружили  Иисуса  слушающего  учителей. 

        - Это  наш  сын. – пояснила  им  Мария.

        - Мы  все  удивлены  его  разуму  и  его  ответам. Он  очень  умный, но пребывал  среди  нас  в  полнейшем  смирении  и  проявлял  почтение  к  старшим, как  любознательный  и  даровитый  ученик.

        В  то  время  в  иерусалимском  храме  можно  было  встретить  самых  настоящих  мудрецов  из  священнослужителей, чьи  имена  остаются  известными  по  сей  день, например  таких, как  Гиллель – основатель  учения  масоры, или  его  соперника  в  спорах  Шаммаи, раббана  Симеона – проповедника  молчания  и  свободомыслящего  Гамаииля. К  сожалению, сейчас  невозможно  сказать  с  кем  из  них  общался  двенадцатилетний  Иисус.

        - Чадо! Что  ты  сделал  с  нами? Вот  отец  твой  и  я  с  великой  скорбью  искали  тебя – обращаясь  к  Иисусу,  произнесла  Мария, утирая  слёзы.

        - Зачем  же  вам  искать  меня? Или  вы  не  знаете, что  мне  должно  быть  в  том, что  принадлежит  Отцу  моему? – ответствовал  им  Иисус, обводя  глазами  стены  храма.

        Однако, повинуясь  им  и  выполняя  свой  сыновний  долг, он  пошёл  за  ними  и  вскоре  все  они  прибыли  обратно  в  Назарет, в  свою  красивую  долину  с  её  зелёными  полями, холмами  и  чарующими  красотами  природы.

        В  заключение  этой  главы, хотелось  бы  сказать, что  много  лет  до  начала  Своего  служения  Иисус  проживал  в  Назарете, изучая  священные  книги  и  плотницкое  ремесло. В  одном  из  апокрифических  Евангелий, якобы  Он  сам  пишет  о  себе  следующие  слова: «Я  называл  Марию  матерью  и  Иосифа  отцом, и во  всём, что  они  говорили  мне, я  был  послушен  им, и  никогда  не  противился  им, но  подчинялся  и  никогда  я  не  вызывал  их  гнева, и  не  говорил  грубого  слова  в  ответ  им; напротив, я  лелеял  их  беспредельною  любовью, как  зеницу  моего  ока». 

        Название  « назарянин»  надолго  прикрепилось  к  Нему. Талмудисты  всегда  называли  Его  « га-ноцери»  и  даже  в  последствие, многие  столетия  местные  христиане  именовали  себя  именем  нузара.       

        Никто  не  знает, в  каком  году  ушёл  из  жизни  Иосиф. Предания  гласят, что  Иисусу  тогда  было  девятнадцать  лет. Никто  не  знает,  что  стало  с  его  старшими  детьми: Иустом,  Симоном , дочерьми  Есфирью  и  Фомарью, но  при  этом  хорошо  известна  жизнь  его  младшего  сына  Иакова, получившего  название  Меньшего  или  Малого  и  ставшего  одним  из  семидесяти  апостолов  Иисуса  Христа. Известно  то, что  когда  Иосиф  разделял  свою  землю  между  своими  детьми  и  хотел  оставить  часть  в  наследство  Иисусу, то  все  сыновья, кроме  Иакова, воспротивились. Они  не  считали  Иисуса  сыном  Иосифа. Один  только  Иаков  тогда   принял  Иисуса  в  совместное  владение  своей  частью  наследства.

        За  свой  образ  жизни  Иаков  получил  название  «Праведного»  и  удостоился  чести  быть  первым  епископом  Иерусалимской  церкви. Он  не  употреблял  в  пищу  ничего, кроме  простого  хлеба, отвергая  даже  растительное  масло, не  пил  хмельных  напитков  и  сохранял  обет  безбрачия. Одеждой  ему  служила  грубая  власяница. Основное  время  дня  и  ночи  Иаков  проводил  в  молитвах, из-за  чего  кожа  на  его  лбу  стала  напоминать  верблюжью  мозоль. После  распятия  Иисуса, Иаков  стал  распространять  и  утверждать  веру  Христову. Он  составил  первый  по  времени  чин  литургии, которая  сохранилась  до  наших  дней, оставил  нам  послание  к  двенадцати  коленам  Израилевым, что  вошло  в  Новый  Завет. При  жизни  Иаков  был  очень  уважаемым  человеком  даже  в  среде  врагов  христианства  и  ему  дозволялось  беспрепятственно  входить  и  молиться  в  Святая  Святых  Иерусалимского  храма. За  год  до  начала  иудейской  войны  64  года, к  Иакову  подступили  иудейские  начальники  с  просьбой, чтобы  он  выступил  с  разоблачением  христианства  и  сказал  всем  пришедшим  на  праздник  Пасхи, что  Иисус  не  был  Сыном  Божиим. Для  этого  его  возвели  на  крышу  храма. Старый  Иаков  открыл  рот  и  громко   произнёс: « Распятый  Иисус  из  Назарета  и  есть  истинный  Сын  Божий!» После  этих  слов  его  столкнули  с  высоты  вниз. Лёжа  на  земле, Иаков  мучился  от  удара, полученного  при  падении, но  при  этом  повторял: «Боже! Отпусти  им  грех  сей, ибо  они  не  ведают, что  творят!» Фарисеи  и  книжники  при  этом  бросали  в  него  камни, а  некий  суконщик  бросился  на  умирающего  Иакова  с  белильным  валиком  и  в  исступлении  ударил  его  по  голове  с  такой  силой, что  мозг  из  головы  Иакова  выпал  на  землю. Этот  удар  прекратил  мучения  праведного  Иакова – брата  Иисуса  Христа.

        Другой  сводный  брат - Иуда  в  своё  время  тоже  стал  апостолом, но  при  этом  всегда  боялся  называться  братом  Иисуса  Христа, помня  о  дележе  имущества  отца  своего  Иосифа. В  Новом  Завете  он  упоминаться  под  именем  Леввея  прозванного  Фаддеем,  Варсавой ( в  «Деяниях  святых  апостолов»)  и  Иудой  братом  Иакова, но  только  не  братом  Спасителя.  Известно, что  поверив  в  божественность  Христа  и  утвердившись  в  вере, он  проповедовал  в  Иудее, Галилее, Самарии, Идумее, Персии, где  написал  своё  соборное  послание, Сирии, Аравии  и  Месопотамии. Умер  мученическою  смертью  - распят  и  пронзён  стрелами. Это  случилось  в  Армении  во  второй  половине  первого  века  нашей  эры, где  он  и  был  похоронен.  В  последствие, на  месте  его  могилы  был  воздвигнут  армянский  монастырь  святого  апостола  Фаддея, что  сейчас  находится  на  северо-западе  Ирана.


 

                                                   Г  Л  А  В  А      Т   Р  Е  Т  Ь  Я

 

                                          «Покайтесь, ибо  приблизилось  Царство  Небесное!» 

                                                                     Св. пророк  Иоанн  Креститель.

 

        Дикое  пустынное  пространство, тянущееся  от  Иерихона  и  бродов  Иордана  к  берегам  Мёртвого  моря, никому  никогда  не  принадлежало, поэтому  в  скалах, что  нависали  над  узким  проходом, ведущим  от  Иерусалима  к  Иерихону, часто  прятались  разбойники, беглые  рабы  и  другие  преследуемые  люди. Простого  обывателя  зазвать  сюда  было  невозможно. Их  пугало  здесь  всё: от  полуденного  зноя  иорданской  долины, до  полуночного  воя  диких  зверей. Однако, в  последнее  время, народ  шёл  сюда  толпами.

        Виною  тому  был  всего  лишь  один  человек, который   поселился  в  этих  безлюдных  местах, ведя  отшельническую  жизнь  аскета. Известно  было, что  происходил  он  из  рода  коэнов (священнослужителей)  и  что  рано  остался  сиротой. Звали  этого  человека  Иоанн. О  себе  и  о  своём  прошлом  он  ничего  не  рассказывал. Никто  не  знал, какого  он  возраста, но  люди  приблизительно  догадывались, что  ему  не  более  сорока. Иоанн  был  человеком  невысокого  роста  и  очень  худым, имел  длинные  чёрные  волосы, одевался  в  одежду  из  грубой  верблюжьей  шерсти  и  никогда  не  расставался  с  тростниковым  крестом, сделанным  им  самим. Кроме  этого, у  него  имелась  небольшая  плоская  глиняная  чашка  и  одна  из  священных  книг.

        Сначала  его, у  Иордана, случайно  заметил  один  из  местных  охотников, потом   стали  приезжать  любопытствующие, чтобы  своими  глазами  увидеть  живого  отшельника  и  вскоре  слух  о  нём  пошёл  по  всем  иудейским  землям  и  городам. Находились  и  такие, которые  приходили  на  Иордан, чтобы  посмеяться  над  Иоанном, но  многие  из  них  после  всерьёз  спрашивали: «Уж  не  пророк  ли  какой  древний  воскрес? Он  проповедует  пламенно, как  Исайя, а  живёт, как  Илия».

        Любой  пришедший  на  Иордан  взглянуть  на  неведомого  пророка,  сразу  вникал  в  суть  слов, которые  говорил  Иоанн, обращаясь  к  толпе, и  очень  быстро  соглашался  с  ним, становясь  его  учеником  и  союзником.

        - Покайтесь, люди, ибо  близится  царство  небесное! Здесь, на  этой  земле, в  долине  Ездрилонской  сходятся  все  древние  пророчества. Здесь  сходятся  Европа  и  Азия, варварство  и  цивилизация, история  прошлого  и  надежды  будущего, иудейство  и  язычество. Здесь  и  только  здесь  должен  появиться  Мессия  и  время  это  уже  пришло. Посмотрите  вокруг  и  вы  увидите  всеобщую  испорченность, которой  не  было  даже  до  Всемирного  потопа. Император  Тиверий  оскверняет  своим  распутством   римский  престол, а  самим  Римом  и  всем  миром  правят  содомиты  и  воры. Четверовластник  Ирод  Антипа  женат  на  своей  племяннице  Иродиаде, которая  является  законной  супругой  его  родного  брата, и  который  жив  по  сей  день. Это  полное  попрание  закона. Зачем  я  всё  это  вам  рассказываю? Вы  знаете  всё  это  не  хуже  меня, и  каждый  из  вас  может  привести  не  один  пример, оглянувшись  по  сторонам. Вы  против  всей  этой  грязи, но  вам  приказывают  хвалить  своих  поганых  господ, которые  живут  в  разврате, занимаясь  воровством  и  убийствами. Они  хотят  отнять  скипетр  у  самого  Бога, попирая  и  умаляя  саму  веру. Мир  одряхлел  и  не  может более  оставаться  прежним. Безнравственность  уже  исчерпала  чашу  своих  нечистот. Преступность  царит  повсюду. Даже  жало  совести  потеряло  свою  силу. Люди  стали  бесчувственны  и  мёртвы  сердцем. Я  говорю  вам  правду. Я  не  похож  на  тех  почтенных  и  сытых  учителей, которые  говорят  вам  приятную  ложь. Я  обращаюсь  к  вам  не  с  мелочными  наставлениями  и  избитыми  поучениями, как  это  делают  проповедники  в  синагогах. Я  говорю  вам  о  другом, о  том, что  пришло  исполнение  времён  и  скоро  грядёт  гнев  Божий, который  настанет  как  родовые  муки  для  рождения  нового  царства – царства  света  и  справедливости. Час  пришествия  Мессии  настал. Многие  из  вас  привыкли  прощать  себе  всё, а  с  течением  времени  даже  находить  себе  во  всём  оправдания. Так  становятся  людоедами, а  людоеды  ещё  быстрее  забывают  Бога, но  там  где  нет  Бога, там  есть  сатана  и  вскоре  даже  людоеды  начинают  плакать. Ибо  написано: «Сказал  безумец  в  сердце  своём: « нет  Бога». Все  развратились, совершили  дела  гнусные, и  нет  делающего  добро. Нет  до  единого». Покайтесь, люди, перед  Богом  в  грехах  своих, а  не  перед  собой, когда  этого  никто  не  слышит. Смягчите  сердца  ваши! Покайтесь, жестоковыйные, пока  не  поздно, станьте  лучше, омойтесь, чтобы  в  Царствии  Небесном  быть  вам  чистыми  и  непорочными.

        К  Иоанну  приходили  люди  разных  возрастов, наций  и  сословий. Фарисеи  и  саддукеи, учёные  и  воины, богатые  и  бедные, священники  и  мытари  хотели  его  послушать. Воинам  он  говорил: « Никого  не  обижайте, не  клевещите  и  довольствуйтесь  своим  жалованьем». Мытарям – людям  по  своему  рождению  бедным, безземельным  и  необученным  никакому  ремеслу, поэтому  вынужденным  заниматься  самым  презренным  на  завоёванных  Римом  территориях  трудом -  сбором  налогов, податей  и  пошлин  со  своего  собственного  народа, Иоанн  говорил  другие  слова: «Ничего  не  берите  лишнего, а  берите  только  то, что  полагается». Всех  остальных  он  учил  так: «У  кого  две  одежды, тот  дай  одну  неимущему, и  у  кого  есть  пища, делай  тоже». Как-то  раз  его  посетили    послы  от  синедриона, которые  спросили: « Кто  ты? Не  сам  ли  ты  Мессия?»

        - Нет! Я  не  Мессия. Я  иду  прежде  Него, как  глашатай  перед  царём. – ни  на  минуту  не  задумавшись, ответил  Иоанн.

        - О  каком  гневе  говорил  ты  и  кто  твой  бог? За  что  твой  бог  хочет  всех  покарать? Что  не  нравится  ему  во  всех  нас? Куда  всем  бежать  от  его  будущего  гнева?

        - Вы – порождение  ехидны! Кто  внушил  вам  бежать  от  будущего  гнева? Я  говорил, что  надо  сотворить  достойный  плод  покаяния.

        - Нам  нечего  бояться, потому  что  отец  у  нас  Авраам.

        - И  не  думайте  говорить  об  этом, ибо  говорю  вам, что  Бог  может  из  камней  воздвигнуть  детей  Аврааму. У  вашего  дерева  уже  и  секира  при  корне  лежит. Всякое  дерево, не  приносящее  доброго  плода, срубают  и  бросают  в  огонь.

        Послушав  его, члены  синедриона  ушли, а  Иоанн  снова  обратился  к  толпе:

        - Я  крещу  вас  в  воде  в  покаяние, но  Идущий  за  мной  сильнее  меня. Я  не  достоин  понести  обувь  его. Он  будет  крестить  вас  Духом  Святым  и  огнём. Лопата  Его  в  руке  Его, и  очистит  Он  гумно  Своё, и  соберёт  пшеницу  Свою  в  житницу, а  солому  сожжёт  огнём  неугасимым.

        Сказав  эти  слова, Иоанн  вошёл  по  пояс  в  холодные  воды  Иордана, приглашая  за  собой  желающих  смыть  свои  грехи  и  условно  умереть  для  всей  своей  прошлой  жизни. При  этом  в  его  руках  неизменно  находились  тростниковый  крест  и  глиняная  чаша. На  берегу  выстроилась  очередь, в  которой  стояли  люди  не  только  иудейского  вероисповедания, но  и  язычники, с  трепетом  ожидавшие  совершения  над  ними  таинственного  обряда.

        - А  почему  у  него  крест? – тихонько  спрашивали  они.

        - Потому  что  крестит. Чем  же  ещё  крестить, как  не  крестом? – отвечали  им  другие  язычники, но  некоторые  из  иудеев  начинали   пояснять:

        - Когда  наши  предки  жили  в  Египте  и  фараон  не  отпускал  их  из  рабства, то  Ангел  Божий  за  одну  ночь  истребил  у  египтян  всех  первенцев  от  людей  до  скотов. Нашему  народу  было  заранее  сообщено  об  этом, и  чтобы  Ангел  не  тронул  нас, каждая  семья  начертила  над  входом  в  свой  дом  крест. Таков  был  договор  с  Богом. Ангел  у  нас  никого  не  убил.

        - Жестоко  поступил  Бог.

        - Не  Он  поступил  жестоко, а  фараон.

        - А  я  знаю  ещё  кое-что  про  крест. – вмешался  в  разговор  другой  иудей. – Великий  пророк  Моисей  во  время  одного  из  сражений  стоял  на  горе  в  виде  креста, вытянув  руки  в  стороны. Моисей  уже  был  стар  и  когда  руки  его  уставали  и  опускались, то  наши  воины  проигрывали. Тогда  Моисей  опять  поднимал  руки, и  наши  воины  начинали  побеждать. Так  случалось  несколько  раз. Держит  Моисей  руки  и  наши   побеждают, а  опускает  их, то  наши  проигрывают. Заметив  это  чудо, окружение  Моисея  само  стало  поддерживать  ему  руки. Так  Моисей  простоял  всё  сражение, как  крест  на  горе, и  мы  тогда  победили  очень  сильного  противника.

        - А  я  слышал, что  пророк  Моисей  всю  жизнь  очень  уважал  крест  и  часто  осенял  себя  им. – тихо  промолвил  третий.

        В  это  время  Иоанн  продолжал  производить  своё  водное  крещение   над  очередным  раскаявшимся  грешником, заставляя  того  навсегда отречься  как  ото  всех  дьявольских  страстей, так  и  самого  дьявола. Погружая  того  полностью  в  воду  и  заодно  поливая  из  своей  чаши, он  торжественно  произносил:

        - Крещу  тебя  раб  Божий  (называл  имя  крещаемого)  во  оставлении  грехов  своих  и  в  присоединении  к  царству  будущего  века. 

        Многие  из  пришедших  к  Иоанну  на  Иордан  заранее  приготовились,  принеся  с  собой  чистые  белые  одежды  и, выйдя  из  холодной  воды, аккуратно  и  без  спешки  облачались  в  них. При  этом  все  они  явно  ощущали  себя  уже  совсем  другими  людьми  и  чувствовали, что  вся  их  прошлая  жизнь  осталась  где-то  очень  далеко  в  прошлом.


                                                *      *      *      *      *      * 

         Человек  лет  шестидесяти  с  огромным  животом  устало  полулежал  в  широком  кресле. Это  был  тетрарх  Галилеи  Ирод  Антипа. Он  совсем  недавно  проснулся, хотя  солнце  уже   начало клониться  к  закату. Перед  ним  стоял  столик, на  котором  находился  графин  с  прекрасным  белым  вином  и  ваза  с  фруктами. Испитое  и  обрюзгшее  лицо  Антипы   говорило  о  том, что  он  очень  бурно  провёл  прошедшую  ночь  и  что  таких  ночей  в  его  жизни  было  превеликое  множество. Оставаясь  ещё  в  нетрезвом  состоянии, он  отпивал  из  чаши  неразбавленное  вино  и  при  этом  силился  вспомнить  окончание  ночной  гулянки. Вдруг  он  встрепенулся, быстро  допил  свою  чашу  и  хлопнул  в  ладоши. Через  мгновение  в  комнате  появился  слуга. 

        - Если  не  ошибаюсь, то  ты  мне  вчера  докладывал  об  этом, как  его? О  том, которого  я  приказывал  поймать  и  доставить  сюда  мне.

        - Да! Докладывал! Иоанн  с  Иордана. Поймали, привезли  и  он  здесь.

        - Давай  его  сюда!

        Перед  тетрархом  Галилеи   вскоре  предстал   человек, о  котором  он  уже  многое  слышал. Человек  этот  был  невысок, худ  и  странно  одет. На  нём  была  длинная  толстая  грубая  рубаха  из  верблюжьего  волоса, которую  перепоясывал  старый  кожаный  ремень. На  ногах  его  были  самодельные  сандалии, которые, по-видимому, он  смастерил  сам. Человек  этот  имел  длинные  чёрные  прямые  волосы, которые, скорее  всего, никогда  не  расчёсывал. Антипа  ожидал  увидеть  сумасшедшего  с  яростным  взглядом  и  скрежещущими  зубами, но  ошибся. Глаза  этого  странного  и  даже  страшного  по  внешнему  виду  человека  были  спокойны  и  зубами  он  вовсе  не  скрежетал.

        - Так  значит, ты  и  есть  тот  самый  Иоанн? Говорят, что  у  тебя  много  последователей? – удивлённо  спросил  Антипа, разглядывая  его. Невольный  гость  молчал.

        - Говорят, что  ты  пророк? Я  никогда  не  видел  пророков  и  немудрено, последний  пророк  Малахия  жил  четыреста  лет  назад. Конечно, мне  непонятны  такие  люди, как  ты. С  такими  людьми, наверное, интересно  поговорить, но  не  поэтому  я  велел  тебя  поймать  и  привезти  сюда. Как  ты  думаешь, почему  ты  стоишь  передо  мной? Молчишь? Я  тебе  скажу. Одна  маленькая  несчастная  женщина, которая  тебя  не  видела  ни  разу  и  не  хочет  видеть, имеет  огромное  желание  истыкать  шилом  твой  язык. Представляешь? Какой  ужас?  Не  подумай, что  она  против  твоих  проповедей  о  Боге, грядущем  царствии  небесном  и  о  каком-то  мессии. Эту  женщину  зовут  Иродиада  и  она  моя  жена. Зачем  ты  публично  очернял  её? Тебе  не  хватало  той  грязи, которую  ты  лил  на  меня? Я  к  этому   привык  и  уже  давно  не  обращаю  на  все  сплетни  внимания. Я  понимаю, что  я  во  многом  не  прав. Я  велел  арестовать  тебя  по  причине  общественной  безопасности, и  я  бы  мог  простить  тебя, но  женщина, которая  ни  в  чём  не  виновата, простить  тебя  не  хочет.

        Антипа  налил  себе  ещё  вина  и  продолжил:

        - Ты  думаешь, что  я  не  знаю, как  ко  мне  относятся? Плохо  ко  мне  относятся. Я  это  знаю. А  многие  даже  ненавидят  и  ненавидели  всегда, от  рождения, и  тут  вдруг  в  моей  жизни  появляется  всего  лишь  один  человек, который  по-настоящему  меня  любит. И  я  тоже  полюбил  её. Твой  закон  считает  эту  любовь  позорной  и  противной  Богу? Я  знаю. Ты  сказал, что  не  должно  иметь  жену  брата  своего. Я  встретил  её  недавно  в  Риме, в  доме  одного  из  братьев  своих – сына  Ирода  и  Мариамны, дочери  Симона  Баетузима. Я  увёз  её  с  собой. Иродиада, будучи  дочерью  Аристовула, является  мне  родной  племянницей. Да, это  так!  У  неё  уже  есть  замужняя  взрослая  дочь, а  я  в  то  время  был  женат  на  дочери  Ареты, эмира  аравийского. Официально, Иродиада  мне  по  сей  день  не  жена. Я  только  пообещал  ей  замужество. Она  взяла  с  меня  слово, что  я  разведусь  с  супругой, и  я   сделал  это. Моя  бывшая  жена, не  дожидаясь  развода, бежала  в  замок  Махер, а  затем  к  своему  отцу  в  Аравию  и  тот  объявил  мне  войну. Я  плохой  полководец  и  если  бы  не  вступился  Рим, то … . Но  причём  тут  ты? Кто  ты  такой, чтобы  обижать  любовь? Ты  обидел  женщину, а  женщины  такого  не  прощают. Молчишь? Иродиада  трусовата  и  как  все  трусы  самолюбива. Ты  не  знаешь, что  это  для  женщины  плюс. Они  сильнее  нас, когда  вооружены  слабостью. Как  видишь, я  тоже  философ  и  совсем  не  глуп. Может  я  и  родился  глупцом, но  не  это  постыдно. Стыдно, прожив  жизнь, умереть  глупцом. Вот  это  стыдно.  Отец  моей  бывшей  жены  нанёс  мне  в  войне  поражение  и  тем  самым  отомстил  за  свою  дочь. Но  не  это  меня  поразило  больше, а  то, с  каким  гневом  она  отнеслась  к  Иродиаде. Ты  не  ведаешь, но  я  хочу  отказаться  от  этой  преступной  женщины  и  её  преступных  чар. Эта  надменная  женщина  поработила  меня. Она  лишила  меня  всего, но  я  люблю  её, как  любят  ведьму  и  она  любит  меня. Я  подумаю, как  тебя  наказать  и  не  дать  ей  в  обиду. Я  боюсь! А  вдруг  ты  действительно  пророк  Божий? А  может  не  Божий? Может  ты  от  сатаны? Ты  не  питаешься, как  все  люди, не  пьёшь  вина, а  кое-кто  говорит, что  в  тебе  бес  сидит. Слышишь? И  про  тебя  тоже  ходят  всякие  слухи. Не  один  я  такой. Говорят, что  ты  родился  от  престарелой  женщины. Когда  тебе  было  пять  месяцев, то  у  неё  закончилось  молоко, и  она  стала  кормить  тебя  мёдом  и  акридами (насекомыми). Ты  с  детства  привык  к  этой  пище  и  даже  питался  ей  у  Иордана. Об  этом  все  говорят. Я  слышал, что  твоя  набожная  матушка  готовила  тебя  в  отшельники  с  младенчества.

        Антипа  допил  вторую  чашу  и, наливая  себе  следующую, предложил  вина  Иоанну, но  тот  отказался.

        - А  может  ты  никогда  не  видел  ничего  доброго  и  не  ел  ничего  вкусного? Я  хочу  угостить  тебя! Я  могу  тебе  выделить  в  своём  дворце  хорошую  комнату  и  отличных  слуг! Ты  будешь  жить  в  тепле, и  питаться  едой  с  моего  стола. Я, конечно, не  ем  акрид, но  мёд  у  меня  есть. Я  предпочитаю  акридам  сочное  жареное  мясо, хорошую  рыбу, вино, зелень, свежий  хлеб  и  сладкие  фрукты. Молебнам  я  предпочитаю  пиры  и  веселье. Так  что  же  тебе  хочется  покушать? Скажи?

        - Ничего. Моя  пища  есть  творить  волю  Бога.

        - А  как  на  счёт  комнаты?

        - Ничего  не  надо.

        - Ну  что  ты  за  человек? Ладно, уведите  его!

        Через  два  дня  Ирод  Антипа  снова  велел  позвать  к  себе  Иоанна. Он  опять  был  нетрезв  и  опять  пил  своё  любимое  вино.

        - Рад  видеть  тебя  в  здравии, Иоанн! Смотрю, что  воздух  моей  темницы  тебе  идёт  на  пользу. Он  лучше  холодной  воды  Иордана. Кстати, говорят, что  ты  проводил  в  воде  полдня, даже  зимой? Почему  ты  не  заболел  и  не  умер?

        - Не  допустил  Бог.

        - Допустим. Я  знаю, что  ты  говорил  людям. Ты  учил  их  помогать  друг  другу, делиться  излишками, быть  всегда  честными  и  никогда  не  воровать. Я  с  тобой  согласен. Я  слышал  твои  слова  о  двух  рубахах. Помню  их, но  вот  как-то  был  у  меня  один  раб, который  имел  невероятную  память. Он  помнил  вообще  всё. Стоило  ему  прочитать  любую  книгу, как  он  мог  дословно  пересказать  её  наизусть, а  также  сказать   на  какой  странице, в  каком  месте  и  сколько  раз  в  самой  книге  встречалось  спрашиваемое  нами  слово. Мы  тогда  записали  всё  это. Прошло   восемь  лет, и  мы  случайно  вспомнили. Мы  подозвали  его,  и  не  давая  той  книги  в  руки, спросили  его  обо  всём  этом  повторно. Он  отвечал, не  задумываясь, и  не  сделал  ни  одной  ошибки. Один  из  моих  гостей  предложил  мне  хорошую  цену  за  него. Я  был  пьян  и  по  доброте  душевной  продал  его. Вскоре  я  узнал, что  этот  мой  гость  зарубил  того  раба  мечом  по  дороге  домой.  А  знаешь  почему? Зависть. Тот  раб  ничего  не  имел, кроме  памяти, а  новый  хозяин  завидовал  ему. Он  не  пожалел  денег, чтобы  купить  его  и  убить. Я  могу  тебе  многое  рассказать  ещё  и  о  жадности. Зависть  и  жадность  правят  этим  миром. Хотя  ты  и  сам  это  знаешь, судя  по  твоим  проповедям. О  жадности  я  могу  рассказать  столько, сколько  тебе  и  не  снилось. Мне  очень  часто  приходилось  быть  судьёй, сам  понимаешь.

        - Ты  сам  чаще  других  нарушал  закон.

        - Верно! Но  я  не  жалею  об  этом. Да, я  нарушал  закон  сам  и  скажу  тебе, что  иногда  я  сам  себе  был  этим  очень  симпатичен  и  порой  мне  были  симпатичны  преступники  и  неприятны  их  обвинители  и  тогда  я  становился  на  сторону  преступников. Ты  понимаешь  меня? Вспомни  зелотов. Я  всегда  понимал, что… .

        Ирод  Антипа  не  договорил, наливая  себе  в  чашу  новую  порцию  вина, и  тут  же  забыв, о  чём  хотел  сказать, подумал  о  другом:

        - Скажи  мне, пророк  Иоанн! Почему  недавно  ты  считался  человеком  полным  огня  и  пророком, говорящим  пламенные  речи, а  теперь  ты  молчишь? Неужели  ты  боишься  меня? Что  случилось  с  тобой?

        - Я  уже  всё  сказал. Я  исполнил  предначертанное  свыше.

        - Значит, ты  удосужился  видеть  Мессию? Говори! Мне  интересно. Как  он  выглядит? Где  проживает? Что  говорит? Как  ты  узнал  Его?

        - Я  разговаривал  с  людьми  у  Иордана. Я  говорил  им, что  за  мною  идёт  Сильнейший  меня, у  которого  я  недостоин  развязывать  ремень  обуви  Его. Потом  я  увидел  высокого  человека, подходящего  к  нам  и  понял, что  это  Он. Я  не  хотел  крестить  его  водой  и  сказал  Ему, что  мне  надобно  креститься  у  Него, а  не  наоборот. На  это  Он  ответил, что  нам  нужно  исполнить  всякую  правду  и  показать  пример  людям. Я  крестил  Его  водой, а  когда  Он  выходил  из  Иордана, то  облака  над  Ним  расступились, небеса  разверзлись  и  я  увидел  Духа  Божия в  виде  голубя  белого, что  спускался  на  Него  и  услышал  голос  с  неба: « Сей  есть  Сын  Мой  возлюбленный, в  котором  Моё  благоволение».

        - А  кто  ещё  видел  того  голубя  и  слышал  тот  голос  с  неба?

        - Наверное, все.

        - А  может, только  ты  один?

        - Не  знаю? Не  спрашивал.

        - Когда  это  было?

        - Прошедшей  зимой.

        - А  какой  он. Что  ещё  ты  можешь  о  нём  сказать?

        - Ходит  Он  непорочно, делает  правду, не  клевещет  и  не  принимает  поношения  на  ближнего, а  в  сердце  Своём  говорит  истину.

        - Очень  интересно, но  я  не  об  этом. Как  он  выглядит?

        - Роста  Он  высокого, но  не  в  этом  суть.

        - Конечно? Суть  для  тебя  не  в  этом. Получается, что  ты  крестил  самого  Мессию? Возможно  ли  это?    

        - Я  был  послан  Богом  впереди  Него, но  Он  был  всегда  впереди  меня, но  я  пришёл  раньше  Него, чтобы  возвестить  о  Нём.

        - Кстати, у  язычников  тоже  есть  подобные  учения. Ты  о  них  и  не  слышал. Некоторые  из  них  утверждают, что  настоящее, прошлое  и  будущее  существуют  одновременно. Очень  путаная  теория. Эх, ты! Молодой  человек! Ты  думал, что  сумеешь  сказать  что-то  новое? Ты  мне  в  сыновья  годишься. Ни  один  из  твоих  самых  великих  иудейских  учителей  не  был  воспринят  даже  в  Афинах. О  чём  ты  говоришь? Какой  Бог? Я  с  юных  лет  воспитывался  одним  из  самых  старых   и  уважаемых   служителей  иерусалимского  храма. Он  уверял  меня  в  существовании  Бога, но  я  не  верил. Еле-еле двигаясь  от  старости, он  как-то  посмотрел  на  меня  и  сказал: « А  может, всё  врут?» Так  сказал  мне  мой  учитель  в  конце  своей  жизни. А  может, он  был  прав? Тогда  получается, что  и  ты  тоже  лгун? Ты  просто  хочешь, чтобы  мир  стал  лучше  и  считаешь  себя  посланцем  Бога, которого  никто  никогда  не  видел. Но  я  понимаю  тебя, как  никто. Ты  очень  хочешь  исправить  мир  и  хочешь  вернуть  свой  народ  в  лоно  Моисеево.

        - И  Авраамово. 

        - В  Авраамовом  лоне  были  и  мы – потомки  Агари. Мы  были  не  вторыми, а  первыми. Авраам  любил  обоих  своих  сыновей  одинаково, а  Исаава  считал  своим  любимым  первенцем.

         - Исаав  продал  своё  первородство  Иосифу  за  тарелку  чечевичной  похлёбки.

         - Разве  можно  продать  первородство? Подумай  сам? Первородство – это  условность, миф. Это  ваши  лжецы  придумали  всё  это. Исаав  приехал  с  охоты  к  шатрам  своего   брата  Исаака. Исаав  любил  своего  младшего  брата  Исаака, но  тот  затаил  на  него  беспричинную  злобу  и  придумал  хитрость, а  потом  донёс  отцу  Аврааму. Кто  бы  там  ни  на  кого  не  доносил, но  мы  живём  вместе  и  нам  надо  жить  дружно. Мы  идумеи – потомки  Агари, давно  правим  вами – евреями, потомками  хитреца  Исаака. Так  распорядился  сам  Господь  Бог. Какие  доказательства  о  первородстве  вам  ещё  нужны?

        - Ты  путаешь  всё. Земной  власти  Исаава  и  его  потомков  Бог  не  лишал. Земная  власть  осталась  при  вас  и  не  о  земных  благах  я  говорю. В  вас  нет  Божественности. Она  продана  за  тарелку  чечевичной  похлёбки. Вы  стали  простыми  земными  червями  и  счастливы  своей  сытостью, пожирая  в  навозной  куче  навоз.

        - Ты  должен  быть  полюбезней  со  мной. По-твоему, получается, что  все  мы -  черви, а  я  из  них  самый  толстый  и  объевшийся  навозом?

        - Так!

        Антипа  побагровел, но  слушал. Иоанн  вдруг  стал  говорить  о  многих  проступках  тетрарха, а  точнее  о  его  грехах.

        - Ты  смелый  человек, Иоанн. Я  удивляюсь  твоей  смелости. Никто  ещё  не  говорил  мне  такого. Я  бы  тоже  не  смог  сказать  таких  слов, например, императору. Не  смог  бы! Ты, наверно, сильнее  самого  себя? Слушая  тебя,  я  понял, что  ты  служишь  одному  царю, а  я  другому  и  что  я  для  тебя  всего  лишь  простой  сытый  червь, каких  много.

        - Хорошо, что  ты  понял. Хотелось  бы, чтобы  это  поняли  многие  и  поняли  Кому  надо  служить  и  Кого  надо  бояться.

        - Народ  праматери  нашей  Агари, тоже  не  лишён  торжественных  предчувствий. Мы  ждём, и  будем  ждать  прихода  Господа  Бога  на  землю! Мы  построим  высокие  храмы, и  каждый  день  служители  станут   менять  там  священные  коврики, на  которых  должна  будет  ступить  нога  самого  Всевышнего, идущего  к  нам  с  Неба. Мало  того, Иоанн, язычники  тоже  ждут  этого. Даже  язычникам  уже  надоел  их  языческий  мир. Все  ждут  какого-то  всеобщего  конца  или  всеобщего  начала? Всё  всем  надоело!

        Раз  в  неделю  Ирод  Антипа  вызывал  к  себе  для  разговоров  Иоанна. При  этом  он  неизменно  пил  вино  и  философствовал. Ему  нужен  был  слушатель. Иоанн  большей  частью  молчал, но  иногда  открывал  рот  и  произносил  какую-нибудь  неустрашимую  фразу, после  которой  Ирод  Антипа  начинал  выходить  из  себя  и  спорить. Одновременно  с  этим, старый  Ирод  Антипа  всё  больше  и  больше  проникался  уважением  к  Иоанну  и  часто  разделял  его  мнение.


                                                     *    *    *    *    *    *

        В  последний  раз  пожилой  тетрарх   встречался  с  Иоанном  накануне  своего  дня  рождения. Он  долго   лицемерно  расшаркивался  перед  ним, как  перед  царём, а  потом  спросил:

        - Непонятно  поступает  Господь  Бог. Он  свои  тайны  говорит  в  тайне  своим  избранным. Почему   Он  объявляет   Свою  волю  бездомному  бродяге, в  котором  все  видят  сумасшедшего, но  при  этом  ничего  не  говорит  царю, которому  Сам  дал  царство, и  который  в  силах  передать  Его  волю  всему  народу? Почему  Он  не  говорил  ничего  фараону, а  выбрал  для  этого  Моисея?

        - Неисповедимы  пути  Господни.

        В  чертах  характера  Ирода  Антипы  было  неверие  и  одновременно  с  этим  суеверное  любопытство. Однако, он  придерживался  истин  религии  и  каждый  день  их  нагло  попирал  своим  образом  жизни.

        - А  если  я – Ирод  Антипа  тоже  пойду  в  пустыню  и  стану  отшельником? А  почему  бы  и  нет? Я  брошу  свой  дом, друзей, все  свои  обязанности  и  уйду. Я  тоже  стану  там  есть  акрид  и  мёрзнуть, как  ты. Я  брошу  пить  вино  и  буду  пить  речную  воду. Я  тоже  хочу  служить  Богу  и  хочу, чтобы  и  мне  Бог  начал  говорить  свои  истины. Может  мне  поверят  больше, чем  таким, как  ты?

        - Многие  пытались. Некоторые  делали  это  из  высокомерия  или  от  пресыщения, или  от  страха  за  своё  собственное  спасение. Ничего  у  них  не  получалось.

        - Почему?

        - Потому  что  Бог  был  против  них  и  не  призывал  их  к  такому  служению.

        - Значит, у  меня  не  получиться?

        - Неисповедимы  пути  Господни.

        - Это  я  уже  слышал. Кстати, хочу  показать  тебя  моим  друзьям. Им  будет  интересно  тебя  послушать  и  посмотреть  на  тебя. Сегодня  я  буду  праздновать  день  своего  рождения. Этот  праздник тебе  не  ведом. Мы  его  переняли  у  Рима  и  не  каемся. К  нам  сюда  приедет  много  гостей. Римлян  не  будет. Я  в  ссоре  с  Понтием  Пилатом. Он  ненавидит  меня, а  мне  всё  равно. Мне  плевать  на  него. Будут  только  свои.

        - Не  сидеть  мне  за  одним  столом  с  нечестивыми.

        - Опять? С  какими  нечестивыми? Это  мои  друзья. Не  обзывай  моих  друзей, а  то  я  обижусь, и  тогда  ты  станешь  предтечей  своего  мессии  в  аду. Там  будешь  о  нём  проповедовать  до  его  прихода  туда  же. Ты  умеешь  проповедовать  и  проповедовал  многим. Чем  мои  друзья  хуже? Они  тоже  грешники  и  пусть  тебя  послушают.

        - Не  шут  я  вам. Да  не  допустит  Бог  этого.

        - Ну, это  мы  ещё  посмотрим? Увести  его!

        Застолье  по  случаю  дня  рождения  тетрарха  Ирода  Антипы  было  в  полном  разгаре. Сильно  выпивший  Антипа  поднялся  со  своего  места, держа  в  руках  полный  кубок  вина. По  его  команде  сразу  смолкла  музыка, и  замолчали  гости.

        - Друзья  мои! Я  сердечно  благодарен  всем  вам, что  вы  пришли  на  мой  юбилей. Я  рад  видеть  у  себя  в  доме  ваши  счастливые  лица. Я  благодарен  за  подарки, что  вы  приготовили  для  меня. Но  я  не  люблю  оставаться  в  долгу  и  хочу  отблагодарить  всех  вас. У  меня  для  вас  есть  два  сюрприза. Первым  сюрпризом  будет  танец  моей  падчерицы  Саломии. Она  умеет  плясать  лучше  всех  в  мире. Вторым  сюрпризом  будет  дикий  пророк  Иоанн  с  берегов  Иордана, о  котором  вы  все  слышали, но  никто  не  видел. Более  полугода  этот  забавный  человек  находится  в  моей  темнице  и  очень  хочет  поговорить  с  вами.

        Под  аплодисменты  Антипа  плюхнулся  на   место, пролив  половину  кубка  на  своё  богатое  красивое  одеяние, а  на  середину  зала  вышла  молодая  стройная  девушка. Это  была  Саломия – дочь  Иродиады. На  ней  было  серебристое  платье, расшитое  нитями  жемчуга, а  на  голове    диадема  из  драгоценных  камней. В  руках  она  держала  маленький  бубен.

        Ударив  в  бубен, она  сделала  первое  медленное  движение  танца. Обведя  кокетливым   взглядом  гостей, Саломия  снова  ударила  в  бубен  и  сделала  второе  движение. Музыканты  тихо  заиграли  на  своих  инструментах, заранее  подготовленную  мелодию. Сначала  танец  был  медленным, но  темп  музыки  ускорялся, хотя  и  не  возрастал  по  силе  звучания, а  к  середине, он  перешёл  в  быстрый. Саломия   кружила  по  залу  под  звуки  арфы  и  её  сопровождения. При  этом  ленты  её  платья  и  оно  само  красиво  развивались  по  сторонам, открывая  зрителям  её  серебристые  шаровары. Саломия  плясала  легко  и  при  этом  изгибалась  так, что  вызывала  неподдельное  восхищение  публики. Похоже  было, что  она  изображает  бурную  весну. Но  вот  арфа  стихла, была  сделана  очень  короткая  выдержка  и  в  тот  же  момент  со  всей  громкостью  заиграли  флейты, кроталы, кифары  и  все  другие  музыкальные  инструменты. Темп  сразу  перешёл  в  бешенный, но  мастерству, с  которым  молодая  гибкая  девушка  исполняла  свой  танец, это  не  мешало. Теперь  было  похоже  на  то, что  она  изображает  страстный  порыв  любви. Зрители  смотрели  на  неё  затаив  дыхание. Ближе  к  окончанию  этого  действа  музыка   стала  опять  замедляться, а  в  самом  конце  снова  заиграла  арфа. Движения  Саломии  тоже  замедлялись  в  такт  музыки, и  вскоре  она  опустилась  на  середине  зала. Музыка  закончилась, а  танцовщица  сделала  вид, что  она  умерла.

        Некоторое  время  гости  молчали. В  зале  сначала  господствовала  полная  тишина. Потом  раздались  первые  восклицания  одобрения  и    громкие  долгие  аплодисменты.

        - Я  же  говорил  вам! –  оглядываясь  по  сторонам  на  своих  друзей, радостно  произносил  пьяный  Антипа. – Где  вы  ещё  видели  такое  чудо? Молодец, Саломия! Не  подвела! Проси  у  меня, чего  хочешь! Я  всё  выполню. Если  попросишь  полцарства, то  не  пожалею, дам! Даю  слово!

        - Не  знаю? – тихо  сказала  Саломия.

        - Не  слышу? Чего  ты  там  просишь? Подойди  ближе.

        В  этот  момент  к  дочери  подбежала  Иродиада  и  что-то  шепнула  ей  на  ухо.

        - Хочу, чтобы  ты  дал  мне  на  блюде  голову  Иоанна  Крестителя. – подойдя  к  Антипе, произнесла  Саломия.

        Антипа  даже  поперхнулся  от  этих  слов. Перед  ним  стояла  совсем  юная, тонкая, как  тростинка  девушка  со  скромными  глазами  и  тихо  шевеля  губами, просила  голову  живого  человека.

        - Я  не  расслышал. – переспросил  он, но  Саломия  ответила  теми  же  словами, но  уже  громче  и  чётче.

        - Нет! Это  невозможно! – ответил  Антипа. Помимо  личных  отношений  с  Иоанном  у  него  были  и  некоторые  политические  задумки. Он  хотел  противопоставить  этого  уважаемого  в  народе  пророка  иудейской  верхушке.

        - Ты  давал  слово. Это  все  слышали. – напомнила  ему  Иродиада.

        Некоторое  время  Ирод  Антипа  молчал, глядя  в  одну  точку. Потом  он  подозвал  к  себе  воина  и,  выбросив  из  первого  попавшего  блюда  содержимое, протянул  его  со  словами:

        - Иди  в  темницу, отруби  голову  Иоанну, положи  её  на  это  блюдо  и  принеси  Саломии.

        Приказание  его  было  вскоре  исполнено. По  преданию, это  страшное  событие  произошло  29  августа. Саломия  получила  блюдо  с  головой  Иоанна  Крестителя  и  сразу  передала  его  матери. Иродиада  подозвала  свою  служанку  Иоанну, жену  Хузы – домоправителя  Ирода  Антипы  и  велела  той  похоронить  отрубленную  голову   на  городской  свалке. Служанка  ослушалась  приказания  и  похоронила  голову  Крестителя  в  глиняном  кувшине  на  Елионской  горе.

        Тело  Иоанна  Крестителя  было  похоронено  его  учениками - ионитами  в  Самарии, рядом  с  могилой  пророка  Елисея. По  сей  день  на  Ближнем  Востоке  существует  секта  мандеев,  которые  чтут  Иоанна  Крестителя  более  Иисуса  Христа, считая  его  истинным  мессией. Их  на  данное  время около  ста  тысяч  человек. В  исламе  Иоанн  известен  под  именем  пророк  Яхъя.

        Надо  отметить, что  с  той  самой  смерти  христианство  плохо  относится  ко  всякого  рода  пляскам  и  танцам. Считается, что  это  оскорбляет  память  обезглавленного  пророка.

        В  заключении  следует  сказать, что  когда  Ирод  Антипа  по  приказу  римского  императора  в  39  году  нашей  эры  отправился  в  далёкую  ссылку  в  дикую  тогда  ещё  Галлию ( Францию), то  его  жене  и  одновременно  его  родной  племяннице  Иродиаде, будет  предложено  остаться  дома  при  Ироде  Агриппе – племяннике  Ирода  Антипы, который  писал  на  своего  дядю  тайные  доносы, но  она  по  своему  собственному  желанию   поедет  в  след  своего  любимого  мужа. 

 

                                 Г  Л  А  В  А      Ч  Е  Т  В  Ё  Р  Т  А  Я

                                         И У Д А    И С К А Р И О Т.

        Двадцать  человек  шли  по  сухой  и  пыльной  дороге  соединявшей  римскую  провинцию  Сирия  с  Израилем. Богатый  пожилой   крестьянин    Сипах  ехал  на  своём  осле, а  порою, шёл  рядом  с  ним. Вместе  с  ним  шагал  его  собеседник  - очень  молодой  человек, по  имени  Саул. Они  вдвоём  возглавляли  всю  процессию. Остальные  шли  позади.  У  старого Сипаха  был  огромный  живот, поэтому  говорил  он  с  одышкой. Считая  себя  очень  важной  персоной  благодаря  возрасту, характеру  и  положению  в  обществе, он  принял  на  себя  роль  старшего  над  всей  своей   временной  компанией.  Над   юным  спутником  Сипах  постоянно  подтрунивал, посмеивался  и  делал  он  это  так, чтобы  все  идущие  следом, хорошо  слышали  его  шутки, издёвки  и  назидания. Сипаху  весь  этот  разговор  очень  нравился, и  особенно  ему  было  приятно, что  многие  в  толпе  тоже  посмеивались, разделяя  его  мнение.

        - Значит, ты  ищешь  невесту? – громко  спросил  Сипах.

        - Мы  любили  друг  друга, но  её  родители  хотели  выдать  её  замуж  за  другого. За  день  до  свадьбы  она  сбежала  из  дома.

        - Тебе  очень  повезло, молодой  человек. Если  девушка  своевольна  и  даже  не  слушается  своих  родителей, то  и  хорошей  жены  из  неё  никогда  не  получится. Благодари  за  это  Бога, за  то, что  Он  отвёл  её  от  тебя.

        - Она  любила  меня.

        - А  может, не  любила? Почему  она  не  сказала  тебе, где  её  искать? Может, она  только  себя  любила?

        - Она  часто  пела  мне  «Песнь  песней»  царя  Соломона.

        - Тогда  тебе  вдвойне  повезло, что  она  сбежала. Не  иди  против  воли  Божией. Не  ищи  её, не  надо! Это  дружеский  совет. Кстати, а  сколько  времени  ты  её  ищешь? Неделю, две?

        - Скоро  будет  год.

        - Сколько? Год? Жалко, что  я  не  твой  отец. Будь  ты  моим  сыном, то  у  тебя  бы  на  эти  глупости  не  хватало  бы  времени. Ты  бы  у  меня  уставал  от  работы  так, что  тебе  было  бы  не  до  чужих  беглых  невест.

        - Отец  мой  давно  умер. Я  вырос  в  бедности. – произнёс  Саул.

        - Тогда  понятно, почему  её  родители  не  хотели  выдавать  свою  дочь  за  тебя. Я  понимаю  их  решение. К  тому  же, я  вижу, что  ты  не  любишь  трудиться. Тебе  приятнее  жить  в  мечтах  и  бродить  по  дорогам  в  поисках  своего  горя. Ты – лодырь. Я  прав?

        - Нет! Я  не  лодырь  и  умею  работать, но  пока  мне  совсем  не  до  работы. В  моей  голове  только  одна  она. А  может, ей  нужна  моя  помощь, моя  защита?

        - Защита  и  помощь  всем  нужны. Тебе  тоже. У  меня  есть  работники, но  я  хочу  тебе  помочь. Для  тебя  найдётся  работа. Я  предлагаю  тебе  хорошее  дело, еду, крышу  над  головой  и  при  этом  ещё  стану  платить.

        - Я  подумаю.      

        - У  меня  четверо  сыновей  и  четверо  дочерей. – громко, словно  для всех, стал  сказал  Сипах. – Все  они  прекрасно  живут. Но  ты  спроси  меня, кем  бы  они  были, не  имея  такого  отца, как  я? Это  я  для  них  всё  сделал! Я! Я  всегда  знал  и  знаю, куда  и  зачем  иду. Я  всю  жизнь  работал  и  хочу, чтобы  и  ты  работал, чтобы  и  у  тебя  была  хорошая  семья, умная  жена, послушные  и  сытые  дети, а  кого  ты  сможешь  родить  и  кем  воспитаешь  потомство  от  этой  своенравной  чужой  невесты? Приходи  ко  мне  и  не  пожалеешь. В  старости  будешь  вспоминать  старого  Сипаха  и  благодарить. Я  научу  тебя  жить. Поверь  мне! Я  не  делаю  из  этого  тайны, потому  что  жил  как  все  нормальные  люди. В  пять  лет  от  роду  меня  стали  учить  Святому  Писанию, в  восемнадцать  я  женился, в  двадцать  начал  приобретать  богатство, в  тридцать  силу, а  в  сорок  благоразумие  и  мудрость. Так  положено  каждому  честному  еврею  простого  звания. Мне  некогда  было  болтаться  по  дорогам, и  я  не  каюсь  в  этом.

        - Я  ищу  свою  невесту, а  не  болтаюсь.

        - Не  свою, а  чужую  и  это  я  уже  слышал. Я  понимаю, почему  её  родители  не  хотели  такого  зятя, как  ты.  

        В  этот  момент  в  их  разговор  вмешался  худой  человек  невысокого  роста, следовавший  за  ними:

        - Послушай, парень! Иди  лучше  домой  и  работай  дома. Не  надевай  на  себя  ярма  и  не  подставляй  свою  спину  никому  под  плеть.

        Сипах  оглянулся  и  увидел  бедно  одетого   мужчину  средних  лет  с  короткой  стрижкой  рыжих  волос, оттопыренными  ушами, горбатым  носом  и  круглым  лицом. Старый  крестьянин  сразу  понял, что  на  его  вероятную  собственность -  молодого, глупого  и  наивного  собеседника, в  котором  он  очень  нуждался, как  в  послушном  и  безвольном  работнике, и  которого  зазывал  к  себе  в  батраки, нависла  опасность, потому  что  «собственность»  после  слов  худого  незнакомца, могла  и  не  пойти  к  нему.   

        - А  ты, бритый, кто  такой? – грубо  спросил  Сипах.

        - Не  видишь  что - ли? С  каторги  он. – раздался  третий  голос.

        От  этих  слов  Сипах  резко  переменился  в  лице  и  сразу  забыл  о  том, что  ещё  хотел  сказать. Так  и  пошёл  он  дальше, молча, а  вскоре  отстал, переместившись  в  самый  конец   каравана. Больше  его  слышно  не  было, но  разговор  этим  не  закончился.

         - Мне  этот  старый  бурдюк  сразу  не  понравился. – сказал  высокий  молодой  человек, что  шёл  по  правую  руку  от  бритого, но  тот  ничего  не  ответил.

        - Нашёлся  нам  учитель? Хорошо, что  его  больше  не  слышно. – поддержал  его  другой.

        - Он  своим  языком  всем  нам  в  уши  залез.

        - Но  не  в  душу.

        - На  счёт  того, что  надо  работать – это  он  правильно  говорил.

        - Сомнительно, что  крестьянин  с  таким  брюхом  работает  сам. Он  же  не  царь.

        - На  него  работают  другие. Это  понятно. Не  случайно  он  Саула  к  себе  заманивал. Ему  нужны  такие. Лучший  раб – это  раб, который  не  знает, что  он  раб.

        - Хватит  об  этом! – произнёс  бывший  каторжник. – Не  могу  слышать  слово  «раб». А  на  счёт  поисков  по  всем  дорогам  чужой  невесты, старик  прав, и  на  счёт  работы  тоже. Я  с  ним  согласен.

        - Я  соврал. – вдруг  тихо  сказал  Саул.

        - В  чём? – спросили  его.

        - Я  ищу  её  не  год, а  целых  три  года. – ответил  он.

        Некоторые  из  слышавших  его, присвистнули  от  удивления  и  стали  передавать  эти  слова  другим, тем, которые  не  могли  услышать, а  Саул  продолжал:

        - Я  не  всегда  ищу  её. Не  думайте  так. На  это  нужны  средства, а  у  меня  их  мало. С  очередных  неудачных  поисков, я  прихожу  домой  и  работаю, как  лошадь. Потом  я  узнаю, что  её  видели  в  каком–нибудь  чужом  городе  и  с  надеждой  спешу  туда, но  вскоре  оказывается, что  люди  обознались.

        - А  если  она  уехала  в  Грецию  или  в  Рим, или… ?

        - Не  знаю?

        - А  может  она  давно  вышла  замуж?

        - Не  верю  я  в  это.

        - А  может, её  уже  нет  в  живых?

        - Не  хочу  думать  об  этом! Этого  не  может  быть!

        - Правильно, Саул! Не  думай  об  этом  и  верь  в  то, что  обязательно найдёшь  её. Будешь  верить  и  найдёшь!

        - Я  так  и  делаю.

        - Всё  у  тебя  с  ней  будет, но  сначала  будет  свадьба  и  мы  бы  все  с  радостью  пришли  тебя  поздравить.

        - Спасибо  вам! Это  было  бы  чудо! Свадьба  с  ней – это  для  меня  самое  настоящее  чудо. Даже  её  родители  уже  не  против  меня. Они  согласны  на  всё, чтобы  хоть  что-нибудь  узнать  о  дочери.

        - Могу  всем  вам  рассказать  о  чуде, которое  совсем  недавно случилось  на  свадьбе  в  Кане  Галилейской. – предложил  вдруг  один  из  путников  и  начал  рассказ:

        - Свадьбы  наши  вы  все  хорошо  знаете. На  них  собираются  все  родственники, соседи, весь  город  и  даже  приглашаются  посторонние  чужие  люди, которым  довелось  проходить  рядом. Обряд, как  известно, начинается  в  сумерки  первого  дня  и  может  длиться  неделю  и  более. На  третий  день  щедрого  гостеприимства  у  этих  небогатых  людей  вдруг  закончилось  вино, а  это  позор. Это  могло  омрачить  всё  торжество. Это  бесчестие  для  молодой  четы  и  их  родителей. Но  на  свадьбе  был  один  человек, который  им  помог. У  входа  в  дом  стояло  шесть  каменных  водоносов  для  омовения  рук. Этот  человек  приказал  заполнить  водоносы  водой, а  потом  черпать  из  них  вино  в  маленькие  сосуды  и  разносить  гостям.

        - Вино? Ты  не  ошибся? – спросили  несколько  слушателей.

        - Нет, не  ошибся! Там  было  хорошее  вино.

        - Он  правду  говорит, но  с  чужих  слов. – вмешался  ещё  один  человек  и  продолжил:

        - Я  был  на  той  свадьбе. У  них  действительно  закончилось  вино, и  его  негде  было  взять. Среди  гостей  присутствовал  человек  высокого  роста. Звали  его  Иисус. С  ним  была  его  мать, которая  помогала  женщинам  готовить  еду, и  на  которую  этот  высокий  человек  был  похож  лицом. Звали  женщину  Марией. Были  с  ними  и  пятеро  друзей. Один  из  них  по  имени  Нафанаил  на  свадьбе  участвовал  в  качестве  дружки  и  в  первый  день  сопровождал  невесту  к  дому  жениха. Когда  вино  закончилось, то  Мария  подошла  к  Иисусу  и  сказала: «Вина  нет  у  них». Он  ей  ответил, что  Его  время  ещё  не  пришло. Это  я  слышал  сам. Потом  я  уже  не  слышал  их  разговора, но  он  согласился  оказать  помощь. Тогда  Мария  сказала  слугам: «Что  скажет  Он  вам, то  и  сделайте». По  Его  приказу  водой  были  наполнены  шесть  водоносов, а  потом  оттуда  черпали  прекрасное  вино. Распорядитель  пира  не  знал  об  этом  и  когда  отпил  того  вина, то  удивляясь  заметил, что  не  делается  так, чтобы  сначала  подавали  вино  плохое, а  уже  потом  хорошее.

        - А  как  он  это  сделал?

        - Никто  не  знает, но  те  пятеро, что  были  с  Ним  сказали, что  Он  так  явил  славу  Свою.

        - Я  в  Риме  видел  человека, который  тоже  делал  всякие  невиданные  фокусы  и  даже  поднимался  над  толпой  в  воздух  с  помощью  неведомых  сил. После  каждого  трюка  он  кланялся  публике, и  было  видно, что  он  собой  очень  доволен.

        - Нет. Иисус  потом  не  раскланивался, не  улыбался, не  проявлял  никакого  себялюбия, как  это  делают  фокусники  на  базарных  площадях. К  тому  же, все  они  вскоре  ушли  со  свадьбы.

        - Послушай, Саул! Тебе  надо  встретиться  с  этим  человеком. Может  он  поможет  найти  твою  невесту?

        - Или  подойти  к  матери  Его  Марии, а  она  попросит  за  тебя. А  что? Так  же, как  на  свадьбе.

        - Не  о  том  ли  Иисусе  вы  все  говорите, который  учит  в  синагогах  по  всей  земле  Галилейской, и  которого  в  его  родном  Назарете, выгнали  из  синагоги, возвели  на  гору  и  хотели  сбросить  оттуда? – задал  вопрос  ещё  один  слушатель.

        - Может  и  о  том?

        - Удивительные  истории  вы  все  рассказываете. – вдруг  перебил  их  каторжник. – Я  давно  не  был  на  родине. Странные  тут  дела  творятся. Однако, мне  надо  свернуть  в  сторону  и  я  покидаю  вас. Прощайте!

        - А  как  тебя  зовут?

        - Зачем  тебе  это? – ответил  он, уходя  по  тропинке  влево  и  тем  самым  давая  понять, что  не  назовёт  своё  имя. Не  поворачиваясь  назад, он  отошёл  на  приличное  расстояние  от  дороги  и  устроился  для  отдыха.

Его  недавние  спутники  ещё  виднелись  вдали, но  вскоре  должны  были  скрыться  за  поворотом  у  одного  из  пологих  каменистых  холмов.


                           *      *      *      *      *     *

 

        Положение  у  человека  было  явно  не  завидным. Звали  его  Иуда. Шёл  он  в  Иерусалим, а  точнее  в  один  из  его  пригородов, именуемых  в  народе  кариотами, где  он  родился  тридцать  пять  лет  назад  и  где  его  никто  не  ждал, поэтому  торопиться  ему  было  совсем  некуда. Старшая  сестра, которая  когда-то  воспитывала  его  после  смерти  родителей, тоже  умерла. Об  этом  он  узнал  от  одного  знакомого  ещё  на  каторге. Узнал  он  также, что  в  том  доме, где  он  когда-то  вырос, теперь  проживали  совсем  чужие  ему  незнакомые  люди.

        Расположившись  на  отдых  за  двумя  валунами, Иуда  достал  из  своей  сумы  небольшой  мех  с  тёплым  кислым  вином, кусок  хлеба, завёрнутый  в  тряпицу  и  остатки  овечьего  сыра. Вытянув  усталые  ноги, он  посмотрел  по  сторонам, вздохнул  и  произнёс:

        - Свобода.

        В  голову  стали  приходить  фрагменты  раннего  детства. В  то  время  он  был  очень  любим. Его  любили  мать, отец, а  старшая  сестра  играла  и  занималась  с  ним. Он  смутно  помнил  отца, который  когда  приходил  с  заработков, то  всегда  баловал  его  разными  сладостями. Отца  звали  Симоном. Он  привозил  с  чужих  краёв  хорошие  деньги, и  когда  его  не  стало, то  семья  впала  в  бедность. Корабль, на  котором  плыл  Симон  по  Средиземному  морю, попал  в  сильнейший  шторм  и  утонул. Вскоре  замуж  вышла  сестра  и  ушла  в  дом  мужа, а  потом  умерла  мать  и  сестра  взяла  его  к  себе. Дом  родителей  был  продан  за  небольшие  деньги  в  качестве  уплаты  за  долги  и  поддержания  бюджета  новой  семьи. Сестра  потом  долго  плакала, глядя  на  своего  маленького  брата.

        Один  раз  Иуда  подслушал  разговор, который  вели  между  собой  его  новые  родственники. Один  из  них  предлагал  продать  его  в  рабство, и  это  было  вполне  возможно  по  закону, будь  Иуда  помладше, хотя  бы  на  полгода. Но  Иуде  на  тот  момент  было  уже  двенадцать  лет, и  теперь закон  запрещал  продавать  его. Желание  этих  чужих  ему  людей, тогда  больно  ранило  Иуду  и  страшной  занозой  засело  в  его  подсознании. С  тех  пор  он  стал  с  большим  недоверием  относиться  ко  всем  людям. Это  отразилось  и  на  его  внешней  жизни. Теперь  он  стал  подолгу  отсутствовать  дома, уходя  в  Иерусалим, где  свёл  дружбу  с  ребятами  своего  возраста, которые  промышляли  на  жизнь  воровством. Так  у  него  появились  первые  деньги, а  к  шестнадцати  годам  появился  и  небольшой  авторитет  в  среде  знакомых  подростков.

        Такая  жизнь  нравилась  Иуде. Теперь  он  совсем  не  зависел  от  своей  сестры, её  мужа  и  его  родственников. Они  более  не  могли  попрекать  его  куском  хлеба  и  даже  стали  относиться  к  нему  с  неким  уважением. Деньги  делали  своё  дело. И  тут  случилось  событие, которое  навсегда  врезалось  в  память  Иуды. С  римской  каторги  на  свободу  был  отпущен  Мордухай  Бейх, который  считался  самым  уважаемым  преступником  на  землях  всего  Израиля. Говоря  современным  языком – это  был  король  преступного  мира, который  провёл  за  решёткой  тридцать  пять  лет, куда  был  отправлен  ещё  во  времена  могущества  царя  Ирода  Великого.

        Мордухая  Бейха  сопровождали  многие  его  «поклонники», а  римская  власть, чтобы  чего  не  вышло, выделила  сотню  солдат. Последним  местом  заточения  Бейха  была  большая  каменоломня  в  Сирии, где  он  числился  каменотёсом, но  таковым  не  являлся. Пройдя  пешком  от  Сирии  до  Иерусалима  вместе  со  своими  приверженцами  и  конвоем  солдат, Мордухай  делал  много  остановок  в  разных  городах  и  городках. При  этом  число  сопровождавших  его  людей  от  этого  только  возрастало. На  подходе  к  Иерусалиму  их  насчитывалось  около  трёхсот  человек, и  римские  власти  вынуждены  были  подтянуть  к  городу  свои  резервы. Мордухай  прошёл  весь  путь  пешком, хотя  ему  не  раз  предлагали  коня  под  седлом  или  хорошую  повозку.

        Иуда  встречал  всю  эту  процессию  в  Иерусалиме. Тогда  он  в  первый  и  в  последний  раз  видел  самого  Мордухая  Бейха. К  его  удивлению, знаменитый  преступник  был  одет  аккуратно,  очень  скромно  и  даже  серо, как  большинство  всех  бедных  простолюдинов, хотя  его  окружение  выделялось  совсем  другими  нарядами. Бейх  был  невысоким  худеньким старичком  с  седыми  волосами. Он  медленно  шёл  по  улицам  Иерусалима  в  сторону  храма  и  постоянно  раскланивался  перед  жителями  города, стоящим  вдоль  домов. Потом  появился  конный  патруль  и  Бейх  низко  покланялся  римскому  офицеру. При  этом  на  его  лице  появилось  не  верноподданническое  смирение, а  шутовское  обожание, свойственное  царям, которые  в  порыве  злого  веселья, кланялись  тем, кто  был  ниже  их  по  происхождению  и  по  статусу. Он  проявлял  раболепие  с  явной  издёвкой.  Офицер  понял  это  шутовство  и, плюнув  в  его  сторону, отъехал. Более  Иуда  никогда  не  видел  Бейха. Потом  он  слышал, что  с  Бейхом  встречались  даже  депутаты  римского  прокуратора  и  договаривались  с  ним  о  поддержании  порядка  в  Иудее  и  в   Иерусалиме, а  в  конце  их  тайного  разговора  из  тёмной  комнаты  вышел   сам  прокуратор, который  посмотрел  на  бывшего  каторжника  и  сказал  всего  одно  слово: «Уважаю!»  

        С  тех  пор  Иуда  захотел  стать  таким, как  Бейх, но  из  этого  ничего  не  получилось. Попавшись  как-то  на  мелкой  краже, его  отправили  на  долгие  годы  на  римскую  каторгу, где  он  с  трудом  сумел  выжить. Теперь  он  был  свободен, и  возвращаться  в  каменоломни  или  на  галеру,  не  собирался  ни  за  какие  деньги. Каторга  угробила  всё  его  здоровье  и  полностью  расшатала  нервную  систему. Особенно  тяжёло  ему  было  там  в  первый  год, но  потом  хитрый  и  изворотливый  Иуда  сумел  кое  с  кем  свести  дружбу  и  только  благодаря  этому  выжил. В  то  время  он  часто  думал, что  если  бы  его  отец  не  погиб, то  жизнь  его, Иуды, сложилась  бы  совсем  по-другому  и  намного  лучше.  

        Снова  рассуждая  над  превратностями  судьбы, Иуда  заснул. Проснулся  он  поздним  вечером, когда  уже  светили  звёзды. Точнее, он  не  сам  проснулся, а  его  разбудили. Рядом  с  ним  стояли  шестеро  молодых  и  крепких  мужчин, в  руках  у  которых  были  длинные  широкие  ножи.

        - Кто  ты? – спросил  старший  из  них.

        - А  вы  кто?

        - Мы  спросили  первыми.

        - Почему  я  должен  отвечать?

        - Потому  что  ты  один, а  мы  вооружены.

        - И  всё?

        - Разве  этого  мало?

        - Мне  мало.

        - Да  кто  ты  такой, дядя? Тебя  спрашивают! Отвечай! – вмешался, не  выдержав  другой.

        - Тебе  надо, ты  и  отвечай. – сказал  Иуда, не  вставая  с  земли.   

        - Я  тебя  сейчас  зарежу!

        - И  не  такие  резали. Пострашнее  тебя. Ты  сам-то  кого-нибудь  резал?

        - Он  издевается  над  нами. Надо  его  отвести  к  Симеону. Пусть  он  с  ним  разбирается. Вставай! Пойдёшь  с  нами!

        - Пошли! Мне  более  идти  некуда. – согласился  Иуда  и  тут  ему  начали  завязывать  глаза.  

        Через  полчаса  он  стоял  на  лесной  полянке, где  три  других  молодых   человека, сидя  у  костра, пытались  прочитать  с  листа  неизвестный  текст. Один  из  них  посмотрел  на  Иуду  и  вполне  по-свойски   доброжелательно  пригласил  присесть  его  рядом  с  собой. Этого  человека  звали  Симеон.

        - Иудей? – спросил  Симеон.

        - Да! Иду  в  Иерусалим, где  у  меня  никого  нет. У  меня  в  целом  мире  никого  нет. У  меня  нет  дома  и  нет  даже  угла, нет  денег  и  сбережений  на  старость  или  на  чёрный  день, нет  работы  и  нет  сил  на  неё. У  меня    нет  друзей  и  даже  нет  здесь  знакомых. У  меня  ничего  и  никого  нет.

        - Печально  слышать  такие  слова  от  иудея, но  я  знаю, кто  виноват. Во  всём  виноваты  римляне. Не  бойся  нас. Мы  не  разбойники  и  не  грабим   прохожих.

        - В  моей  судьбе  больше  всех  виноват  я  сам, а  уж  потом  разные  нехорошие  случайности  и  плохие  люди. Я  бы  мог  прожить  свою  жизнь  иначе, и  если  бы  мне  вернули  юность, то… .

        - В  чём  же  ты  виноват  и  что  случилось  с  тобой?

        - Мне  стыдно  признаваться  перед  вами – людьми  честными  и  порядочными, которые  мечтают  о  свободе  родины.

        - Откуда  ты  это  знаешь? Кто  тебе  сказал? – спросил  Симеон, удивлённо  глядя  на  лица  недавних  спутников  Иуды.

        - Не  они. Они  мне  ничего  не  сказали. Я  сам  это  понял. Я  много  видел  таких, как  вы.

        - Где  видел?

        - На  каторге.

        При  этом  слове, произнесённом  Иудой, один  человек  тихонько  присвистнул, а  другие  застыли  в  изумлении.

        - Я  был  там  за  воровство. Я  не  такой, как  вы – не  зелот. Я  воровал  с  детства. Так  сложились  обстоятельства. У  меня  рано  не  стало  родителей. Красть  мне  понравилось. Я  стал  безбедно  жить, но  теперь  я  проклинаю  тот  день, когда  украл  в  первый  раз.

        - Угощайся. – сказал  Симеон, протягивая  Иуде  чашку  с  большим  куском  жареного  мяса. Другой  молодой  человек  разломил  хлеб, а  третий  предложил  мех  с   вином.

        - Не  хочу  обижать  вас, но  я  не  смогу  столько  съесть. Мой  желудок  отвык  от  мяса, но  кусочек  попробовать  я  могу.

        - Ешь, сколько  сможешь. Мы  дадим  тебе  ещё  еды  и  вина  на  дорогу. Дадим  и  денег.

        - Спасибо  вам, добрые  люди! Хочу  спросить  вас. Может,  подскажите? Мне  нужно  пристанище  и  работа. Где  это  найти? Кому  я  могу  быть  полезен?

        - В  этом  мы  тебе  не  сможем  помочь  и  даже  не  знаем, что  тебе  подсказать. – ответил  Симеон.

        Потом  они  собрали  для  Иуды  еды, дали  немного  денег  и  начали  снова  завязывать  ему  глаза. Один  из  молодых  зелотов  был  против  завязывания  глаз  и  сказал  своим  товарищам: « Не  имеет  смысла  так  делать. Этот  иудей  никогда  не  выдаст  место  наших  собраний. Это  надёжный  человек! Это  точно!»

        Ночью  Иуда  был  на  своём  месте – рядом  с  двумя  большими  валунами, куда  его  привели  обратно. Зелоты  растворились  в  ночном  тёмном  воздухе, и  он  опять  остался  один. Разморённый  вином  и  сытным  ужином, он  быстро  уснул. Под  утро  ему  приснилось, будто  он  закопан  по  самые  глаза  рядом  с  какой-то  степной  дорогой, а  по  той  дороге  идут  человек  пятнадцать  неизвестных  ему  людей, кроме  Симеона. Один  из  них  был  очень  высокого  роста, а  остальные  на  голову  ниже  его. Они  прошли  прямо  рядом  с  закопанным  в  землю  Иудой  и  не  заметили  его. Иуда  пытался  обратить  на  себя  внимание  и  хотел  даже  кричать, но  не  мог. Он  долго  провожал  глазами  тех  людей, которые  всё  дальше  и  дальше  уходили  от  него, а  потом  в  ужасе  проснулся.

        На  следующий  день  он  одиноко  шагал  по  дороге  и, вспоминая  прошедшую  ночь, думал  также  и  о  своём  сне, но  никак  не  мог  объяснить  его. Молодые  борцы  за  независимость – зилоты, у  которых  он  побывал  ночью  в  гостях, кроме  Симеона  ему  не  приснились. Симеон  точно  был  в  его  сне. Но  почему? И  кого  ещё  он  видел, когда  спал?

        Проходя  в  этот  день  маленькое  поселение, он  поинтересовался  его  названием. Ему  ответили, что  это  Кана  Галилейская  и  вскоре  он  повторно  услышал  историю  о  недавней  свадьбе  и  о  чуде  превращения  воды  в  вино. Местный  житель  проговорился  и  назвал  имя  жениха  и  даже, что  тот  после  свадьбы  был  вынужден  покинуть  родной  город  и  свою  молодую  жену.

        - Что  же  он  натворил? – спросил  Иуда.

        - Как  ты  думаешь, что  он  мог  натворить, если   все  в  округе  его  называли  Симеон  Зелот?


                                           *      *      *      *      *      *    

 

        Из  Каны  Иуда  отправился  дальше. Теперь  он  шёл  не  один. Рядом  с  ним  шагали  два  пожилых  ремесленника  и  молодой  человек  с  женой, которая  с  грудным  ребёнком  ехала  на  осле. За  ними  следовали  два  студента  Иерусалимского  храма – Есром  и  Нахор.

        - Люди  совсем  с  ума  сходить  стали. – сказал  один  мастеровой  по  имени  Амос  своему  товарищу, но  всем  сразу  стало  понятно, что  таким  образом  он  хочет  завести  разговор  с  попутчиками. 

        - Это  верно! Бога  даже  ни  во  что  не  ставят. – согласился  с  ним  другой  ремесленник, которого  звали  Илия, а  первый  продолжил:

        - До  чего  дожили! Приходит  простой  человек  в  синагогу  и  там  всем  доказывает, что  он  и  есть  Сын  Божий? Он  говорит, что  те, кто  не  любят  Бога, не  полюбят  и  его, а  кто  любит  Бога, то  полюбят  его. Неслыханное  богохульство.

        Два  студента, что  шли  позади  них, услышав  эти  слова, испугались  и сразу  стали  шептать  молитвы.

        - Я  об  этом  тоже  слышал. – сказал  молодой  человек.

        - Он  ходит  по  синагогам  в  Галилее  и  там  читает  выдержку  из  какого-то  древнего  пророка. – возмущался  Амос.

        В  разговор  сразу  вступил  один  из  студентов:

        - Не  какого-то, пустая  ты  деревенщина, а  из  пророка  Исайи. Там  написано: «Дух  Господень  на  Мне, ибо  Он  помазал  Меня  благовествовать  нищим  и  послал  Меня  исцелять  сокрушенных  сердцем, проповедовать  пленным  освобождение, слепым  прозрение, отпустить  измученных  на  свободу».

        В  разговор  вмешался  Иуда:

        - Хорошо  сказано: «отпустить  измученных  на  свободу». Что  же  вам  не  нравится?

        - Потом  этот  человек  закрывает  книгу  и  говорит  всем, что  ныне  исполнилось  написание   и  что  он  и  есть  тот, о  ком  говорил  пророк  Исайя. Называет  себя  Сыном  Божиим, а  на  самом  деле  он  сын  плотника  Иосифа  из  нашего  Назарета. Ему  об  этом  напомнили  и  тогда  он  сказал: «Истинно  говорю  вам, что  никакой  пророк  не  принимается  в  своём  отечестве».   

        - Как  к  нему  там  отнеслись? – спросил  Иуда.

        - Могли  бы  и  убить, но  он  ходит  не  один. С  ним  несколько  молодых  парней, которые  чтут  его  за  пророка  и  учителя. Обычно  его  вместе  с  этими  учениками  выгоняют  из  синагоги  и  даже  из  города, но  всякий  раз  его  приверженцев  становится  всё  больше  и  больше.

        - Учит  он, что  верующий  в  него  не  судится  и  не  погибнет, а  иметь  будет  жизнь  вечную, а  не  верующий  уже  осуждён, и  что  гнев  Божий  будет  пребывать  на  нём.  Говорит  этот  человек, что  он  и  есть  свет, и  что  свет  пришёл  в  мир, а  люди  возлюбили  тьму, потому  что  дела  их  были  злы.

        - А  может  это  Иоанн, который  раньше  на  Иордане  водой  крестил? – спросил  молодой  человек.

        - Нет. Не  Иоанн. Его  Иисусом  зовут. Иоанн  так  не  говорил, Сыном  Божиим  себя  не  называл  и  чудес  не  творил. Этот  пострашнее  будет. -  пояснил  студент.

        - Уж  не  тот –ли  это  Иисус, который  в  Кане  вино  из  воды  сотворил? – спросил  Иуда.

        - Может  и  тот? Мы  сами  не  из  Каны. Мы  с  приятелем  из  Назарета. – пояснил  Амос. – Я  его  отца  Иосифа  знал. Он  был  намного  старше  меня  и  уже  давно  умер. Если  сказать  честно, то  плотником  он  был  неискусным.

        - А  я  слышал, что  этот  Иисус  в  Капернауме, в  синагоге  из  человека  беса  изгнал. Приказал  нечистому  выйти  из  него. Человек  тот  стал  зубами  скрежетать, телом  ломаться  и  дёргаться  и  вдруг  сказал  чужим  низким  голосом: «Что  тебе  до  нас, Иисус  Назарян? Ты  пришёл  погубить  нас. Знаю  Тебя, Святый  Божий». Потом  нечистый  вышел  из  человека  и  тот  грохнулся  без  сил  на  пол. Все, кто  это  видел, были  в  ужасе. И  разнёсся  тогда  слух  об  Иисусе  по  всем  окрестностям. Начали  стекаться  к  Нему  люди  с  разными  болезнями, и  он  стал  лечить  их  возложением  рук  своих. Пригласили  в  дом  его, где  старая  женщина  лежала  в  сильной  горячке, и  он  приказал  горячке  покинуть  больную. Женщина  сразу  выздоровела  и  стала  прислуживать  гостям  и  ему  за  столом.

        - А  ты  сам  видел  это? – спросил  Есром.

        - Не  видел, но  другие  видели. – ответил  Илия.

        - Если  не  видел, то  и  не  болтай  и  не  проповедуй  нам  своего  Иисуса  из  Назарета. Это  какой-нибудь  обманщик  или  колдун, которому  помогает  сам  дьявол, а  вы – безграмотные  простолюдины  всему  верите.  

        - Правильно  говоришь! Я  тоже  так  считаю, и  не  обижайся, Илия! Учёные  люди  не  верят, а  ты  кто  и  кто  тебе  этот  Иисус? -  сказал  Амос.

        - А  что  я? Я  и  сам  на  вашей  стороне. Мне  Иисус  не  брат  и  не  сват.

        - Вот  и  не  болтай  тогда  зря.   

        - Подождите! Не  ссорьтесь! – вмешался  молодой  человек. -  Как  может  дьявол  быть  против  своих  бесов? Если  Иисус  изгоняет  их  и  лечит  разные  болезни, то  он  не  может  быть  от  дьявола.

        - А  как  он  сам  объясняет  свои  чудеса? – спросил  Иуда.

        - Говорит, что  не  Сам  Себя  прославляет, а  Отец  Его  Небесный  так прославляет  Его.

        - Не  верим  ни  единому  слову  и  всех  вас  просим  не  слушать  нигде  подобных  разговоров.  – зло  сказали  студенты.

        - А  всё  же  интересно? – произнёс  Илия. – Хотелось  бы  и  мне   лечить  людские  болезни  одним  прикосновением  рук  или  делать  из  воды  вино.

        - Хорошая  у  тебя  мечта, особенно  про  вино. – усмехнулся  Амос.  

        Студент  по  имени  Нахор  сразу  встрепенулся  и  стал  всем  доказывать:

        - Посудите  сами? Неужели  Бог  прислал  на  землю  Своего  Сына, чтобы  тот  лечил  у  старух  горячку  и  делал  из  воды  вино? Это  всё  фокусы. Старуха  специально  притворялась  больной, а  вино  было  заранее  припрятано.

        - А  изгнание  бесов?

        - Тоже  заранее  всё  продумано  и  обговорено. – ответил  Есром.

        - А  учение  его? Он  говорит, что  всем  креститься  надо  от  воды  и  Духа и  тем  самым  родиться  свыше, потому  что  рождённое  от  плоти  есть  плоть, а  рождённое  от  Духа  есть  дух  и  что  только  такие  люди  могут  увидеть  Царствие  Небесное.

        - Не  верьте  всем  этим  бредням. Бог  ещё  Адама  и  Еву  наградил  Своим  Духом. – возмутились  студенты.

        Иуда  шёл  рядом  и  только  слушал. Ему  хотелось  поддержать  разговор, но  он  не  знал  чем. Один  раз  он  чуть  было  не  встрял  своими  воспоминаниями  о  разных   мошенниках  и  ловкачах, которые   недавно  окружали  его, но  успел  сообразить, что  не  стоит  ему   разглагольствовать  среди  честных  людей  о  каторге.


        К  вечеру  того  же  дня  Иуда  снова  шёл  один. Его  попутчики  остались  на  ночёвку  в  одной  из  маленьких  придорожных  деревень. Когда  совсем  стемнело, он  сошёл  с  широкой  каменистой  тропы  и, расположившись  рядом  с  ней, достал  из  сумы  пищу, которой  снабдили  его  зилоты. Прочитав  несколько  молитв  и  благословив  свою  еду, он  собрался покушать, как  вдруг   услышал  дробный  стук  копыт, направлявшийся  в  его  сторону. Вскоре  в  темноте  он  увидел  одинокого  человека, едущего  на  осле. Когда  человек  почти  поравнялся  с  ним, Иуда  узнал  в  нём  Саула, с  которым  недавно  они  шли  вместе.

        - Откуда  ты  здесь? Ты  должен  быть  впереди  меня, а  не  догонять? Откуда  у  тебя  осёл? – с  удивлением  спрашивал  Иуда  после  приветствия.

        - Это  не  мой  осёл  и  на  нём  не  только  мои  вещи. На  следующий  день  после  того, как  ты  покинул  нас, под  утро  на  стоянке  умер  Сипах. У  него  в  вещах  нашлось  немного  денег. Все  пошли  дальше. Они  все  торопились. Только  три  человека  из  всей  нашей  компании  хоронили  его. Он  похоронен  на  одном  из  маленьких  деревенских  кладбищ. Покойный  Сипах  в  пути  говорил  о  многом, но  никому  не  сказал, откуда  он  и  где  его  дом? Люди  дали  мне  поручение, чтобы  я  нашёл  его  родственников  и  передал  им  осла  и  вещи  Сипаха.

        - Сначала  ты  искал  только  одного  человека – свою  невесту. Теперь  твоя  задача  увеличилась  вдвое.

        - Люди  тоже  так  посчитали, поэтому  доверили  это  дело  мне.

        - Странно  получается? Я  помню, как  Сипах  предлагал  тебе  ехать  к  себе, требовал  этого, обещал  работу. Ты  не  очень-то  хотел  работать  на  него, но  уже  работаешь  и  едешь  к  его  родственникам. Наверно, он  предвидел  свою  смерть?

        - Да? Интересно  получилось.

        - А  если  ты  не  найдёшь  его  родственников?

        - Буду  искать  дальше.

        - Так  же  как  свою  невесту? – усмехнулся  Иуда.

        - Не  смейся  надо  мной!

        - Прости, но  это  напрашивалось  само. Здесь  я  вижу  и  другое  странное  совпадение. Сначала  ты  просишь  Бога, чтобы  Он  помог  тебе  найти  чужую  невесту  и  идёшь  этим  против  Бога. Потом  ты  встречаешь  Сипаха, который  говорит  тебе  очень  разумные  вещи, но  умирает, оставив  осла. Давай  всё  это  сложим: твои  мольбы, разумные  слова  чужого  человека, а  вместо  невесты  тебе  в  подарок  вдруг  достаётся  осёл. Бог  знает, что  делает. Он, таким  образом, даёт  тебе  понять  тщетность  твоей  мечты, твою  глупость  в  виде  осла  и  предлагает  тебе  больше  трудиться. Бог  всё  сказал  тебе  одним  этим  ослом. Советую  тебе  не  искать  никаких  родственников. Если  они  есть, то  ослов  у  них  должно  хватать, но  боюсь, что  старик  врал, и  что  нет  у  него  никого. Придумал  всё, чтобы  самому  себе  нравится  и  перед  другими  хвалиться.

        - Не  может  быть! А  если  так, то  зачем  предлагал  идти  с  ним?

        - А  может  он  тебя  продать  хотел?

        - Куда  продать, кому?

        - В  рабство.

        - Нет! Я  в  это  не  верю.    

        На  следующий  день  они  шагали  по  дороге  вместе, и  у  всех встречных  Саул  спрашивал  про  Сипаха. Ближе  к  вечеру, один  из  прохожих  сказал, что  слышал  о  таком  и  указал, где  его  искать. Вскоре  Саул  свернул  в  сторону  небольшого  селения, расположенного  за  известняковыми  холмами, и  Иуда  вновь  остался  один.


                                   *      *      *      *      *      *

 

        Ближе  к  середине  следующего  дня  Иуда  снова  шагал, по  одной  из  галилейских  дорог  направляясь  в  свой  родной  Иерусалим, где  его  никто  не  ждал. Поднявшись  в  длинный  затяжной  подъём  между  двумя  небольшими  горами, он  спустился  в  низину, где  вскоре  увидел  целую  процессию,  состоящую  из  многих  людей, идущих  в  противоположном  для  него  направлении. Иуда  остановился  и  отошёл  в  сторону. Он  не  знал, кто  эти  люди, хотя  те  шли  не  спеша, и  выглядели  довольно  мирно. Иуда  подумал, что  ими  могли  оказаться  жители  Самарии, граница  которых  находилась  рядом, и  которые  были  в  очень  плохих  отношениях  с  иудеями. Не  случайно  те  два  студента, Есром  и  Нахор  побоялись  проходить  по  их  землям, а  пошли  окружным  путём, хотя  этот  маршрут  был  короче.

        Иуда  хотел  было  спрятаться  за  одним  из  камней, но  понял, что  его  заметили. Мало  того, толпа, насчитывающая  приблизительно  тридцать  человек, не  вызывала  в  нём  страха, потому  что  она  не  шла, а  мирно  шествовала  и  дышала  спокойствием.

        В  середине  этой  процессии  находился  человек  высокого  роста, лет  тридцати – тридцати  пяти  от  роду. Он  был  выше  самого  высокого  из  своих  спутников  не  менее, чем  на  полголовы. На  нём  был  одет  синий  таллиф (плащ)  из  простого  материала  под  которым  был  кетонеф (сорочка  из  обыкновенной  полосатой  ткани), который, как  и  талиф, спускался  до  самых  сандалий. На  голове  он  носил  белый  кефье, спадающий  на  плечи  и  защищающий  от  солнца. Черты  его  бледного  лица  более  напоминали  эллинский  тип, нежели  загорелые  и  суровые  лица  молодых  парней   и  других  людей  простого  звания, окружавших  его. Он, молча, шёл  среди  них  в  задумчивости  и  с  достоинством. Когда  все  они  проходили  рядом  с  Иудой, то  высокий  человек  взглянул  на  него  и  глаза  их  встретились. Иуда  тогда  впервые  в  своей  жизни  увидел  такой  спокойный, ровный, чистый, умный  и  светлый  взгляд. Когда  через  мгновение  человек  отвёл  от  него  свои  глаза, Иуда  знал, куда  и  с  кем  ему  теперь  идти  дальше.  

        Присоединившись  к  тем  людям  в  самый  конец  шествия, он  сразу  познакомился  с  несколькими  попутчиками  и  те  ему  сказали, что  идут  все  вместе  из  Самарии  в  Капернаум, туда, где  в  последнее  время  обосновался  их  учитель  Иисус, который  и  был  тем  самым  высоким  человеком  с  удивительными  глазами. Потом  они  рассказали  ему  историю, случившуюся  совсем  недавно:

        - Проходили  мы  Самарию  у  города  Сихарь. Было  три  часа  дня  и  солнце  палило  нещадно. Учитель  наш  Иисус  устал  и  присел  рядом  с  колодцем, который  зовётся  Иаковлевым, а  мы  пошли  в  город, чтобы  купить  пищи. Тут  из  города  выходит  женщина, чтобы  набрать  воды, а  он  говорит  ей: «дай  мне  пить». Женщина  очень  удивилась  и  говорит  ему: «Как  ты, будучи  иудей, просишь  пить  у  меня, самарянки? Разве  не  знаешь, что  иудеи  с  самарянами  не  сообщаются?» Он  посмотрел  на  неё  и  говорит: «если  бы  ты  знала  дар  Божий  и  кто  тебя  просит, то  сама  просила  бы  у  него, и  он  бы  дал  тебе  воду  живую». Женщина  посмотрела  и  увидела, что  ему  даже  простой  колодезной  воды  почерпнуть   нечем  и  спрашивает: «Откуда  же  у  тебя  вода  живая?». Тогда  Иисус  говорит: «Всякий, кто  будет  пить  воду  простую, возжаждет  опять, а  кто  будет  пить  воду, которую  Я  дам, тот  не  будет  жаждать  во  век  и  вода, которую  Я  дам  ему, сделается  в  нём  источником  воды, текущей  в  жизнь  вечную». Женщине  очень  понравились  эти  слова, и  она  попросила  его: «Дай  этой  воды  мне, чтобы  не  приходить  черпать  сюда  и  не  иметь  жажды». Иисус  говорит  её: «Иди, позови  мужа  твоего  и  приди  сюда». «Нет  у  меня  мужа»  -  отвечает  женщина, а  он  говорит: «Правду  ты  сказала, что  нет  у  тебя  мужа, ибо  было  у  тебя  пять  мужей, и  тот, которого  ныне  имеешь, не  муж  тебе. Справедливо  ты  сказала». Женщина  оторопела  от  этих  слов, потому  что  они  были  правдой. В  это  время  стали  подходить  ученики  его  и  слышали, что  он  учил  ту  женщину  так: «Бог  есть  дух  и  поклоняющиеся  Ему  должны  поклоняться  в  духе  и  истине». Женщина  с  трепетом  говорит: «Господи! Вижу, что  ты  пророк  и  знаю, что  должен  придти  Мессия  от  Бога  и  возвестить  нам  всё»,  а  Иисус  тихо  и  спокойно  произносит  ей: «Это  Я, который  говорю  с  тобой». Услышав  эти  слова, женщина  побежала  в  город  и  там  сказала  людям: «Пойдите, посмотрите  человека, который  сказал  мне  всё, что  я  сделала. Не  он  ли  тот, которого  ждёт  весь  мир?»  Многие  горожане  вышли  к  колодцу, и  видели, что  ученики  предлагают  Иисусу  поесть  пищи, а  он  говорит  им: «Моя  пища  есть  творить  волю  Пославшего  Меня  и  совершать  дело  Его». Потом  он  показал  на  поля, засеянные  пшеницей  и  начал  рассказывать  о  предстоящей  жатве, но  мы  его  не  поняли.

        - Он  говорил, что  сеющий  и  жнущий  вместе  радоваться  будут.

        - А  самаряне? – спросил  Иуда.

        - Самаряне  попросили  его  остаться  у  них   в  гостях. Иисус   пробыл  там  два  дня, разговаривал  с  ними, лечил  и  учил  их. Многие  из  самарян  уверовали  в  него, а  женщине  той  они  сказали: «Уже  не  по  твоим  речам  веруем, ибо  сами  слышали  и  узнали, что  Он  истинно  Спаситель  мира».

        Дорога  шла  по  небольшой  равнине, идущей  между  горами  Завулоновыми  и  Наффалимовыми  в  направлении  горы  Хаттин  к  самому  красивому  в  Галилие  озеру - Геннисаретскому. Кругом  было  море  пшеничных  полей, быстро  спеющих  к  жатве, а  яркие  цветы  обрамляли  дорогу  по  обеим  её  сторонам. Земля  блистала  роскошью  последних  дней  жаркой  весны.

        Поднявшись  из  Голубиной  долины  на  холмы,  взору  путников  открывался  прекрасный   вид  Геннисаретского  озера  и  всей  той  райской  местности, в  которой  оно  лежит. Пользуясь  современными  единицами  измерения, длина  озера  составляет  двадцать  три  километра, а  ширина  семь. По  его  восточной  стороне  тянется  зелёная  полоса  с  полкилометра  шириной, за  которой  поднимаются  обнажённые  откосы  небольших  холмов, изрезанных  оврагами, откуда  спускаются  холодные  воды  многочисленных  родников. С  озера  хорошо  слышны  крики  чаек, которые  часто  бросаются  в  воду  за  очередной  своей  жертвой. Пышная  растительность, состоящая  из  пальм, виноградников, апельсиновых, миндальных  и  гранатовых  деревьев, покрывает  его  берега. Евреи  в  те  времена  говорили, что  Бог  создал  семь  озёр  в  земле  Ханаанской, но  только  это  озеро  Он  создал  для  Самого  Себя.

        Помимо  природных  красот  озера, путники  тех  времён  видели  с  высоты  холмов  многочисленные  города  и  посёлки, расположенные  у  его  берегов. Города  эти  были  многолюдны, так  что  самый  малый  из  них  насчитывал  до  пятнадцати  тысяч  жителей. Об  этом  свидетельствовал  древнеримский  историк  Иосиф  Флавий. Здесь  проходили  большие  караваны  из  Египта  в  Дамаск, и  проживало  разноплеменное  население. По  самому  озеру  скользило  до  четырёх  тысяч  судов  разного  типа. – от  вычурных  по  своей  красоте  галер  Ирода  Антипы, новый  дворец  которого  стоял  в  основанной  им  здесь  Тивериаде, разраставшейся  с  необыкновенной  скоростью, до  неуклюжих  рыбацких  лодок.   

        На  берегу  мягкого  склона  холма, спускаясь  к  прозрачной  воде  озера, находился  самый  крупный  город   побережья – Капернаум. Плоские  крыши  его  белых  домов  утопали  в  буйстве  зелени  фруктовых  садов. Рядом  с  ним  располагалась  Тивериада, которая  вообще  вся  была  построена  или  хотя  бы  облицована  мрамором, а  на  улицах  и  площадях  которой  стояли  языческие  статуи  римских  богов. 

        - Я  никогда  не  был  здесь. Очень  красиво. – произнёс  Иуда.

        - Наш  Учитель  Иисус  выбрал  это  место  для  себя. Представляешь, как  тебе  повезло, что  ты  с  нами, а  не  с  учениками  Иоанна  Крестителя?

        - Мне? Повезло? Когда  и  в  чём  мне  везло?  У  меня  к  везению  большие  счёты.

        В  заключение  этой  главы, надо  рассказать  о  том, что  сейчас  не  существует  такого  города, как  Капернаум. Он  был  стёрт  с  лица  земли  в  иудейской  войне  с  Римом  в  64  году  нашей  эры, как  и  все  другие  населённые  пункты  Геннесаретского  озера. Основная  часть  жителей  побережья  осталась  без  захоронения, и  по  сей  день, их многочисленные останки  лежат  на  дне. Сохранились  предания, что  римские  легионеры  Тита  Веспассиана  топили  пленных  людей  на  спор  между  собой  в  своё  удовольствие. Они  полностью  уничтожили  всех  жителей  прибрежных  городов, поэтому  никто  более  не  ловит  и  не  ест  рыбу  из  этого  озера, которой  оно  изобилует  и  даже  чаек  в  этих  местах  сейчас  мало.   

        Апостол  из  семидесяти  Симеон, который  в  юности  и  в  молодости  был  руководителем  националистов-иудеев  в  своей  маленькой  провинции  и  который  посильно  боролся  с  римскими  властями, примкнул  к  Иисусу  из  Назарета, но  не  по  причине  борьбы  с  римлянами. Симеон  открыл  для  себя  красоту  и  мудрость  нового  учения  и  не  в  силах  молчать  о  нём  пошёл  с  проповедью  христианства  по  всему  миру. На  старости  лет  он  жил  на  территории  современной  Абхазии, где   поселился  в  одной  из  горных  пещер. За  проповедь  христианства   местный  правитель  повелел  его  убить  и  прислал  за  ним  воинов, которые  посадили  Симеона  на  осла  и, избивая, возили  по  разным  населённым  пунктам. Пять  суток  воины  не    давали  старику  спать, а  потом  отрубили  ему  голову. Его  кровь  попала  в  одну  из  горных  рек  того  края  и  с  тех  давних  пор, в  той  реке  течёт  святая  вода. Она  не  может  испортиться  и  даёт  людям  здоровье  и  силу.

        Другая  история  касается  женщины, которая  встретила  Господа  нашего  Иисуса  Христа   у  колодца  Иаковлева. Звали  ту  женщину  Фотинией. Фото – это  свет, поэтому  все  женщины  с   именем, упоминающим  свет, прославляют  её. По-русски, это  имя  Светлана.

         Как  известно  из  исторических  источников, Фотинию  в  Риме   сбросили  в  колодец  приверженцы  иудаизма  за  проповедь  об  Иисусе  Христе, как  о  Сыне  Бога  Живого. Там  она  погибла. Её  дети, воспитанные  ею  верой  в  Иисуса  Христа, как  в  Истинного  и  Единородного  Сына  Божия, тоже  закончили  свою  земную  жизнь  мученически  и  по  той  же  самой  причине, что  и  она,  то-есть  за  проповедь  христианства, но  об  этом  имеется  и  другая, более  углублённая   литература, которая  ни  от  кого  не  скрываема.


                                           Г   Л   А   В   А     П Я Т А Я .           

                                      Т А Й Н Ы Й    А Г Е Н Т    Р И М А.

        Максим  Марциан  сидел  на  балконе  шестого  этажа  своей  новой  квартиры  огромного  жилого  здания  в  самом  центре  Рима  и  пил  разбавленное  вино, закусывая  его  жареным  мясом  и  редкими  экзотическими  фруктами. Протянув  ноги  на  небольшую  подставку, он  вкушал  всем  телом  негу  усталости  трудового  дня, проведённого  им  в  Сенате, а  точнее, рядом  с  ним.

        Максиму  Марциану  было  двадцать  три  года. Он  был  всадником (столбовым  дворянином). Получив  прекрасное  образование  в  одной  из  самых  престижных  школ  Рима, он  попал, а  точнее  и  не  скажешь, в  помощники  к  самому  сенатору  Аврелию  Этону, который  считался  главой  секретной  службы  при  императоре  и  все  дела  его  были  тайными. Уже  три  месяца  Максим  служил  у  Этона  и  пока  ещё  не  знал, а  поэтому  и  не  понимал  своих  обязанностей. С  утра  он  должен  был  приходить  домой  к  самому  Этону  и  получать  от  него  незначительные  и  лёгкие  задания, об  исполнении  которых  он  должен  был  докладывать  уже  на  следующее  утро. Самой  главной  особенностью  в  его  работе  была  незаметность. Об  этом  неоднократно  предупреждал  его  Этон, порой  спрашивая: «Там  кто-нибудь  видел  тебя?», хотя  те  дела, о  которых  шла  речь, никак  не  могли  быть  тайными. К  тому  же, внешность  Максима  сама  по  себе  не  могла  оставаться  незаметной  даже  в  таком  многоязычном  городе, как  Рим, не  говоря  уже  о  его  окрестностях.

        Говоря  современным  языком, Максим  просто  собирал  информацию  на  определённые  темы. Обычно, перед  началом  чтения  любого  проекта  в  Сенате  или, тем  более, принятия  там  нового  закона, тайные  агенты  Этона  распространяли  по  городу  «слухи», а  через  несколько  дней  начинали  собирать  на  улицах, площадях, рынках  и  даже  в  банях  мнение  простых  граждан  по  интересующему  вопросу. При  этом  сами  агенты  в  дебаты  не  вступали, а  только  начинали  разговор  и  слушали. В  итоге, некоторые  законы  и  проекты  Сенатом  даже  не   рассматривались  и  со  временем  забывались.         

        Аврелий  Этон  в  молодости  часто  выступал  в  Римском  сенате  в  роли  защитника. Речи  его  были  сильны  и  умны, а  порой  он  делал  совсем  непредсказуемые  ходы, о  которых  заранее  никто  не  мог  даже  подумать. Более  всего  прославился  он  защитой  одной  патрицианки, убившей  своего  нового  мужа. В  конце  своей  заключительной  речи, Этон   произнёс  слова, которые  болью  отразились  в  сердцах  слушателей:

        - Я  понимаю, что  вина  её  доказана, и  она  сама  этого  не  скрывает. Но  у  неё  есть  двое  бедных  детей, которые  плачут  сейчас  и  ждут  домой  свою  родную  мать, и  как  они  отнесутся  к  нашему  суду  и  ко  всей  империи  в  целом, если  мы  осудим  самого  дорогого  для  них  человека? Поставьте  себя  на  их  место, проникнитесь  их  чувствами  и  подумайте, прежде, чем  принимать  решение. Мы  не  варвары  и  не  будем  плодить  себе  врагов. Мы  есть  Рим!   

        За  ум  и  способность  доказать  всем, вся  и  всё  Аврелия  Этона  ещё  в  молодые  годы  отправили  договариваться  с  германскими  князьями, которые  уже  осадили  такие  римские  крепости, как  Берлин  и  Вену, не  говоря  о  более  мелких. В  то  время  до  полумиллиона  диких  германцев,  кельтов, готов  и  россов  пытались  выбить  римские  войска  со  своих  территорий, и  этим  воинам  противостоял   всего  лишь  один  римский  легион  из  восьми  тысяч  солдат, распределённый  гарнизонами  по  всей  земле  этих  северных  варваров, для  каждого  из  которых  самым  унизительным  ругательством  было  слово  «трус». Ситуация  была  катастрофической.

        Пока  Рим  и  его  жители  благоденствовали, римские  легионеры  на  севере  Европы  уже  отражали  бешеные  атаки  германского  племени  тевтонов, вышедшего  из  лесов  на  форт  Берлин. Тевтоны  и  другие  родственные  им  племена  своими  штурмами   и  другими  активными  действиями  долго  не  смогли  добиться  желаемого  успеха  и  тогда  они  начали  строить  таранное  сооружение. С  его  помощью  они  хотели  разбить  одну  из  стен  крепости  и  ввалиться  туда  всей  своей  огромной  армией. Эта  стройка  происходила  на  глазах  у  римлян, оборонявших  крепость, и  они  решили  уничтожить  ту  машину. Другого  пути  не  было. Для  этого  было  выделено  двенадцать  солдат, которые  вечером  вышли  из  ворот  крепости  и, прикрываясь  щитами, то-есть  создав  «черепаху», прорубились  к  машине  через  нападавших  на  них  германцев  и  посылаемых  в  них  тучи  стрел. Вскоре  они  уничтожили  это  жуткое  сооружение, изрубив  его  ремни, канаты  и  расчёт, а  потом  также  «черепахой», опять  прорубаясь  сквозь  свежие  и  более  многочисленные  ряды  германцев, они  вернулись  обратно  в  крепость  без  потерь.

        Максим  Марциан  слышал  об  этом, но  не  знал  и  не  представлял  себе, каким  образом  его  нынешний  начальник  в  то  время  сумел  заставить  диких  варваров  севера  повернуть  оружие  против  самих  себя?   Его  удивляло  и  не  только  это. Максим  не  понимал, почему  изо  всех  его  знакомых  студентов, многие  из  которых  учились  лучше,  Аврелий  Этон  выбрал  для  своей  тайной  службы  именно  его, Максима? При  этом  бедный  всадник  Максим  получил  огромную  квартиру  в  самом  центре  Рима  и  большое  жалование. Мало  того, старый  сенатор  Этон  отдал  ему  в  жёны  одну  из  самых  красивейших  женщин  в  Риме  и, при  этом, не  просто  какую-то  женщину, а  свою  бывшую  пятую  законную  жену, с  которой  сам  недавно  развёлся.

        Эта  женщина  была  старше  Максима  ровно  на  восемь  лет, но  по  количеству  бывших  у  неё  ранее  мужей, считалась  ещё  молодой. С  первого  дня  их  совместной  супружеской  жизни  между  ними  произошла  ссора, которая  длилась  по  сих  пор. Законная  супруга  Максима  совсем  не  собиралась  ложиться  с  ним  в  одну  постель. По  этому  поводу  она  говорила  ему: «И  не  с  такими  спала», давая  понять, что  он  ей  совсем  не  нужен  и  не  интересен. Тогда  Максим  уходил  к  себе  и  вызывал  молодую  красивую  рабыню, с  которой  сожительствовал  уже  целый  год. С  женой  он  пытался  наладить  хорошие  отношения, но  та  даже  не  желала  его  видеть  и  слышать. Таковой  была  его  супружеская  жизнь.

        На  следующее  утро  Максим  был  в  личной  приёмной  собственного  дома  Аврелия  Этона. Сенатор  был  в  прекрасном  расположении  духа  и  встретил  Максима, как  хорошего  старого  знакомого.  Этон, вообще, не  любил, когда  его  подчинённые  стояли  перед  ним  навытяжку. Это  означало, что  те  имели  провинность, связанную  со  службой. От  других  своих  служащих  Этон  не  требовал  к  себе  особого  чинопочитания  и  внешне  показывал  всеми  своими  манерами, что  уважает  простодушный  разговор, искренность  и  добрые  приятельские  отношения. На  молодёжь, служившую  ему, Аврелий  Этон  производил  самое  благоприятное  впечатление. Однако, многие  говорили, что  он  не  так  прост, каким  хочет  казаться.

        - Проходи, мальчик  мой! – добродушно  улыбаясь, пропел  Этон, глядя  на  Максима, и  жестом  руки  предложил  тому  присесть.

        - Разрешите  доложить  о  вчерашнем  дне?

        - Не  надо! Я  всё  знаю. Я  просто  очень  рад  видеть  тебя. Хотел  бы  проговорить  с  тобой  или  ответить  на  твои  вопросы. Спрашивай!

        - Хм? Не  знаю?

        - Ничего  не  скрывай  от  меня. У  меня  много  глаз  и  много  ушей.

        - У  меня  нет  вопросов.

        - А  я  знаю, что  есть  и  не  один. Ты  хотел  узнать, как  я  в  молодости  сумел  договориться  с  германцами  и  почему  они  повернули  оружие  против  себя? В  этих  стенах  у  меня  нет  секретов. Дело  было  так. Один  из  молодых  германских  князей  напал  на  юге  Германии  на  шесть  наших  имений. Там  они  всё  порушили, а  людей  убили  или  увезли  с  собой. Они  сказали  другим  германцам, что  уничтожили  шесть  наших  крепостей, а  этот  молодой  князь  стал  всем  доказывать, что  он  является  живым  воплощением  одного  из  германских  богов. Ему  поверили  и  подняли  над  собой, как  знамя. С  этого  всё  и  началось. Однако, надо  знать  германцев. Это  совсем  не  звери, они  не  живут  на  деревьях  и  не  ходят  у  себя  по  лесам  на  четырёх  конечностях, как  это  считают  многие  у  нас. У  них  примитивная  жизнь, нет  больших  городов, нет  каменных  строений  и  нет  своей  письменности. А  почему  у  них  нет  письменности? Не  знаешь? Я  отвечу  тебе. Конечно, они  могли  давно  перенять  её  у  нас, греков  или  у  многих  других  народов, но  не  делают  этого. Почему? Они  считают, что  она  не  нужна  им  вообще  и  верят  всему  на  слово, но  при  этом, попробуй  только  соври. Вруна  ждёт  казнь  и  совсем  не  лёгкая. Таков  их  закон. Дальше  ты  уже  понимаешь, что  на  этом  я  и  сыграл. Мне  удалось  это. Я  убедил  главных  германских  вождей, что  их  молодой  князь  всё  соврал. Большинство  из  них  поверили  мне  и  вскоре  они  убили  лживого  самозванца. Здесь  ещё  повлиял  и  тот  фактор, что  старые  князья  не  хотели  подчиняться  молодому  князю. Это  тоже  было  против  их  законов. Вот  тогда  между  этими  племенами  началась  грызня, и  некоторые  из  них  побежали  от  своих  разъярённых  братьев  просить  помощи  у  нас  и  прятались  за  стенами  наших  крепостей.  Потом  я  уехал  оттуда, а  через  полгода  там  объявился  князь  Арменик, который  опять  объединил  всех  германцев   и  разбил  наши  легионы. Однако, я  уже  не  был  там, а  здесь  многие   посчитали, что  если  бы  я  был  там, то … . Сам  понимаешь. Сейчас  огромная  Германия  с  её  дикарями  для  нас  является  провинцией  спокойной, хотя  мы  продолжаем   держать  там   целый  легион. А  теперь  подумай, почему  нам  приходиться  держать   четыре  легиона  в  сирийских  и  израильских  провинциях? Эти  провинции  несравнимо  меньше  и  даже  по  переписи, которую  проводили  тридцать  лет  назад  только  ради  военного  интереса, там  меньше  людей, чем  в  Германских  землях.  

        - Я  понял.

        - Правильно  ты  понял. Там  очень  неспокойно. Замечу, что  император  Тиверий  очень  не  любит, когда  в  его  провинциях  происходят  народные  восстания  или  гражданские  войны  и  их  там  нет. А  почему? Потому  что  император  за  это  очень  сурово  взыскивает  со  своих  ставленников  в  этих  провинциях, но  не  только. Он  будет  строго  взыскивать  и  с  меня. Получилось, что  я  тоже  несу  ответственность  и  подвязан  к  каждому  прокуратору, консулу  или  проконсулу. Каждый  из  них  отвечает  только  за  свою  область, а  я  за  всю  империю. Не  подумай, что  все  эти  уважаемые  люди  очень  мудры, умны  и  справедливы. Люди  они  разные, но, как  правило, солдафоны. Взять  хотя  бы  для  примера  того  же  Понтия  Пилата. Несколько  лет  назад  в  Самарии  на  горе  Гаризим  нашли  золотые  сосуды  царя  Давида, которые  когда-то  хранились  в  его  гробнице  или  даже  в  Иерусалимском  храме. Я  не  помню, где  точно? Считалось, что  их  украл  царь  Ирод. Не  буду  вспоминать, как  получилось, что  во  всём  обвинили  римлян, но  против  нас  начались  народные  волнения. Этот  дуболом, который  Понтий  Пилат, вместо  того, чтобы  работать  головой, стал  работать  мечом. Хорошо, что  бунтовщиков   было  мало. Потом  император  Тиверий  хотел  его  казнить  или  сослать  куда-нибудь  подальше, но  ссылать-то  было  некуда. Пилат  и  так  был  на  самой  окраине  и  в  нехорошем  месте. Вскоре  Тиверий  о  нём  забыл. В  то  время  император  был  милостив  ко  всем. Один  раз  он  обратился  к  Сенату  с  очень  короткой  речью. Он  сказал: «Я  бы  мог  казнить  каждого  из  вас  тысячу  раз, но  потому  я  и  поставлен  богами  сюда, чтобы  этого  не  произошло».Кстати, тебе, человеку  грамотному  вскоре  придётся  встретиться  с  этим  солдафоном, с  Понтием  и  скажу  тебе  честно, будь  моя  воля… . Он  не  сенатор  и  тем  более  не  патриций  по  роду. К  сожалению, он  такой  же  всадник, как  и  ты, но  трусоват. Я  видел  этого  Понтия. Он  похож  на  угодливую  медузу. Тогда  он  был  запуган  до  смерти  и  стоял  здесь  передо  мной  и  молчал. С  тех  пор  он  стал  моим  человеком. А  теперь  вспомним  Архелая? Тот  был  раньше. Он  был  сыном  Ирода. Ирод  сначала  завещал  Иудею  с  Иерусалимом  не   ему, а  сыну  Антипатру – своему  истинному  приемнику, но  тот  оказался  врагом  Рима  и  заговорщиком. Царь  Ирод  не  только  убил  своего  любимого  Антипатра, но  и  казнил  сорок  пять  человек, которые  хотели  снять  римского  орла  с  решёток  ворот  иерусалимского  храма. Сам  понимаешь, какое  уважение  народа  могла  вызвать  атака  Архелая  на  Иерусалимский  храм  и  убиение  трёх  тысяч  человек  в  самом  храме  и  в  его  пределах? Другие  наши  ставленники  и  в  том  числе  Пилат, ни  чем  не  лучше. Сплошные  головорезы,  которые  уважают  только  физическую  силу.  Запомни, если  нет  ума, то  это  не  люди. Их, кстати  много. Теперь  подумай, почему  эти  тупые  живодёры, как  Понтий  Пилат, стоят  в  провинциях  у  власти? Почему  они  там  кого-то  судят? А  потому  что  у  императора  Тиверия  и  соответственно  у  нас  с  тобой  должна  быть  свора  собак. Этим  псам  не  дозволяется  ничего  делать  без  нашего  ведома, за  исключением  мелочей. В  начале, они  агрессивны  и  очень  хотят  проявить  себя  и  показать  себя  императору  и  всему  Риму, но  это  вскоре  проходит, потому  что  мы  им  подкидываем  такие  задачи, которые  их  плоскому  уму  не  постижимы  и  тогда  они  предстают  в  ином  свете  и  молят  о  пощаде. Так  почему  же  у  этих  дуболомов  не  бунтуют   провинции, и  почему  император  Тиверий  за  это  считает  ответственным   меня? Я  с  удовольствием  отвечу  тебе.  Они  не  бунтуют   потому, что  там  хорошо  налажена  наша  работа  и  только  наша.  Мы  незаметно  отслеживаем  лидеров  и  когда  те  начинают  очень  громко  орать  и  собирают  вокруг  себя  сторонников, то  убираем  их  всеми  известными  способами. При  этом  мы  стараемся  получить  раскол  в  обществе  мятежников.

        - Просто  и  гениально! Как  в  Германии.

        - Ты  всё  правильно  понимаешь, мальчик  мой! Эх! Если  бы  не  Арменик!  А  теперь  я  отвечу  тебе  на  другой  твой  вопрос.

        - Но  я  никаких  вопросов  не  задавал  и  никому  не  говорил  о  них?

        - Тебя  интересует, почему  я  выбрал  тебя, а  не  другого  в  нашу  службу? Я  прав?

        - Да!

        - Ты  родился  в  Риме  в  семье  добропорядочных  людей, которые  получили  здесь  не  только  римское  гражданство, но  и  всадничество (столбовое  дворянство).

        - Они  и  на  своей  родине  были  не  простолюдинами, и  в  моих  жилах  течёт  кровь  идумейских  царей.

        - Правильно! Идумейских  царей. Я  слышал  о  том, что  ты  в  детстве  часто  бывал  в  Идумее, Иудее, Иерусалиме  и  в  других  местах  всех  тех  провинций. Мои  люди  обратили  на  тебя  внимание  давно, когда  ты  ещё  гулял  на  студенческих  попойках. Они  подумали, что   ты  иудей,  и  не  только  исходя  из  твоих  внешних  данных, но  и  глядя  на  твоё  поведение. Им  показалось, что  ты  очень   хорошо  знаешь  старую  еврейскую  пословицу, которая  звучит  так: « Научи  свой  язык  молчать  или  говорить: «Я  не  знаю?» Кстати, ты  молод, внешне  ты  для  евреев, как  брат  родной. Оденешься  согласно  местной  моде, и  никто  там  не  заподозрит, что  ты   наш  человек. И  языки  ты  их  прекрасно  знаешь. Правильно?

        - Совершенно  верно.

        - Вот  поэтому  я  тебя  и  выбрал. Через  пять  дней, мальчик  мой, ты  поплывёшь  туда  морем.

        - Куда? – не  понимая, спросил  Максим.

        - Туда. Там  давно  назревает  конфликт. Твоё  задание  будет  простым. Ты  должен  быть  незаметным, ходить  и  слушать. Наши  враги – персы, там  работают  давно  и  у  них  успехи  лучше. Они  с  большим  удовольствием  поддерживают  миф  о  свободе, а  у  евреев  главное – это  не  свобода, а  их  Бог. Н а  данное  время  слово  «свобода»  для  многих  евреев  становится  более, чем  слово  «Бог. 

        Далее  Этон  сказал  такое, что  Максим  запомнил  надолго, а  потом  его  начальник   продолжил:

        - Ты  научился  здесь  многому, а  теперь  поедешь  и  будешь  не  только  слушать  и  смотреть. Я  хочу  в  очередной  раз  прославиться, и  ты  мне  в  этом  поможешь, а  я  потом  помогу  тебе. Свои  наблюдения  будешь  передавать  мне  через  наших  людей. Об  этом  тебе  расскажут  завтра, хотя  уже  сейчас  с  одним  из  них  я  тебя  познакомлю.

        При  этих  словах  Этон  хлопнул   в  ладоши  и  в  комнату  вошёл  хромой  легионер  высокого  роста.

        - Знакомься! Это  центурион, бывший  легат, сотник  Гай  Кассиус  Лонгин. Когда-то  он  принимал  активное  участие  в  заговоре  против  Цезаря, но  Цезарь  простил  его. Гай  поедет  раньше  тебя  в  Иерусалим, где  уже  год  состоит  при  Понтии  Пилате. Он – наши  глаза  и  уши, хотя  в  последнее  время  Гай  что-то  стал  слепнуть. Гай  уже  совсем  плохо  видит. Он  и  будет  твоим  начальником.  Ты  получишь  новые  документы  и  будешь  считаться  частным  лицом, которое  приехало  погостить  к  родственникам. Так  надо! Раскрывать  себя  не  имеешь  права. Если  что-нибудь  будет  тебе  угрожать, то  обращайся  к  Лонгину  или  к  другим  нашим  людям. Гай  подскажет. Гай – это  не  только  очень  умный  человек, военный  в  прошлом  и  слуга  Империи, но  и  огромный  ненавистник  тупого, заскорузлого, суеверного  племени  иудеев. Он  их  на  дух  не  переносит, поэтому  мы  его  держим  там. Заранее  подумай  и  вспомни  иудеев  и  их  основную  идею, то-есть  Бога. Мне  нужны  пророки, которых  сейчас  на  тех  землях  несколько. Один  из  них  творит  чудеса  и  недавно  даже  воскресил  мёртвого. Разберёшься  на  месте. А  теперь, Гай  выйдет  на  улицу  и  подождёт  тебя  там.

        Когда  центурион  вышел, то  Этон  шёпотом  сказал  Максиму:

        - Я  не  хочу, чтобы  информация, которую  я  буду  получать,   формировалась  в  одних  руках. Гай  ненавидит  евреев  и  всех  их  пророков. Я  не  хочу  иметь  только  его  предвзятого  мнения. Поэтому  ты  будешь  подчиняться  ему, но  тайно  от  него  писать  обо  всём  мне  лично.

        Выйдя  на  улицу, Максим  Марциан  и  Гай  Кассиус  Лонгин  пошли  по  дороге. Гай  был  выше  Максима  на  полголовы  и  старше  лет  на  двадцать. Увидя  небольшое  чистенькое  питейное  заведение, Максим  предложил  зайти. Лонгин  дал  согласие, кивнув  головой. Вскоре  перед  ними  были  поставлены  один  кувшин  с  вином, другой  кувшин  с  чистой  водой, блюда  с  хлебом, зеленью  и  сыром, необходимая  посуда  и  столовые   приборы. Через  полчаса  Максим  начал  подумывать, что  его  товарищ  был  немым  от  рождения. Гай  Кассиус  молчал, а  на  все  вопросы  отвечал  только  кивком  головы  или  пожимая  плечами. Во-вторых, бросалось  в  глаза  то, что  Гай  имел  очень  плохое  зрение.

        - Когда-то  я  был  военным, но  глаза  мои  стали  слабнуть  и  я  попал  на  службу  к  Этону  и  отрабатываю  свой  хлеб  честно. Советую  тебе  тоже  отрабатывать  свой  хлеб  честно  и  ничего  не  скрывать  от  меня. В  противном  случае…  – не  договорив  последних  слов, он  простился  с  Максимом  и  пошёл  по  своим  делам.

        На  этом  их  знакомство  закончилось. Максиму  совсем  не  понравилось  такое  общение  и,  оставшись  наедине  с  собой, он  вспомнил  свою  сегодняшнюю  аудиенцию  у  Этона  и  тут  вдруг  понял  истинное  предназначение  своей  новой  огромной   квартиры. Этон  дал  её  совсем  не  Максиму, а  своей  бывшей  жене  в  качестве  какой-то  компенсации  или  пенсии, а  его  отправил  из  Рима  подальше. Это  было  ответом  на  его  третий  вопрос. Максим  подумал, что  не  зря  этого  сенатора  прозвали  старым  хитрым  лисом. Но  с  другой  стороны, Аврелий  Этон  прочно  стоял  на  страже  Рима, его  интересов, законов, мира  на  всех  его  территориях  и  Максим  это  тоже  хорошо  знал.      

        Максим  подумал  о  том, что  его  законная  высокомерная  супруга, которую  он  ненавидел  и  даже  боялся, с  ним  не  поедет. Это  точно.  Она  останется  в  Риме  и  будет  жить  здесь  в  своё  удовольствие  в  новой  большой  квартире, поэтому  надо  было  решать, что  делать  с  единственной  его  личной  рабыней  Мартой, которая  каждую  ночь  делила  с  ним  постель.  Лучшим  выходом  для  него  было  бы  продать  её. Так  бы  сделали  многие, но  Максим  к  ней  привык, и  она  нравилась  ему. К  тому  же, она  теперь  была  беременна. Выход  из  этой  ситуации  напрашивался  сам  собой, и  хотя  он  имел  определённые  сложности  и  недостатки, но  одновременно  с  этим  гарантировал  ему  на  чужбине  уютный  дом  и  понимающую  его  молодую  женщину, которой  можно  было  поплакаться  о  своих  невзгодах  и  неудачах, и  которая  очень  любила  его. Максим  решил  взять  Марту  с  собой. 


                                                *      *      *      *      *      * 

        Через  два  месяца  Аврелий  Этон  получил  первое  тайное  письмо  от  Максима  Марциана  из  Иерусалима. Максим  писал: « На  данное  время  самым  почитаемым  среди  населения  нескольких  провинций  и  в  частности  Галилеи  и  Самарии  является  некий  Иисус  из  Назарета. Он  учит  всего  двум  своим  заповедям. Первая – это  любовь  к  Богу, вторая – это  любовь  к  ближнему. При  этом  часто  делает  ударение  на  слове «истина», поэтому  надо  понимать  под  словом  любовь  истинную  любовь  к  Богу, и  истинную  любовь  к  ближнему. Этот  человек  обладает  непонятной  властью  излечивать  все  без  исключения  болезни, поэтому  за  ним  ходят  толпы  людей  со  своими  просьбами. Я  был  свидетелем  такого  случая: к  Иисусу  пришли  послы  от  Едесского  князя  Авгаря  и  принесли  письмо. Я  сам  видел  это  послание  и  даже  прочитал. Правитель  Едессы  пишет: «… я  написал  с  целью  просить  Тебя  потрудиться  прибыть  ко  мне  и  исцелить  меня  от  болезни, в  которой  я  нахожусь. Я  слышал  также, что  иудеи  ропщут  на  Тебя  и  хотят  нанести  Тебе  вред. У  меня  же  небольшой  и  прекрасный  город, которого  будет  достаточно  для  нас  обоих». По  моим  сведениям  Авгарь  болеет  проказой, что  в  этих  местах  не  редкость. Иисус  отклонил  просьбу  и  обратил  своё  внимание  на  то, что  один  из  послов  хочет  нарисовать  его  портрет. Тогда  он  взял  у  него  из  рук  полотно, вытер  им  лицо  и  отдал  обратно, а  потом  сказал: «Передайте  Авгарю, что  когда  Я  буду  взят, то  пошлю  одного  из  учеников  своих  исцелить  его. Он  даст  спасение  ему, и  находящимся  с  ним». Послы  ушли. Это  произошло  три  недели  назад» На  этом  первое  сообщение  от  Максима  закончилось, но  через  день  пришло  второе, а  через  неделю  третье.

        Во  втором  письме  Максим  пишет: «Иисус  из  Назарета  имеет  огромное  уважение  и  любовь  среди  безграмотного  простого  люда  областей  удалённых  от  Иерусалима, что  вызывает  к  нему  ненависть  иудеев  из  числа  начитанных  и  всего  священства. Они  не  раз  приступали  к  нему  с  каверзными  вопросами, и  их  разговор  с  ним  по  своей  форме  более  напоминает  допрос  с  насмешками. Иисус  с  ними  старается  держать  себя  спокойно  и  цитирует  им  слова  из  Священного  Писания  или  поясняет  непонятное  притчами, которые  придумывает  на  ходу. К  людям  независимо  от  их  общественного  положения, возраста  и  пола  относится  по-отечески, без  высокомерия.  Многих  называет  детьми».

        Повторно  перечитав  эти  строки, Этон  понял, что  в  них  кроется  подсказка, которая  была  ему  нужна. Он  вызвал  секретаря  и  сказал:

        - Отправить  Максиму  Марциану  в  Иерусалим  мой  приказ, чтобы  он  более  подробно  и  в  деталях  составил  отчёт  о  противостоянии  между  иудейством  и  Иисусом  из  Назарета. 

        В  третьем  письме  Этон  прочитал  следующее: «Иисус  из  Назарета  лечит  больных  в  любой  день  недели  и  даже  в  субботу, что  вызывает  явное  противление  и  злобу  со  стороны  его  ненавистников. По  иудейскому  вероучению  считается, что  в  субботу  их  бог  отдыхает  и  не  может  помогать  людям, которые  поэтому  тоже  должны  отдыхать  и  ничего  не  делать. Иудейство  считает, что  если  их  бог  отдыхает  в  субботу, то  он  не  может  помочь  Иисусу  творить  чудеса, а  по  сему  получается, что Иисусу  помогает  дьявол  и  его  силы. Иисус  не  отрицает  субботства, но    недавно  он  помог  в  субботу   слепцу  и  тот  прозрел. Слепой   был  незрячим  от  рождения, и  этот  факт  подтверждён  всеми  его  родственниками, знакомыми  и  соседями. Иудейские  противники  Иисуса  долго  допрашивали  бывшего  слепого. Они  требовали  от  него  честного  признания, но  тот  твердил  им  одно  и  тоже. Тогда  они  убили  его  в  припадке  ярости. Также  недавно  я  узнал, что  князь  Авгарь  излечился  от  проказы, помолившись  на  полотно, которое  привезли  ему  его  послы  и  которым  Иисус  протирал  ранее  своё  лицо. Сейчас  он  хочет, чтобы  вся  Едесса  приняла  учение  Иисуса  из  Назарета, как  новую  религию  и  начал  делать  к  этому  первые  шаги».   

        Следующее  письмо  было  совсем  коротким: «Иисус  продолжает   проповедовать  и  лечить. При  этом  прокажённые  очищаются, калеки  начинают  ходить, слепые  прозревают, бесноватые  становятся  нормальными , а  мёртвые  оживают. Об  этом  напишу  позднее. Недавно  Иисус  из  Назарета  стал  называть  себя  Христом  и  сказал  своим  ученикам, что  надлежит  пострадать  ему  через  распятие  на  кресте  в  Иерусалиме, но  на  третий  день  он  обязательно  воскреснет».

        Через  неделю  Этон  получил  длинное  сообщение  от  Максима  Марциана  и  стал  сравнивать  его  с  пришедшими  ранее  документами  римской  комиссии  по  поводу  воскрешения  некого  Лазаря  в  Вифании  Иудейской. Марциан  писал, что  Лазарю  было  двадцать  три  года, и  что  изначально  он  заболел  простудой, от  которой  слёг. Через  месяц  он  сильно  похудел, совсем  обессилил  и  умер. Это  было  засвидетельствовано  всеми. Лазаря  похоронили  согласно  иудейским  традициям  на  кладбище  в  небольшом  склепе, высеченном  в  камне  одного  из  холмов. На  четвёртый  день  после  его  смерти  в  город  пришёл  Иисус. Он  не  раз  ранее  останавливался  в  доме  Лазаря  и  знал  покойного, а  также  его  родных  сестёр. Одна  из  них  слегка  упрекнула  Иисуса  в  том, что  его  не  было  рядом  с  братом  во  время  болезни, зная, что  он  является  самым  известным  врачевателем. На  это  Иисус  ответил, что  брат  её  воскреснет. Сестра  Марфа  поняла  эти  слова  по  своему, согласно  вероучения, и  потому  ответила: «Знаю, что  воскреснет  в  воскресении, в  последний  день». Тогда  Иисус  сказал  ей: « Я  и  есть  воскресение  и  жизнь  и  тот, кто  верует  в  Меня, если  и  умрёт, то  оживёт. И  всякий  живущий  и  верующий  в  Меня  не  умрёт  во  век. Веришь  ли  этому?» Марфа  сказала, что  верит  его  словам, но  при  этом  заплакала. Потом  пришла  другая  сестра  Лазаря  Мария  и  со  слезами  упала  в  ноги  Иисусу. Она  не  просила  его  воскресить  брата, а  тоже  сожалела  о  столь  позднем  приходе. Иисус  был  не  в  силах  смотреть  на  их  горе  и  спросил: «Где  вы  положили  его?»  Его  отвели  к  могиле. Там  Иисус  велел  отодвинуть  голал  (надгробный  камень), а  сам  встал  напротив. Рядом  собрался  народ, и  всем  было  интересно  происходящее, поэтому  в  свидетелях  крайности  не  было. Иисус  возвёл  глаза  к  небу  и  стал  благодарить  Бога  за  предстоящее  услышание  его  молитвы. При  этом  некоторые  из  присутствующих  начали  посмеиваться.  Затем  он  возвысил  свой  голос  до  потрясающего,  и  повелительно  воскликнул: «Лазарь, иди  вон!» Через  несколько  минут  из  гробницы, как  приведение, вышел  Лазарь  окутанный  белыми  погребальными  пеленами, с  платком  на  голове, со  связанными  руками  и  даже  ногами. Народ  в  ужасе  онемел. Лазарь  был  жив, но  при  этом  тело  его  уже  начало  разлагаться  и  смердело. Потом  Лазарь  болел, но  вскоре  выздоровел».

        Этон  отложил  письмо  в  сторону. Всё  совпадало  с  работой  другой  комиссии. Он  знал, что  иудеи  тоже  проводили  самостоятельное  следствие  по  этому  делу  и  даже  не  один  раз, но  ничего  другого  они  не  обнаружили.

        Походив  по  кабинету  в  своих  мыслях, Аврелий  Этон  продолжил  чтение:

        « Посылаю  вам  две  проповеди  Иисуса, которые  мне  самому  пришлось  слышать. Одна  из  них  была  сказана  этим  чудотворцем  на  Геннесаретском  озере  рядом  с  городом  Капернаум. По  своему  обычаю  он  проповедует  стоя  в  лодке, которой  управляют  два  его  ученика. Лодка  очень  медленно  плывёт  вдоль  берега, на  котором  сидят  слушатели. В  жизни  Иисус  говорит  тихо, но  общаясь  с  толпой, усиливает  свой  голос, и  каждую  фразу  произносит  с  выдержкой. Когда  устанавливается  полная  тишина  и  даже  чайки  перестают  кричать, то  он  начинает: « Каждый  человек  состоит  из  трёх  сущностей. Так  сотворил  человека  Бог. Первая  сущность – это  тело  и  у  каждого  здорового  человека  для  связи  с  внешним  миром  есть  пять  органов  чувств. Их  мы  все  хорошо  знаем. Это  зрение, слух, вкус, обоняние  и  осязание. Всё  тоже  имеют  и  животные. Вторая  наша  сущность – это  душа. Она  состоит  из  мыслей, чувств  и  желаний. Но  душа  тоже  есть  у  животных. Вспомните  слова: «И  сказал  Бог: да  произведёт  вода  душу  живую  …  рыб, пресмыкающихся, гадов, птиц, скотов  и  зверей  по  роду  их»  и  стало  так. Третья  сущность  человека – это  дух, потому  что  только  в  человека  вдохнул  Бог  Свой  дух. Животные  его  не  имеют. Дух  тоже делиться   на  три  составляющие – это  совесть, страх Божий  и  желание  познания  Бога. Ничего  этого  животные  не  имеют. Поговорим  о  совести. Что  такое  совесть? Совесть – это  наш  внутренний  судья.  Совесть  указывает  нам, что  можно  делать, а  чего  нельзя, что  право  и  что  неправо, что  угодно  Богу  и  что  не  угодно. Часто  совесть  побуждает  человека  исполнять  добрые  намерения  и  тогда  появляется  радость  от  сделанного  или  утешения. Но  не  всегда  человек  слушается  свою  совесть, и  тогда   появляются  угрызения. В  первых  людях, в  Адаме  и  Еве  все  эти  три  сущности  были  слиты  воедино. Так  их  создал  Бог. Потом  они  ослушались  Бога  и  съели   запретный  плод. От  этого  все   три   сущности  расплылись. Сознание  расползлось. Мог  ли  Бог  оставить  таких  людей  в  Раю? Нет, не  мог! А  детей   Адама  и  Евы? Нет, не  мог! Дети  не  были  виноваты, но  унаследовали  ту  же  самую  болезнь, родились  с  той  же  самой  болезнью, которую  после  первородного  грехопадения  получили  их  родители.  Душа  стала  служить  слабостям  тела  в  своей  чувственности, в  стремлении  к  наслаждениям, к  неге, к  роскоши  и  к  мечтаниям  кичливого  тщеславия. Пусть  теперь  каждый  из  вас  подумает  о  самом  себе  и  подумает, достоин  ли  он  Царства  Божия  и  не  только  по  делам  своим, но  и  по   своей  сущности. Пусть  каждый  из  вас  подумает, сможет  ли  он  без  помощи  самого  Бога  излечиться  и  получить  спасение  самостоятельно?»

        Этон  снова  оторвал  свой  взгляд  от  письма  и  задумался. В  его  жизни  приходилось  часто  идти  против  своей  совести, и  что  уж  там  говорить  о  каком-нибудь  рабе? Потом  он  вспомнил  германцев  и  даже  удивился  своему  необычному  открытию, потому  что  те  пока  жили  по  другим  законам. Получалось, что  цивилизация  Рима  или  точнее, то, что  ей  называлось,  попросту  портила  их.

        Будучи  в  размышлениях  ещё  некоторое  время, старый  сенатор  вспомнил  несколько  эпизодов  из  своей  собственной  жизни, когда  ему  приходилось  поступать  совсем  не  по  совести. Действительно, после  этого  в   его  душе  долго  был  неприятный  осадок, и  те  случаи  хорошо  запомнились  ему  навсегда. Потом  он  вновь  стал  читать: «Второй  раз  его  разговор  с  народом  мне  пришлось  услышать  не  с  берегов  Геннесаретского  озера. Иисус  вошёл  на  гору, а  рядом  с  ним  было  несколько  тысяч  человек  обоего  пола. Я  не  знаю, о  чём  они  его  спрашивали, но  он  спокойным  жестом  велел  им  всем  сесть  и,  дождавшись  полной  тишины, произнёс  в  своей  обычной  манере: «Блаженны  нищие  духом, ибо  их  есть  царство  небесное. Блаженны  плачущие, ибо  они  утешаться. Блаженны  кроткие, ибо  они  наследуют  землю. Блаженны  алчущие  и  жаждущие  правды, ибо  они  насытятся. Блаженны  милостивые, ибо  они  помилованы  будут. Блаженны  чистые  сердцем, ибо  они  Бога  узрят. Блаженны  миротворцы, ибо  они  сынами  Божиими  нарекутся. Блаженны  изгнанные  за  правду, ибо  их  есть  царство  небесное. Блаженны  вы, когда  будут  поносить  вас  и  гнать  и  всячески  неправедно  сквернословить  обо  Мне. Радуйтесь  и  веселитесь, ибо  велика  ваша  награда  на  небесах. Так  гнали  и  пророков, бывших  прежде  вас». Далее  Иисус  говорил  о  том, каким  должно  быть. Однако, люди  его  слова  пересказывали  друг  другу, потому  что  задние  ряды, где  я  находился,  слышали  плохо  и  от  этого  шума  я  не  смог  более  за  ним  записывать».   

        На  этом  письмо  Максима  заканчивалось. Этон  встал  и  начал  ходить  по  кабинету. Так  было  удобнее  думать. Но  мысли  расползались, и  ему   пришлось  несколько  раз   заострять  своё  внимание  на  том, что  этот  иудейский  пророк, чудотворец  и  врачеватель  Иисус  сам  себе  предсказал  распятие  на  кресте. Этон  уже  понимал, что  так  оно  и  будет, но  зачем  убивать  его  и  чтобы  не  помочь  ему? Этон  почувствовал  запах  интриги, которая  сможет  ему  помочь. В  Иудее  и  соседних  с  ней  провинциях  уже  несколько  лет  назревал  бунт  против  римской  власти.  А  что, если  . . .  ?    Этону  эта  идея  показалась  заманчивой, но  её  надо  было  сначала  хорошенько  обдумать  и  проанализировать  все  возможные  варианты  и  последствия. Однако  и  время  терять  было  нельзя. Этон  решил, что  на  данный  момент  он  всего  лишь  даст  команду  своим  людям  в  Палестине  присматривать  и  охранять  жизнь  Иисуса  из  Назарета, а  там  видно  будет.

        Взяв  в  руки  чистый  лист, он  стал  продумывать  текст, который   в  его  голове  получался  быстро  и  складно. Обмакнув  перо  в  чернила, Аврелий  Этон  хотел  написать, чтобы  известного  Иисуса  не  трогать  ни  в  коем  случае, а  на  Гая  Кассиуса  Лонгина, его  людей  и  на  Понтия  Пилата  возложить   личную  ответственность  за  его  жизнь. Слово  «жизнь»  он  повторил  несколько  раз, но  в  этот  момент  почувствовал  резкую  головную  боль. Всё  вокруг  начало  покачиваться  и  к  горлу  подступила  тошнота. По  коже  правой  и  левой  рук  пробежали  мурашки.  Этон  попытался  написать  слово, но  рука, к  его  удивлению, не  слушалась  и повела  толстую  чёрную  линию  на  самый  край  листа. Левая  щека  его  онемела  и  перекосилась, а  пальцы  правой  руки  уже  больше  не  могли  держать  простое  гусиное  перо, и  оно  стало  падать  на  пол. Аврелий  Этон  видел, как  оно  медленно  кружит  и  что  всё  вокруг  стало  происходить  совсем  не  так, как  всегда.

        Сначала  на  мраморный  пол  кабинета  мягко  и  беззвучно  опустилось    перо, а  следом  за  ним  грохнулся  сенатор  Аврелий  Этон. Он  был  мёртв.

 


 

 

                                  *      *      *      *      *      *   

 

         Максим  Марциан  только  сегодня  получил  старый  приказ  сенатора  Аврелия  Этона. Он  ещё  не  знал, что  того  уже  нет  в  живых  и  узнает  об  этом  только  через  три  недели. Сегодня  он  находился  дома, а  точнее  в  большой  комнате  одного  из  домов, которую  он  снимал  в  Иерусалиме, где  проживал  вместе  с  беременной  Мартой. Другую  комнату  поменьше  он  снимал  только  для  себя  в  Капернауме. Этого  требовала  служба.

        Обмакнув  перо  в  чернила, Максим  написал  на  чистом  листе:

        « Согласно  Вашему  запросу  отвечаю. Известный  Вам  Иисус   изобрёл  для  всех  своих  последователей  непонятное  здесь, в  Иудее, слово  «вера», которое  в  той  форме, что  проповедует  он, ранее  никогда  не  встречалось. Иудеи  мало  знакомы  с  этим  словом  из  своих  священных  книг, где  оно  почти   отсутствует, а  точнее  якобы  читается  между  строк, как  простое  и  бездумное   соблюдение  законов  пророка  Моисея. Для  евреев  вера  в  Бога, в  первую  очередь, является  проявлением  послушания  законам  Божьим  и  не  более. На  счёт  послушания  я  не  знаю  точно, но  на  счёт  проявления  скажу  ниже. Иисус  из  Назарета  называет  их  лицемерами  и доказывает  им, что  будь  у  них  вера  хотя  бы  с  горчичное  семя, то  они  могли  бы  двигать  горы  словом. С  этого  дня  Иисус  получил  прозвище  «слово». Стоит  сказать, что  иудеи  очень  ревностно  относятся  к  своей  религии  и  то, что  нам  кажется  глупостью, у  них  может  быть  одним  из  краеугольных  камней.

        Теперь  опишу  то,  что  знаю, о  чём  слышал  (но  не  видел). Между  иудеями  есть  так  называемые  «фарисеи-шахемиты», то-есть  согбенные. Эти  люди  только  по  своему  желанию  ходят  согнутыми  и  говорят, что  несут  на  своих  плечах  всю  тяжесть  законов  Моисеевых. Есть  фарисеи-никфи, которые  ходят  не  отрывая  ног  от  земли, и  поэтому  спотыкаются. Этим  они  показывают  и  доказывают  своё  смирение  перед  Богом. Есть  третья  группа, которая  называется  кинаи. Эти  фарисеи   вздумали  никогда  не  глядеть  на  женщин  и  быть  очень  целомудренными. Поэтому  они  ходят  на  ощупь  и  часто  ранятся  об  острые  выступы. Есть  ещё  известковые  фарисеи, которые  сами  себе  залепляют  глаза  известью  и  по  той  же  самой   причине. Их  зовут  медоркиями. Все  они  относятся  к  некоему  течению, которое  называется  фарисейским. Есть  и  другие, что  тоже  заседают  в  Иерусалимском  синедрионе, и  являются  противниками  фарисеев. Их  называют  саддукеями. Разница  у  них  заключается  в  том, что  фарисеи  слепо  верят  в  жизнь  после  смерти, а  саддукеи  уверены, что  Бог  помогает  людям  только  в  их  земной  жизни  и  отрицают  существование  жизни  загробной».

        Потом  Максим  задумался. Этон  требовал  от  него  конкретного  доклада  и  скорее  всего  обо  всём  этом  он  знал. Но, не  пропадать  же  добру?  и  Максим  не  стал  начинать  заново. Он  продолжил: «Иисус  из  Назарета  относится  к  фарисеям  с  большей  симпатией, чем  к  саддукеям, но  при  этом  часто  спорит  с  ними. Изначального   противостояния  или  вражды  между  ними  не  было. Она  началась  после  того, как  он  сказал: «Прощаются  тебе  грехи  твои». С  такими  словами  он  обращался  к  грешнице  и  к  расслабленному, и  в  обоих  случаях  это  возбудило  изумление  и  тихий  ропот, но  уже  при  исцелении  других  больных  недовольство  этими  словами  сделалось  громким  и  открытым. Всё  это  происходило  в  субботу. Исцеления  действительно  произошли  и  были  засвидетельствованы  многими. Иудеи  посчитали  всё  это  богохульством  с  его  стороны, и  не  в  какие  чистые  чудеса  не  поверили. Они  назвали  его  сыном  дьявола. Потом  они  обвинили  его  в  том, что  он  не  постится. При  этом  они   упирали  на  пророка  Иоанна. Иисус  сказал  им, что  Иоанн  Иорданский  ничего  не  говорил  о  посте  для  него  лично. Это  он  отнёс  и  к  своим  ученикам  и  сказал  фарисеям, что  его  ученикам  тоже  незачем  поститься, потому  что  он, Иисус, находится  с  ними.   

        Третью  обиду  Иисус  нанёс  своим  недругам  тем, что  в  число  учеников  избрал  мытаря  Матфея. Мытари  считаются  в  иудейском  народе  проклятыми  людьми. Их  ненавидят, как  предателей  за  то, что  они  собирают  пошлины  в  пользу  Рима. Стоит  сказать, что  Иисус  не  брезгует  такими  людьми  и  даже  предпочитает  общество  мытарей  и  грешников  обществу  людей  почитаемых  в  иудейском  народе. Когда  его  спросили  об  этом, он  ответил: «Милости  хочу, а  не  жертвы», а  потом  добавил: «Не  здоровые  имеют  нужду  во  враче, но  больные». Тогда  его  враги  усилили  гнев. Иисус  рассказал  им  притчи  о  заблудшей  овце, потерянной  драхме  и  блудном  сыне, которые  я  вам  перешлю  позднее».

        На  этом  Максим  закончил  писать. Он  бы, с  огромным  удовольствием  мог  рассказать, какими  чудесами, правдами  и  неправдами  он  сам  исполнял  здесь  тайную  миссию  гражданина  Рима. При  этом  Максим  вспомнил, как  его  пытались  избить  шестеро  простолюдинов  на  берегу  Геннесаретского  озера. Это  было  в  начале  осени. Оказалось, что  он  где – то  наступил   на  ногу  какой-то  старой  женщины. Он  этого  совсем  не  помнил, но  целая  бригада  её  родственников  начала  бить  его. Потом  в  драку  влетел  случайный  прохожий, крепкий  как  орех, иудей  Вар-Тоха  и  на  этом  все  закончилось. Оказалось, что  его  спаситель   Варавва  проживал  рядом, прямо  на  той  же  улице  в  Капернауме. Его  дом  находился  близко  от  дома  Максима. Так  Максим  приобрёл  себе  нового  хорошего  знакомого, с  которым  ему   иногда  приходилось  случайно  встречаться. Вар-Тоха  был  старше  Максима  лет  на  десять, а  то  и  более.

        Хотелось  поведать  своему  начальнику  и  о  многих  других  трудностях  и  неприятностях, но: во-первых, Максим  сразу  же  устыдился  своего  тщеславия, а  во-вторых, этого  от  него  не  требовалось  по  службе.  

        Максим  снова  обмакнул  перо  в  чернила  и  продолжил: «Одним  из  самых  главных  негодований  со  стороны  фарисеев  к  Иисусу  является  несоблюдение  им  и  его  учениками  постановления  пророка  Моисея  о  субботе. По  мнению  иудеев, суббота  соблюдалась  на  небе  ещё  до  сотворения  человека, и  даже  сам  народ  израильский  был  избран  только  для  её  соблюдения. Это  вызывает  ряд  неудобств, потому  что  в  субботний  день  нельзя  ничего  делать. Нарушением  субботы  считается  даже  помощь  вплоть  до  сохранения  жизни, что  Иисус  отрицает  полностью  своими  поступками. 

        Но  самой  главной  причиной  ненависти  к  нему  является  присвоение  им  имени  Сына  Божьего. Он  считает  Бога  своим  Отцом. Это  является  богохульством  высшей  степени. Фарисеи  и  все  кто  с  ними  готовы    разорвать  Иисуса  на  части. Иисус  им  доказывает, что  он  жил  раньше  их  древнего  предка  и  пророка  Авраама. Фарисеи  над  его  словами  зло  смеялись  и  обозвали  пустым  назаретским  колодцем  и  мастеровым. Один  из  учеников  тогда  попросил  Иисуса  быть  сдержаннее  с  ними. На  что  Иисус  сказал: «Кто  близь  Меня, тот  близь  огня, а  кто  далёк  от  Меня, тот  далёк  и  от  Царства  Небесного».    

        Открытый  разрыв  между  Иисусом  и  фарисеями  произошёл  по  следующей  причине. Последние  пригласили  его  в  один  из  своих  домов  на  обед. Учеников  его  они  приглашать  не  стали  и  те  вместе  с  другими  людьми  толпились  около  входа. Перед  началом  трапезы  иудеи  всегда делают  омовения, произносят  молитвы  и  благословляют  пищу. Иисуса  рассмешила  та  важность, с  которой  они  делали  это  ложное  благочестие, что  в  свою  очередь, вызвало  крайнее  изумление  и  презрительность  с  их  стороны. Иисус  в  долгу  не  остался  и  сразу  обратил  их  внимание  на  то, что  всё  их  хвалёное  гостеприимство  было  всего  лишь  внешней  завесой, прикрывающей  внутреннюю  негодность. Он  им  сказал: «Вы  думали, что  я  похвалю  вашу  тщеславную  праведность, которая  есть  только  внешняя  ваша  сторона? По  наружности  вы  кажетесь  людьми  праведными, а  внутри  исполнены  лицемерия  и  беззакония. Горе  вам, книжники  и  фарисеи, лицемеры, что  уподобляетесь  окрашенным  гробам, которые  снаружи  кажутся  красивыми, а  внутри  полны  костей  мёртвых  и  всякой  нечистоты». Иисус  вспомнил  им  их  мелочность  даже   в  тщательном  дележе  десятины  с  мяты, аниса  и  всяких  овощей, которым  они  прикрывали  своё  правоверие  и  одновременно  с  этим,  пренебрегали  самыми  главными  добродетелями. Речь  его  была  направлена  ко  всем  присутствующим, но  более  всего  он  смотрел  в  сторону  одного  из  гостей  хозяина, известного  тем, что  развёл  свою  дочь  с  зятем  и  уже  более  года  скрывал  от  него  ребёнка.  Это  был  рослый  и  толстый  человек  очень  благопристойного  вида. Однако  Иисус  знал  его  несчастного  молодого  родственника. Истинная  вина  зятя  состояла  в  том, что  он  стал  беден  и, во-вторых, случайно  нарушил  один  из  неписаных   законов, которые  назывались  «законами  на  устах»  и  которые  якобы  Бог  сообщил  Моисею  лично. Тесть  не  стал  долго  думать. Он  понял, что  такой  отец, как  его  зять, не  сможет  научить  сына  правильному  пониманию  законов  Божьих. Один  из  присутствующих  книжников  знал  эту  огромную  трагедию  маленького  человека, как, впрочем, и  многие  другие  из  гостей  и, заметив, что  Иисус  обращается  только  к  одному  из  них, сказал: «Учитель, говоря  это, Ты  и  нас  обижаешь». Тогда  Иисус  вспомнил  им  их  недавнее  омовение  и  молитвы, деланные  с  елейными  физиономиями. «Не  верю  вам, лицемеры. Горе  вам, законникам, что  налагаете  на  людей  бремена  неудобоносимые, а  сами  ни  одним  перстом  не  дотрагиваетесь  до  них. Горе  вам, что  строите  гробницы  пророкам, которых  избили  отцы  ваши. Горе  вам, что  вы  взяли  ключ  разумения, но  сами  не  вошли  и  входящим  воспрепятствовали». - сказал  он  им. С  этого  дня  фарисеи, книжники  и  законники  стали  смертельными  врагами  Иисусу  из  Назарета. Выйдя  от  них, Иисус  обратился  к  толпе  и  сказал: «Берегитесь  закваски  фарисейской, которая  есть  лицемерие».              

        В  итоге, представители  вождей  иудейского  народа  стали  усиленно  наблюдать  за  ним, ставить  ему  препятствия, делать укоры, искушать, оскорблять  и  замышлять  всякое  зло, коему  уже  нет  числа».  

        Закончив  писать, Максим  перечитал  всё  и  сложил  в  виде  записки. На  следующий  день  он  зашёл  по  известному  адресу  и  передал  это  послание  для  отправления  в  Рим. Через  час  он  покинул  Иерусалим  и  поехал  на  коне  в  сторону  Галилеи. Сейчас  он  не  только  исполнял  свой  долг. Ему  хотелось  поскорее  увидеть  и  услышать  Иисуса  из  Назарета, который  в  это  время  уже  возвращался  из  земель  Тирских  и  Сидонских. Эти  края  были  густо  населены  язычниками, которые  встречали  его  с  радостью  и  ходили  за  ним  толпами. Уже  даже  в  этих  отдалённых  от  Иудеи   местах  Иисус  из  Назарета  был  известен  и  любим, но  Максима  интересовало   отношение  к  нему  только  иудеев. Такая  перед  ним  была  поставлена  задача  старым  римским  сенатором.


                                               *      *      *      *      *      *  

        Подъезжая  к  Капернауму, Максим  узнал  от  случайного  человека, что  Иисуса  и  его  учеников  в  городе  нет. При  этом  молодой  человек  рассказал  следующее:

        - Сейчас  Капернаум  и  все  другие  города  побережья  наводнены  фарисеями  из  Иерусалима. Они  заранее  знали, что  он  туда  придёт, и  поспешили  на  помощь  своим  единомышленникам. Иисус  даже  не  заходил  в  город. Он  сел  в  лодку  и  переправился  через  озеро  в  Магдалу. В  Магдале  его  встретили  прямо  на  берегу, словно  подсматривали. Фарисеи  были  не  одни. На  эту  встречу, они  привели  своих  вечных  соперников  саддукеев. Те  тоже  совсем  не  случайно  оказались  в  Магдале  и  тоже  ждали  Иисуса. Небывалый  случай! Фарисеи  и  саддукеи  временно  объединились.

        - Они  хотели  убить  его? – спросил Максим.

        - Давно  хотят, но  не  могут. Они  стали  требовать  знамения  с  неба: затмения  или  чтобы  луна  превратилась  в  кровь, а  звёзды  поколебались.   Они  напомнили  ему, что  Моисей  давал  им  манну  небесную, а  Илия  сводил  с  небес  огонь. Потом  они  вспомнили  и  его  собственные  слова, в  которых  он  называл  себя  «хлебом  с  небес».

        - И  он  дал  им  знамение?

        - Нет. Не  дал. И  никакого  чуда  для  них  делать  не  стал. Он  сказал  им: «Вечером  вы  говорите: будет  дождь, потому  что  небо  красное. Лицемеры! Различать  лицо  неба  вы  умеете, а  знамений  времён  не  можете". Больше  он  ничего  им  не  сказал, сел  опять  в  лодку  со  своими  учениками  и  отчалил  от  того  берега. Многие  из  его  приверженцев  потом  отказались  от  него.

        - Отказались? – переспросил  Максим  и  подумал, что  такой  оборот  событий  не  входил  в  планы  Рима.

        - Да, отказались, но  не  все. Остались  люди, которым  он  был  нужен  и  которых  он  лечил. Недавно  он  опять  вылечил  слепца, но  при  этом  сначала  вывел  того  за  селение  Вифсаиду  Юлиину, где  встретил. Там  он  дважды  плевал  в  его  глаза  и  растирал  пальцами  и  землёй, потому  что  с  первого  раза  слепец  видеть  стал, но  плохо.

        - Странно? Раньше  ему  это  удавалось  с  первого  раза. В  нём  есть  нечто, какая-то  странная  сила. Я  слышал, что  в  землях  Гадаринских  его  одежды  коснулась  женщина, у  которой  двенадцать  лет  не  останавливалось  кровотечение. После  прикосновения  оно  остановилось. Она  сделала  это  тайно  от  него, но  он, каким-то  странным  образом, почувствовал. Я  точно  знаю, что  он  тогда  так  и  сказал, что  почувствовал  силу, исходящую  из  него.

        - Действительно! Весь  народ  после  стал  искать  случая, прикоснуться  к  нему, потому  что  от  него  исходит  сила  исцеляющая  всех. Говорят, что  она  исходит, как  волна.

        - Интересно? Что  это  за  сила? Не  знаешь? – спросил  Максим.

        - Не  знаю! Но  знаю  ещё  об  одном  случае. Когда  он  был  в  тех  самых  землях  Гадаринских, то  воскресил  умершую  дочь  начальника  синагоги.                                                                                                                         

        - Я  тоже  слышал  об  этом. – утвердительно  сказал  Максим.

        - Но  после  того, как  он  не  сделал  знамение  по  требованию  фарисеев  и  саддукеев, от  него  отвернулись  многие  и  сам  Иисус  изменился. Его  словно  подрезали. Раньше  чудеса  и  исцеления  он  делал  принародно, а  теперь  прячет. Тому  бывшему  слепцу  он  не  велел  даже  возвращаться  через  Вифсаиду  и  приказал  никому  не  рассказывал  о  случившемся. Представляешь, Иисус  дважды  растирал  ему  глаза? Дважды? Вот  как  фарисеи  подрезали  его  силу. Если  люди  сами  ничего  не  умеют  и  не  делают, то  начинают  подрывать  все  достоинства  другого.

        - Нет! Фарисеи  не  могли  подрезать  его. Они  подорвали  веру  в  него. Люди  стали  меньше  верить  в  Иисуса. Своя  личная  вера  имеет  огромное  значение. – неожиданно  для  самого  себя, сделал  очень  правильный  вывод  Максим, чем  удивил  своего  собеседника.

        - Наверно, ты  прав? Вполне  возможно. – подумав, тихо  произнёс  тот.

        - Я  так  думаю. И  всё  же, какая-то  странная  сила  в  Иисусе  есть, но  что  это?

        - Мне  часто  приходиться  скитаться  по  стране, и  я  встречал  разных  людей. Скажу  тебе, что  не  все  из  тех, кто  лично  дотронулся  до  Иисуса, получали  желаемое. Случалось  и  наоборот.

        - Это  как? – удивился  Максим.

        - Я  об  этом  слышал  от  других  людей, а  не  сам  придумал. Есть  люди, которые  пострадали  от  него  и  теперь  ругают  его  всячески. Ненавидят. О  них  говорят, что  просьбы  их  были  неправедными  или  излишними, или  грешными. Несколько  богатых  и  уважаемых  людей  после  общения  с  ним  разорились  полностью  и  теперь  нищенствуют. Всё  потеряли  самым  непостижимым  образом. Та  сила, что  есть  в  Иисусе, не  жалует  жадных, самодовольных, властолюбивых, вороватых  и  всех  им  подобных. Но  есть  и  другое  мнение. Некоторые  говорят, что  тем  богатым, которые  стали  нищими  крупно  повезло. Честное  слово! Говорят, что  они  получили  от  Бога  испытания  и  скорби, чтобы  в  следующей  жизни  не  отвечать  за  многие  свои  грехи, а  поэтому  им  сейчас  надо  не  ругаться, а  радоваться   потерям, неудачам, трудностям  и   неприятностям. Так  говорит  и  сам  Иисус. Он  даже  притчу  рассказывает  о  неком  Лазаре, который  бедствовал  всю  жизнь, а  после  смерти  попал  в  рай. Богатые  в  той  притче  находятся  в  аду. Поэтому  если  имеешь  желание  обратиться  к  Иисусу  со  своей  просьбой, то  сначала  хорошенько  подумай. Будь  осторожен! Это  мой  совет  тебе.

        - Как  же  так? Мы  всегда  хвалили  нашего  единого  Бога, а  язычники  всегда  хвалили  своих  богов. Делали  мы  это  по-разному, но  хвалили  за  одно  и  тоже: за  удачу  в  делах, за  преуспевание  и  богатство, за  помощь  в  войнах, а  Иисус  из  Назарета  всё  это  отрицает? Оказывается, что  надо  хвалить  Бога  за  посланные  нам  скорби  и  испытания? Так?  

        - Так! Иисус  всех  старых  богов  считает  истинными  дьяволами, которые  отвращают  людей  от  Царства  Небесного. Он  говорит  много  нового  и  непонятного  и, похоже, что  хочет  повернуть  против  самого  себя  весь  мир.

        - Ничего  не  понимаю? Как  я  смогу  хвалить  Бога, если  случайно  потеряю, например, моего  коня  или  все  деньги? Допустим, что  конь  мой  вдруг  падёт, а  деньги  отнимут  разбойники. Что  за  радость  мне  от  этого? Разве  мне  потом  захочется  хвалить  Бога? Не  понимаю?   

        - Я  тоже  не  понимаю, но  слышал  одного  умного  человека, который  рассуждал  так: « Кто  сильнее – Бог  или  дьявол?» Если  Бог  слабее  дьявола, то  в  аду  должно  быть  людей  больше, чем  в  раю. Но  Бог  не  может  быть  слабее  дьявола  и  это  всем  понятно. Тогда  получается, что  в  раю  людей  больше, чем  в  аду. А  теперь  посмотри  на  жизнь. Много  ли  в  ней  богатых  или  тех, кто  имеет  власть? Мало! Они  не  относятся  к  большинству. Теперь  сравним: в  раю  народа  много  и  бедных  на  земле  много, в  аду  народа  мало  и  богатых  на  земле  мало. Сходится!»        

        - А  ты  сам  видел  Иисуса? – спросил  Максим.

        - Не  довелось. У  меня  другая  цель.

        - Если  не  секрет, то  какая?

        - Я  ищу  свою  невесту. Я  её  очень  люблю. Мне  сказали, что  Иисус  спас  ей  жизнь. К  нему  привели  некую  женщину. Люди  хотели  забить   её  камнями. Они  спросили  его: «Учитель! Эта  женщина  взята  в  прелюбодеянии. А  Моисей  в  законе  заповедал  нам  побивать  таких  женщин  камнями. Ты  что  скажешь?» а  он  сказал: «Кто  из  вас  без  греха, первый  брось  в  неё  камень». Никто  не  бросил. Все  разошлись. Я  потом  долго  искал  её  и  нашёл, но  уже  в  другом  городе. Она  переехала  от  стыда, и  найти  её  было очень  трудно. Но ею  оказалась  не  моя  невеста.

Люди  опять  обознались  или  посмеялись  надо  мной. Но  Иисуса  я  теперь  очень  уважаю. 

        - Получается, что  иудеи  хотели  его  подставить?

        - Это  верно.

        - Я  понял  их. Им  надо  было  замарать  его  кровью  и  не  только.

        - На эту тему спорили многие. Этот случай  поделил  людей  по  отношению  к  нему. Одни  считают, что  это  ересь, а  другие  называют  милосердием.

        - Когда  произошёл  этот  случай? Я  не  слышал  о  нём. – спросил  Максим.

        - В  Иерусалиме  примерно  год  назад, а  точнее  на  празднике  Кущей.

        - Почему ты  не  хочешь  обратиться  к  Иисусу? Может  он  поможет  тебе  найти  невесту, подскажет?

       - Я  не  верю  в  это  и  глупым  считаться  не  хочу. Я  уж  лучше  как-нибудь  сам  справлюсь. Я  всегда  надеюсь  только  на  самого  себя.

        - А  где  сейчас  можно  найти  Иисуса? – спросил  Максим.

        - Люди  говорят, что  он  направился  в  сторону  Кессарии  Филипповой, но  позволь  и  мне  спросить  тебя. Не  знаешь  ли  ты  крестьянина  по  имени  Сипах?

        - Нет, не  знаю? А  как  зовут  тебя?

        - Меня  зовут  Саул.

        - Прощай, Саул! Желаю  тебе  поскорее  найти  твою  любимую. На  твоём   месте  я  бы  давно  обратился  к  Иисусу  из  Назарета. – крикнул  Максим  и  направил  коня  в  сторону  Кессарии, до  которой, по  его  расчётам, было  два  дня  пути.   

        - Нет. Я  сам  найду. Я  сам. – услышал  он  за  своей  спиной.

        Оставив  его  далеко  позади, Максиму  вдруг  пришло  в  голову, что  Саул  быстро  и  легко  сумел  поверить  грязным  сплетням   о  своей  избраннице, а  найти  Иисуса, подойти  к  нему  и  попросить   подсказать, где  искать  невесту  не  считает  для  себя  нужным. « Иисусу  проще  помочь  ему, Саулу, чем  лечить  слепых  или  воскрешать  покойников. А  может  быть, Саул  побаивается, потому  что  делает  что-то  не  то? А  может  он  слишком  самонадеянный?» - подумал  Максим.


 

                                *      *      *      *      *      * 

 

        Подъезжая  к  Кессарии, Максим  попал  под  холодный  моросящий  осенний  дождь, поэтому  его  совсем  не  интересовали  красоты  кряжей  Ливана  и  Антиливана  и  даже  громада  величественной  горы  Ермон  не  вызывала  в  его  душе  ничего, кроме  уныния. Вскоре  рядом  с  озером  Фиала, где  вырывается  из-под  земли  полноводным  фонтаном  Иордан, Максим  увидел  впереди  себя  процессию, которую  узнал  сразу, но  при  этом  выглядела  она  теперь  совсем  не  так, как  обычно.

        Впереди  всех, шагах  в  десяти  от  своих  учеников  шёл  Иисус. Он  был  один. Толпа  больше  не  теснилась  рядом  с  ним, да  и  толпой  то  её  назвать  было  уже  трудно. Не  считая  учеников, она  состояла  всего  из  пятнадцати  человек. Все  они  уже  давно  промокли  до  нитки  и  шли  молча. Казалось, что  Иисус  не  ощущает  ни  холодного  дождя, ни  осенней  сырости, ни  грязной  дороги  и  при  этом  находится  только  в  своих  мыслях.

        Вскоре  Максим  спешился  и  пошёл  рядом  с  ними. Подойдя  ближе  к  городу, Иисус  вдруг  остановился  и  повернулся. При  этом  остановились  все. Тогда  он  жестом  подозвал  к  себе  учеников. Максим  тоже  переместился  поближе  к  ним. Иисус  посмотрел  на  них  и  спросил: «За  кого  почитают  Меня  люди?»

        Апостолы  стали  переминаться  с  ноги  на  ногу  и  пересказывать  самые  распространённые  слухи, что  ходили  о  нём  в  народе, который  принимал  его  за  кого  угодно, только  не  за  Мессию, пришедшего  спасти  мир.

        - А  вы  за  кого  почитаете  Меня? – обращаясь  к  ученикам, спросил  он.

        Апостолы  снова  стали  переминаться  и  возможно, если  бы  они  и  далее  тянули  с  ответом, то  Иисус  расстался  бы  с  ними  навсегда. В  воздухе  повисла  неприятная  неопределённость  усиливаемая  грустью  и  тоской  моросящего  дождя. Никаких  раскатов   грома  и  ярких  молний  не  было, а  для  его  учения  наступало  последнее  мгновение  и  когда  казалось, что  уже  всё  закончено, вдруг  один  из  учеников  отчётливо  произнёс: «Ты  Христос, Сын  Бога  живого!»

        Максим  стоял  в  отдалении, но  хорошо  слышал  эти  слова, и  в  тот  момент  ему  показалось, что  вдруг  блеснуло  солнце, хотя  его  не  было. Он  почувствовал  некий  невидимый  свет  всеми  своими  чувствами  и  увидел, что  и  ученики  Иисуса  тоже  заметили  это  непонятное  и  кратковременное  свечение, которое  совсем  не  было  связано  с  погодой. Теперь  перед  ними  стоял  совсем  другой  Иисус, который  сильно  отличался  от  самого  себя  недавнего. Глаза  его  светились  и  глядя  ими  на  того  апостола, который  произнёс  это  короткое  признание, он  сказал: «Блажен  ты, Симон, сын  Ионин, потому  что  не  плоть  и  кровь  открыли  тебе  это, но  Отец  Мой, сущий  на  небесах. И  Я  говорю  тебе: «ты  Петр (камень), и  на  сём  камне  Я  создам  церковь  Мою, и  врата  ада  не  одолеют  её. И  дам  тебе  ключи  Царства  Небесного, и  что  свяжешь  на  земле, то  будет  связано  на  Небесах, и  что  разрешишь  на  земле, то  будет  разрешено  на  Небесах».

        Потом  они  продолжили  свой  путь, во  время  которого, Иисус  во  второй  раз, а  точнее, спустя  полтора  года,  начал  повторно  рассказывать  своим  ученикам, что  надлежит  ему  пострадать  в  Иерусалиме, принять  там  поношения  и  мученическую  смерть, а  на  третий  день  воскреснуть. Но  тогда, полтора  года  назад, он  только  делал  намёки, а  сейчас  говорил  уже  более  конкретно  и  понятно. Полтора  года  назад  ученики  послушали  его  и  не  придали  должного  значения  тем  непонятным  словам, но  теперь, все  они  лучше  знали  самого  Иисуса  и  видели  ту  ненависть, с  которой  относится  к  нему  большая  часть  иудейства.

        Опять  тот  же  самый  человек, которого  Иисус  только  что  назвал  Петром  и  которому  недавно  обещал  ключи  от  Царства  Небесного, в  порыве  воспрепятствовать  страшной  участи  Учителя, сказал: «Будь  милостив  к  Себе, Господи! Да  не  будет  этого  с  Тобой».

        Услышав  такие  слова, Иисус  резко  отвернулся  от  Петра  и  во  всеуслышание  воскликнул: «Отойди  от  Меня, сатана! Ты  Мне  соблазн, потому  что  думаешь  не  о  том, что  Божие, но  что  человеческое».

        Максим  шёл  сзади  и  всё  прекрасно  слышал. По  его  мнению, Петр  был  прав, но  тогда  почему  Иисус  так  крепко  вознегодовал  на  него? Что  плохого  сказал  Петр? Максим  понимал, что  Иисус  отличается  от  других  людей  своим  особым  виденьем  мира, мудростью  и  отличной  памятью. Получалось, что  он  не  бросался  такими  словами  и  сказал  их  с  глубоким  смыслом, но  с  каким? Максим  вспомнил, что  совсем  недавно  Иисус  говорил  своему  ученику  так: «… не  плоть  и  кровь  открыли  тебе  это, но  Отец  Мой, сущий  на  небесах». Выходило, что  теперь  уже  не  Бог, а  сатана  подсказал  Петру  другие  слова? Не  случайно  же, Иисус  указал  на  него. Получалось, что  есть  божественное  и  сатанинское, небесное  и  земное, и  что  всегда  переплетаясь, они  сильно  разнятся  между  собой.

        Тем  временем  Христос  подозвал  к  себе  всех  и  начал  объяснять, что  сущность  всякого  высшего  долга  и  смысл  всякой  истинной  жизни  состоит  не  только  в  приятном  служении  Богу, выполнении  всех  правил, но  и  в  самопожертвовании. При  этом  он  напомнил, что  учение  его  непосредственно  исходит  от  Отца  небесного.

        - Истинно, истинно  говорю  вам, приносите  себя  в  жертву  и  это  воздастся  вам  Отцом  Небесным. Какая  польза  человеку, если  он  приобретёт  весь  мир, а  душе  своей  повредит? Или  какой  выкуп  даст  человек  за  душу  свою?  - спрашивал  он.

        Потом  Иисус  сказал, что  будет  предан  суду  и  что  некоторые  из  присутствующих  не  вкусят  смерти, пока  не  увидят  его, грядущего  в  царствии  своём.

        - Если  кто  хочет  идти  за  Мной, отвергнись  себя  и  возьми  крест  свой  и  следуй  за  Мной, ибо  кто  хочет  душу  свою  сберечь, тот  потеряет  её. А  кто  потеряет  душу  свою  ради  Меня, тот  сбережёт  её. Кто  постыдится  Меня  и  Моих  слов, того  и  Сын  Человеческий  постыдится, когда  придёт  во  славе  Своей  и  Отца  и  святых  Ангелов.

        В  Кесарии  Филипповой, которая  изначально  называлась  Лаисом  Сидонским, потом  пограничным  Даном, греческой  Панаей, все  они  пробыли  только  один  день. Там  Иисус  взял  трёх  своих  учеников  и  более  Максим  его  не  видел  две  недели. Пойти  за  ним  он  никак  не  мог. Христос  уже  давно  заметил  его. Всем  другим  своим  последователям  Иисус  велел  идти  проповедовать  Царство  Божие  и  исцелять  больных. Он  им  сказал: «ничего  не  берите  в  дорогу: ни  посоха, ни  сумы, ни  хлеба, ни  серебра, и  не  имейте  по  две  одежды. В  какой  дом  войдёте, там  оставайтесь  и  оттуда  отправляйтесь  в  путь. А  если  где  не  примут  вас, то, выходя  из  того  города, оттрясите  и  прах  от  ног  ваших  во  свидетельство  на  них». Максим  не  пошёл  вместе  со  всеми. Он  к  тому  времени  сильно  устал  от  больших  и  длительных  переходов  и  решил  отдохнуть  в  Кесарии, в  городке,  который  сильно   напоминал  ему   своими  строениями  и  статуями  все  эллинские  города. Уезжая  из  него  через  неделю  в  Капернаум, Максим  узнал  о  смерти  сенатора  Аврелия  Этона  и  теперь  он  не  знал, нужны  ли  кому  все  его  наблюдения  за  мятежным  пророком? 


 

                                            *      *      *      *      *      *    

        Въезжая  в  Капернаум, Максим  повстречал  большую  группу  людей, в  центре  которой  стояли  несколько  учеников  Иисуса  Христа, теснимые  фарисеями  и  книжниками. Те  зло  смеялись  над  ними, а  один  пожилой  человек  с  желчным  лицом  тряс  перед  носом  одного  из  учеников  скрюченным  указательным  пальцем  и  оскорблял  его. Максим  подошёл  поближе. Оказалось, что  когда  ученики  проповедовали  учение  Иисуса  и  собрали  вокруг  себя  большое  число  слушателей, то  фарисеи  подтолкнули  к  ним  человека, у  которого  был  больной  сын. Юноша  тот  страдал  ужасными  припадками, немотой  и  манией  самоубийства. Ни  один  врач  и  ни  один  народный  целитель  ему  ничем  не  могли  помочь. Именно  такого  страдальца  фарисеи  и  книжники  представили  ученикам, которые  должны  были  изгнать  из  него  злого  духа. Эта  задача  для  учеников  оказалась  невыполнимой, но  тут  один  из  сочувствующих  сбегал  за  самим  Иисусом, который, не  медля, пришёл  на  помощь.

        - О  чём  спорите? – спросил  он.

        Фарисеи  смутились.  При  этом  на  их  лицах  появились  хитрые  гримасы, а  в  глазах  вдвойне  усилилась  ненависть. Они  повторно  вытолкали  вперёд  человека, который  просил  излечить  своего  сына, и  сказали, что  ученики  этого  сделать  не  могут. Это  очень  огорчило  Иисуса.

        Больного  юношу  сразу  привели, но  он  тут  же  упал  в  страшных  корчах  наземь.

        - Как  давно  это  сделалось  с  ним? – спросил  Иисус.

        - С  детства  и  многократно  дух  бросал  его  и  в  огонь  и  в  воду, чтобы  погубить  его, но  если  что  можешь, то  сжалься  над  нами  и  помоги  нам.

        - Как  ты  сказал? «Если  что  можешь?» Всё  возможно  верующему!

        Услышав  эти  слова, отец  больного  ребёнка  испустил  вопль:

        - Верую, Господи! Помоги  моему  неверию!

        Толпа  к  этому  времени  стала  ещё  больше. Иисус  теперь  обратился  к  самому  страдальцу, а  точнее  не  к  нему, а  к  тому, кто  в  нём  жил:

        - Дух  немой  и  глухой! Я  повелеваю  тебе, выйти  из  него, и  впредь  не  входи  в  него!»

        Юноша  страшно  закричал, несколько  раз  дёрнулся  и  затих. Многим  показалось, что  он  умер. Тогда  Иисус  взял  его  за  руку, поднял  и  возвратил  отцу  здоровым. Все  были  удивлены, а  ученики  начали  оправдываться  в  своей  неудачной  попытке  и  при  этом  решили  выяснить  у  Христа, кто  из  учеников  больше  по  значению. Иисус  удивлённо  посмотрел  на  них  и, подозвав  к  себе  маленького  мальчика, поставил  его  перед  собой  и  перед  ними.

        - Кто  примет  сие  дитя  во  имя  Моё, тот  Меня  принимает, а  кто  принимает  Меня, тот  принимает  Пославшего  Меня, ибо, кто  из  вас  меньше  всех, тот  будет  велик.

        - Мы  поняли  тебя, Учитель. – сказали  ученики, но  один, по  имени  Иоанн  спросил:

        - Ты  говоришь: «во  имя  Моё?» Наставник! Мы  видели  человека, который  именем  Твоим  изгоняет  бесов  и  запретили  ему, потому  что  он  не  ходит  с  нами.

        - Не  запрещайте, ибо  кто  не  против  нас, тот  за  нас. – сказал  Иисус.

        В  это  время  дар  речи, потерянный  от  удивления  при  излечении  больного, вернулся  к  фарисеям, и  они  дружно  подступили  к  Иисусу  с  одним  единственным  вопросом:

        - Учитель, как  ты  это  сделал? Как  ты  сотворил  чудо? – спросили  они.

        Ученики  тоже  присоединились  к  ним  и  с  восторженными  глазами  стали  ожидать  ответа. Иисус  посмотрел  на  всех  них  и  сказал:

        - Ничего  Я  Сам  не  делал  и  никаких  чудес  Сам  не  творил, и  не  Себя  Сам  прославляю. Как  вы  не  можете  понять, что  прославляет  Меня  Пославший  Меня  и  творю  Я  волю  не  Свою, а  только  Его? Отец  дал  Мне  совершить  самые  дела  сии, Мною  Творимые, чтобы  они  свидетельствовали  вам  о  Мне, что  Отец  послал  Меня. И  пославший  Меня  Отец  Сам  засвидетельствовал  о  Мне. А  вы  ни  гласа  Его  никогда  не  слышали, ни  лица  Его  не  видели, и  не  имеете  слова  Его  пребывающего  в  вас, потому  что  вы  не  веруете  Тому, Которого  Он  послал. Вы  не  имеете  в  себе  любви  к  Богу. Я  пришёл  во  имя  Отца  Моего, и  не  принимаете  Меня, а  если  иной  придёт  во  имя  свое, его  примите.

        - Прости, Господи! Всё  это  хорошо, но  всё  же? Скажи  нам  хотя  бы  по  секрету, как  же  ты  все  эти  свои  чудеса  и  исцеления  делаешь?

        - Скажи, скажи, скажи! – просили  его  все  присутствующие  очевидцы.

        Тогда  Иисус  обвёл  их  всех  глазами  и  в  том  числе  своих  учеников, и  в  негодовании  воскликнул:

        - О, род  неверный  и  развращённый! Доколе  буду  с  вами? Доколе  буду  терпеть  вас?   

        Потом  он  поглядел  по  сторонам  и  увидел  Максима. Он  давно  уже  заметил  этого  молодого  молчаливого  человека  и  часто  видел  его  среди  людей, сопровождавших  его. Однако, Максим  постоянно  исчезал  и  делал  это  часто, но  ненадолго. Иисус  также  заметил, что  Максим  всегда  слушал  его  очень  внимательно, но  никогда  ни  о  чём  не  спрашивал.

        - Следуй  за  Мной! – сказал  Христос  Максиму.

        Максим  сначала  не  понял, что  эти  слова  относятся  лично  к  нему, а  потом  смутился. В  голове  вдруг  завертелись  мысли  о  долге, службе, его  работе, его  деле. Не  зная, как  отказаться, он  открыл  рот  и  сказал  первое, что  пришло  ему  на  ум, где  в  тот  момент  промелькнуло  недавнее  известие  о  смерти  Аврелия  Этона, который  никогда  не  принимал  поспешных  решений:

        - Господи! Позволь  мне  прежде  пойти  и  похоронить  отца  моего.

        Иисус  посмотрел  на  него и  произнёс:

        - Предоставь  мёртвым  погребать  своих  мертвецов, а  ты  иди  со Мной.

        Максим  не  знал, как  выйти  ему  из  этого  положения. С  одной  стороны, это  предложение  давало  ему  больше  возможностей  для  своей  миссии  здесь, которую  возложил  на  него  Этон, но  с  другой, Этона  уже  не  было  на  этом  свете  и  возможно, что  его, Максима, скоро  отзовут  обратно  в  Рим, или  дадут  совсем  другое  задание. Он  был  человеком  подневольным  и  не  мог  ничего  обещать, но  в  это  время  ему  помог  другой  молодой  человек, который  вмешался  в  разговор  и,  находясь  ещё  в  состоянии  эйфории  от  недавнего  чуда  исцеления, в  восхищении  предложил:

        - Господи! Я  пойду  за  Тобой, куда  бы  Ты  ни  пошёл.

        - И  я  пойду  за  Тобой, Господи! Но  прежде  позволь  мне  проститься  с  домашними  моими. -  восторженно  сказал  третий.

        Иисус  посмотрел  на  них  и  сказал, что  никого  не  гонит  от  себя. Потом  он  поговорил  с  ними  и  узнал, что  первый  молодой  человек  был  из  богатой  семьи  и  уже  сам  имел  своё  состояние. Вскоре  тот  отказался  от  своего  решения, когда  ученики  сообщили  ему, о  том, что  все  они  и  их  Учитель  не  имеют  даже  крыши  над  головой, питаются  тем, чем  Бог  послал, а  за  ними  толпами  ходят  грубые   простолюдины,  прокажённые, нищие, бездомные  и  уголовные. Молодой  человек  в  недоумении  отошёл. Он  не  хотел  бродить  по  стране  со  всяким  сбродом, спать  на  земле  и  плохо  питаться. Он  предполагал  совсем  иное  служение  Богу, более  подходящее  его  образу  жизни, к  которому  он  привык  с  детства  или  как  представлял  его  себе. В  своих  мечтах  он  видел  себя  сытым, и  с  лоснящимся  лицом, то - есть  таким, каким  он  и  был  сейчас. Вот  он  идёт  по  улице  к  Учителю, а  все  его  за  это  уважают  и  раскланиваются  с  ним. Потом  он  приходит  в  дом  Иисуса, который  ласково  встречает  его  и  они  с  ним  беседуют  о  Боге  и  молятся, а  на  обратном  пути, он  исцеляет  больных  и  бесноватых  и  при  этом  делает  всем  нравоучения  в  мягкой  приятной  форме.  

        Иисус  посмотрел  в  его  сторону  и  сказал:

        - Лисицы  имеют  норы, и  птицы  небесные – гнёзда. А  Сын  Человеческий  не  имеет, где  приклонить  голову. Кто  не  несёт  креста  своего  и  идёт  за  Мной, не  может  быть  Моим  учеником. 

        Другому  молодому  человеку, что  хотел  попрощаться  с  родными, он  сказал  следующее:

        - Никто  возложивший  руку  на  плуг  и  озирающийся  назад, не  благонадёжен  для  Царствия  Божия. Кто  мне  служит, Мне  да  последует, и  где  Я, там  и  слуга  Мой  будет. И  кто  Мне  служит, того  почтит  Отец  Мой. Если  кто  приходит  ко  Мне, и  не  возненавидит  отца  своего  и  матери, и  жены  и  детей, и  братьев  и  сестёр, а  притом  и  самой  жизни  своей, тот  не  может  быть  Моим  учеником.

        Эти  слова  сильно  подействовали  на  многих  людей  из  его  временных  приверженцев, и  они  быстро  покинули  собравшихся.

       Нашёлся  ещё  один  молодой  человек, который  не  ставил  своей  целью  находиться  рядом  с  Учителем. Его  интересовал  другой  вопрос.

        - Учитель, Благий! Что  сделать  мне  доброго, чтобы  иметь  жизнь  вечную? – спросил  он.

        - Что  ты  называешь  Меня  благим? Никто  не  благ, как  только  один  Бог  или  тот, кто  по  своей  доброй  воле  принимает  страдания  за  всех. Если  же  ты  хочешь  войти  в  жизнь  вечную, то  соблюдай  заповеди.

        - Какие?

        - Не  убивай, не  прелюбодействуй, не  кради, не  лжесвидетельствуй, почитай  отца  и  мать, люби  ближнего  твоего, как  самого  себя.

        - Я  так  и  делаю, но  что  ещё  не  достаёт  мне?

        - Если  хочешь  быть  совершенным, то  пойди, продай  имение  твоё  и  раздай  нищим. Тогда  будешь  иметь  сокровища  на  небесах,  а  где  сокровище  будет  твоё, то  и  сердце  твоё  будет  там. Потом  приходи  и  следуй  за  Мной.

        Юноша  ничего  более  не  спрашивал  и, не  проронив  ни  единого  слова, ушёл. По  этому  поводу  он  потом  говорил  своим  друзьям  и  знакомым, что  самому  Учителю  он  бы  мог  выделить  посильную  сумму, но  раздавать  всё  приобретённое  его  родителями  честным  трудом  всяким  пьяницам  и  лодырям, он  не  собирается.   

        Иисус  посмотрел  на  лица  людей, стоящих  рядом, и  заметил:

        - Удобнее  верблюду  пройти  сквозь  игольные  уши, нежели  богатому  войти  в  Царство  Небесное.   

        Однако, к  вечеру  того  же  дня  Иисус  собрал  семьдесят  учеников  из  числа  тех, которых  знал  давно  и  что  уже  прошли  с  ним  много  дорог. Максим  не  попал  в  их  число  и  не  хотел. Ему  надлежало  оставаться  при  самом  Христе  только  по  долгу  службы. Иисус  посылал  учеников  по  двое. На  следующее  утро  они  должны  были  разойтись  по  всем  городам  и  странам, кроме  городов  Иудеи  и  самого  Иерусалима, которые  Учитель  собирался  посетить  сам.

        В  напутствие  Иисус  обратился  к  ним:

        - Жатвы  много, а  делателей  мало. Идите! Я  посылаю  вас, как  овец  среди  волков. Не  берите  ни  мешка, ни  сумы, ни  обуви, и  никого  на  дороге  не  приветствуйте. В  какой  дом  войдёте, сперва  говорите: «мир  дому  сему!», и  если  там  будет  добрый  человек, то  почиет  на  нём  мир  ваш, а  если  нет, то  к  вам  возвратится. В  доме  же  том  оставайтесь, ешьте  и  пейте, что  у  них  есть, ибо  трудящийся  достоин  награды  за  труды  свои. Не  переходите  из  дома  в  дом. И  если  придёте  в  какой  город, и  примут  вас, ешьте, что  вам  предложат, и  исцеляйте  в  нём  больных, и  говорите  им: «приблизилось  к  вам  Царство  Божие». Если  же  придёте  в  какой  город, и  не  примут  вас, то  вышедши  на  улицу  скажите: «И  прах, прилипший  к  нам  от  вашего  города, оттрясаем  вам. Однако  знайте, что  приблизилось  к  вам  Царствие  Божие». Сказываю  вам, что  Содому  в  день  оный  будет  отраднее, нежели  городу  тому.

        В  конце  Иисус  сказал  им:

        - Слушающий  вас - Меня  слушает, и  отвергающий  вас - Меня  отвергает, а  отвергающий  Меня  отвергает  Пославшего  Меня. Даю  вам  власть  наступать  на  змей  и  скорпионов  и  на  всю  силу  вражию, и  ничего  не  повредит  вам. Но  не  радуйтесь, что  духи  вам  повинуются, а  радуйтесь  тому, что  имена  ваши  написаны  на  небесах.     

        На  следующий  день, находясь  в  Капернауме, Иисус  со  своими  двенадцатью  учениками  и  многочисленной  толпой  поклонников  и  любопытствующих  пришёл  в  местную  синагогу. В  ней  находилось  несколько  человек  из  числа  фарисеев  во  главе  с  начальником  самой  синагоги.

        - Ты, Учитель, вчера  сделал  чудо  и  многие  из  нас  своими  глазами  удостоверились  в  твоих  способностях. Но  почему  ты  не  можешь  всем  нам  дать  о  себе  знамение  с  неба? Это  удивляет  нас. Пророк  Моисей  мог  кормить  наших  отцов  манной  небесной, а  ты?

        Иисус  с  удивлением  посмотрел  на  них  и  сказал:

        - Какие  вам  ещё  нужны  доказательства? Отцы  ваши  ели  манну  в  пустыне  и  умерли. Истинно  говорю  вам, что  не  Моисей  давал  им  хлеб  с  неба, а  Отец  Мой  давал  им  хлеб  с  небес. Во  времена  Моисея  Бог  давал  вашим  отцам  манну, а  в  эти  времена  Бог  даёт  вам  Меня. Я  есть  хлеб  жизни, ибо  Я  сошёл  с  небес  по  воле  Пославшего  Меня  Отца  Небесного. Я  и  есть  хлеб, сошедший  с  небес, но  вы  видите  Меня  и  не  веруете.

        - Как  же  у  тебя  поворачивается  язык, говорить, что  ты  сошёл  с  неба  и  что  ты  есть  манна  небесная? Мы  знаем, что  ты  сын  Иосифа-плотника  и  жены  его  Марии  из  Назарета.

        - Плоть  видите  и  по  плоти  судите, но  не  видите  главного. – сказал  им  Иисус.

        - Праотцы  наши  знали  Моисея, и  мы  сохраняем  заповеди  его.

        - Вы  питаетесь  прахом  своих  прародителей, а  Я - хлеб  живой, сошедший  с  небес  и  те, которые, будут  есть  этот  хлеб, будут  жить  вовек.

        - Это  как  же? Мы  что-то  не  поймём? Ты  предлагаешь  нам  есть  плоть  твою?

        - Правильно  вы  услышали. Я  сошёл  с  небес  не  для  того, чтобы  творить  волю  Мою, но  волю  Отца  Моего  Небесного. Моё  учение – это  не  Моё, но  Пославшего  Меня. Отец  прислал  Меня  к  вам, чтобы  вы  вкушали  сей  хлеб  жизни, и  наследовали  жизнь  вечную. Истинно, истинно  говорю  вам, что  если  не  будете  есть  Плоти  Сына  Человеческого  и  пить  Крови  Его, то  не  будете  иметь  в  себе  жизни, а  тот, кто  будет  есть  Мою  Плоть  и  пить  Мою  Кровь  будет   иметь  жизнь  вечную, и  Я  воскрешу  его  в  последний  день. Плоть  Моя  -  это  истинная  пища, а  Кровь  Моя – это  истинное  питие. Кто  ест  плоть  Мою  и  пьёт  Кровь  Мою, тот  пребывает  во  Мне, а  Я  в  нём.

        После  этих  страшных  слов  все  в  ужасе  стали  расходиться  и  вскоре  рядом  с  Иисусом  остались  только  двенадцать  его  учеников.

        - Не  хотите  ли  и  вы  уйти? – спросил  их  Иисус.

        Тогда  один  из  них  по  имени  Симон  Петр  тихо  ответил:

        - Господи! К  кому  нам  идти? Ты  имеешь  глаголы  вечной  жизни, и  мы  уверовали  и  познали, что  Ты – Христос, Сын  Бога  живого.

        К  вечеру  того  же  дня  к  Иисусу  пришли  местные  жители. Большая  часть  из  них  осталась  стоять  во  дворе  дома, где  он  временно  остановился, а  небольшая  их  делегация  из  уважаемых  граждан  Капернаума  вошла  внутрь. Сначала  они, молча, стояли  перед  ним, а  потом  один  молодой  человек  вдруг  быстро  произнёс:

        - Тебе, Учитель, надо  бежать. Выйди  и  удались  отсюда, потому  что  тетрарх  галилейский  Ирод  Антипа  хочет  убить  Тебя».

        - Это  всё?

        - Да!

        - Пойдите  и  скажите  этой  лисице, которая  питается  объедками  со  стола  своих  римских  клыкастых  покровителей, что  буду  изгонять  бесов  и  совершать  исцеления  сегодня  и  завтра, а  в  третий  день  кончу.

        Потом  он  помолчал  и  добавил:

        - А  впрочем, Мне  должно  ходить  сегодня, завтра  и  в  последующий  день, потому  что  не  бывает, чтобы  пророк  погиб  вне  Иерусалима.

        - Чем  быстрее  ты  уйдёшь, тем  лучше.

        - Кому  лучше? Вам  или  тем, кто  за  стенами  этого  дома?

        - Тебе  будет  лучше.

        Иисус  встал  и, пройдя  сквозь  делегацию,  вышел. Стоя  на  пороге, он  обратился  с  этим  же  вопросом  ко  всем  собравшимся. Ими  были  уже  не  фарисеи, а  самые  простые  граждане  и  все  они  тоже  стали  требовать  от  него  покинуть  город.

        - Уходи! –  повторяли  они  ему, но  это  слово  звучало  не  как  простое  «уходи», а  означало, что  все  эти  люди  были  против  него  и  изгоняли  его  навсегда. Один  из  бывших  его  сторонников  и  попутчиков  по  разным  странам  Израиля, пожилой  человек  простого  сословия, что  стоял  рядом  с  ним, мрачно  смотрел  на  Иисуса  и  позднее  всех  произнёс: «Послушай, как  тебя, Учитель, ты  больше  никогда  не  приходи  к  нам. Не  приходи  и  с  учениками  своими». В  это  время  дул  очень  холодный  ветер. Начиналась  зима. Через  три  дня  Иисус  покинул  Капернаум  и  больше  туда  не  возвращался  никогда.

        Максим  был  свидетелем  всему, что  там  произошло. Расплатившись  с  хозяином   съёмного  жилья  и  продав  соседу  за  бесценок  коня, он  приготовился  следовать  пешком  за  гонимым   пророком.


 

                                      Г  Л  А  В  А     Ш  Е  С  Т  А  Я 

                                   « Имеющий  уши, да  слышит!»

        Через  три  дня  Иисус  покинул  свой  любимый  город – город  своей  резиденции  Капернаум. Рядом  с  ним  в  молчании  шли  избранные  им  двенадцать  учеников  и  немногочисленные  последователи, которые  ещё  продолжали  ожидать  от  него  новых  чудес  и  исцелений  для  себя  или  своих   родственников. Пройдя  к  южной  оконечности  Геннисаретского  озера, они  пересекли  часть  долины  Бефсанской, миновали  гору  Фавор  и  прошли  вдоль  малого  Ермона. Таким  образом, они  вышли  в  равнину  Ездрилонскую  и, перейдя  Фаанах  и  Меггидон, достигли  цепи  гор, составляющую  северную  границу  Самарии. Перед  тем, как  покинуть  эти  края  и  само  это   огромное   озеро, Иисус  встал  на  большом  холме  и, оглянувшись  назад, произнёс:

        - Горе  тебе, Хоразин! Горе  тебе  Вифсаида! Ибо, если  бы  в  Тире  и  Сидоне  явлены  были  силы, явленные  в  вас, то  давно  бы  они, сидя  во  вретище  и  пепле  покаялись. Но  Тиру  и  Сидону  отраднее  будет  на  суде, нежели  вам. И  ты, Капернаум, до  неба  вознёсшийся, до  ада  низвергнешься. Отвергающийся  Меня  отвергает  Пославшего  Меня. Не  думайте, что  Я  буду  обвинять  вас  перед  Отцом. Есть  на  вас  обвинитель  Моисей, на  которого  вы  уповаете, ибо, если  бы  вы  верили  Моисею, то  поверили  бы  и  Мне, потому  что  он  писал  обо  Мне.

        В  города  Галилеи, рядом  с  которыми   проходило  это  шествие, более  напоминающее  траурное, их  не  пускали. Молва  летела  быстрее  них. Никто  не  понимал  его  последней  речи  в  синагоге  Капернаума, и  никто  не  хотел  есть  его  плоть, и  пить  его  кровь. При  этом  изо  всех  мест  Галилеи  к  нему  стекались  страждующие  и  пополняли  собой  ряды  ушедших. В  родной  город  Иисуса  Назарет  их  тоже  не  пустили, и  пришлось  обойти  его  стороной. В  это  время  всем   приходилось  ночевать  у  костра  на  морозном  воздухе. Но  впереди  их  ждала  Самария, и  все  были  уверены, что  там  они  смогут  прикупить  еды  и  остаться  на  ночлег. 

        Перед  самой  границей  с  Самарией  Иисус  послал  двух  вестников – апостолов  Иакова  и  Иоанна, в  маленький  пограничный  городок  Ен-Ганним («источник  садов»)  сказать  горожанам, чтобы  те  приготовились  встретить  его. Все  были  уверены, что  ему  там  будут  рады, но … . Через  три  часа  эти  вестники  возвратились  и   доложили, что  для  Иисуса  Христа  и  его  последователей   этот  городок  закрыт  и  более  не  существует.

         - Они  закрыли  ворота. Они  не  хотят  нас  впускать. Они  раньше  были  твоими  друзьями, Господи! Как  же  так?

        - Учитель! Позволь  я  объясню. Самаряне  ненавидят  иудеев  и  ненавидят  тех, кто  идёт  поклоняться  Богу  в  Иерусалимский  храм. Они  построили  такой  же  храм  у  себя, такой  же, как  в  Иерусалиме  и  они  ревнуют  тебя  к  себе. Это  первое. Во-вторых: нас  слишком  много  для  этого  городка. С  тобой  идёт  несколько  тысяч  человек, и  они  боятся  беспорядков. В-третьих, они  не  собираются  пускать  лично  тебя, Господи, к  себе, потому  что  ты  предлагаешь  всем  питаться  твоей  плотью  и  пить  твою  кровь.          

         - Правильно  они  сказали, что  если  город  закрыт   для  нас, то  для  нас  он  более  не  существует. Я  не  смогу  пребывать  в  них, потому  что  они  не  хотят  пребывать  во  Мне.

        - Господи! Ты  дал  нам  силу. Я  не  хочу  принимать  отвержения   во  имя  Твое, Господи! Хочешь  ли, и  мы  скажем, чтобы  огонь  сошёл  с  неба  и  истребил  их, как  сделал  пророк  Илия?- громко  сказал  Иоанн.

         - Не  хочу! Я  пришёл  не  губить  души  человеческие, но  спасать.

        - Доколе  же  можно  прощать, Господи? До  трёх  раз, до  десяти?

        - До  тысячи  и  более. Не  жалейте  сил  своих  прощать  и  не  осуждайте  никого.

        - Как  же  так, Господи? Почему  они  все  нас  гонят, если  ты  прав?

        Услышав  этот  вопрос, Иисус  повернулся  ко  всем, что  были  за  ним  и  попросил  всех  подойти  поближе. Потом  он  приказал  повторить  вопрос  и, оглядев  присутствующих, стал  отвечать:

        - Кто  имеет  уши, да  слышит. Люди  всегда  воюют  с  истинным  Богом  или  противятся  Ему. Началось  это  с  Адама  и  Евы, но  когда  их  не  стало, то  люди  сами  начали  придумывать   удобных  для  себя  богов  и  поклоняться  им. Но  то  не  есть  боги, но  сущие  дьяволы. Не  истинный  Бог  стал  нужен  людям, а  ложный, и  не  истинное   служение  им  стало  нужно, а  ложное, потому  что  легче  быть  рабом  буквы, чем  вникать  в  дух  закона. Легче  исполнять  всякие  внешние  правила, чем  разумно  повиноваться  воле  Божией. Даже  легче  быть  надменным  аскетом, чем  смиренным  в  духе, чистым, умным  и  свободным  учеником, любящим  Господа  Бога  всею  душой. Адам  был  первым, который  отказался  от  истинного  Бога, и  ушёл  от  Него. Адаму  захотелось  иметь  плотское  счастье, полную  самостоятельность  и  свободу  от  Отца  Небесного. Родившись  небожителем, Адам  стал  плотью  земной, а  вам  надлежит, родившись  плотью  земной, стать  небожителями  и  повести  за  собой  к  истине, к  Богу  многих  и  многих  и  наследовать  там  Царство  Небесное.

        - А  как  же  змей-искуситель? – спросил  кто-то  из  толпы.

        - Не  бойтесь  никакого  змея, если  вы  со  Мной! Я  дам  вам  жизнь  вечную  и  не  погибнете  вовек, и  никто  не  похитит  вас  из  руки  Моей. Отец  Мой, Который  дал  Мне  вас, больше  всех, и  никто  не  может  похитить  вас  из  руки  Отца  Моего. Я  и  Отец – одно. Сегодня  нас  не  пускают  в  города  Галилеи  и  Самарии. Вы  думали, что  если  вы  Мои  ученики, то  вас  ожидает  земная  любовь  и  выгода? Нет! Гнать  вас  будут  и  ненавидеть  за  имя  Моё  и  за  веру  в  истинного  Бога, который  им  не  нужен.  Ложь  и  клевета  станут  сопровождать  вас  в  пути. Вас  будут  преследовать  и  уничтожать, когда  Меня  уже  не  будет  на  земле. Будут  предавать  вас  в  судилища, и  бить  в  синагогах, и  перед  правителями  и  царями  поставят  вас  за  Меня, для  свидетельства  пред  ними. Не  думайте, что  Я  пришёл  принести  мир  на  землю. Не  мир  пришёл  Я  принести, но  меч. Предаст  же  брат  брата  на  смерть, и  отец – сына, и  восстанут  дети  на  родителей  и  умертвят  их. Войной  мы  пойдём  против  всего  мира  и  его  выдуманных  богов, а  кто  из  вас  друг  этому  миру, тот  враг  Богу. Поэтому  не  надейтесь  на  хороший  приём  к  себе  и  сначала   подумайте, прежде  чем  стать  Моими  последователями. Верить  в  Меня  и  в  Моё  учение, что  от  Отца  Небесного  -  это  одно, а  быть  проповедником  Евангелия – это  другое. Жизнь  ваша  стоит  на  весах, и  они  могут  перетянуть  в  ту  или  иную  сторону. Ибо  кто  из  вас, желая  построить  башню, не  сядет  прежде  и  не  вычислит  издержек, имеет  ли  он, что  нужно  для  завершения  её, дабы, когда  положит  основание  и  не  возможет  совершить, все  видящие  не  стали  смеяться  над  ним, говоря: «Этот  человек  начал  строить  и  не  мог  окончить?» Или  какой  царь, идя  на  войну  против  другого  царя, не  сядет  и  не  посоветуется  прежде, силён  ли  он  с  десятью  тысячами  противостоять  идущему  на  него  с  двадцатью  тысячами? Иначе, пока  тот  ещё  далеко, он  пошлёт  к  нему  посольство  - просить  о  мире. Так  всякий  из  вас, кто  не  отрешится  от  всего, что  имеет, не  может  быть  Моим  учеником. Что  говорю  вам  в  темноте, говорите  при  свете; и  что  на  ухо  слышите, проповедуйте  на  кровлях. Итак, всякого, кто  исповедует  Меня  перед  людьми, того   исповедую  и  Я  пред  Отцом  Моим  Небесным. А  кто  отречётся  от  Меня  перед  людьми, отрекусь  от  того  и  Я  пред  Отцом  Моим  Небесным.

        Иисус  закончил  свою  речь, и  наступила  полная  тишина. Всё  стихло. Не  было  даже  ветра, а  высоко  в  ночном  холодном  небе  горели  яркие  звёзды. Это  молчание  длилось  несколько  минут. Потом  один  из  учеников  тихо  спросил  Учителя:

        - Господи, как  же  мы  пойдём  против  всего  мира? Нас  мало  и  у  нас  нет  даже  оружия. Страшно, Господи, идти  против  всех!

        - Нас  всегда  будет  мало, но  с  нами  Бог  и  наше  оружие – это  вера  и  слово  Его. Не  бойтесь  убивающих  тело, души  же  не  могущих  убить, а  бойтесь  того, кто  может  и  душу  и  тело  погубить  в  геене. 

        - Учитель! Получается, что  Ты  посылаешь  нас  на  смерть?

        - Не  смерти  вы  будете  служить, а  жизни  вечной!

        И  опять  наступило  молчание. Народ, столпившийся  рядом  с  Иисусом, долго  стоял, не  шевелясь  и  казалось, что  никто  из  слушающих, даже  не  дышал. Однако, оно  закончилось  следующим  вопросом, который  был  задан  из  толпы:

        - Скажи, Учитель! А  если  наступит  такое  время, когда  все  люди  и  даже  цари  с  их  слугами  и  священством, все  богатеи  и  все  хозяева  рабов, все  язычники  всего  мира  и  даже  римляне  станут  тоже  тебя  проповедовать  и  будут  правильно  служить  истинному  Богу, то … .

        Человек  не  успел  досказать  свою  мысль, потому  что  её  уже  поняли  и  отдельные  люди  начали  потихоньку  смеяться  и  вскоре  этот  смех  подхватили  другие, и  он  становился  всё  громче  и  громче, перерастая  во  всеобщий. Вскоре  смеялись  уже  все, кроме  Иисуса.

        - А  что  я  спросил  смешного? Взять  к  примеру  того  же  правителя  Едессы  князя  Авгаря? – оправдывался  человек.

        - Что-то  Учитель  не  идёт  к  нему  на  постоянное  место  жительства. – сквозь  слёзы  от  смеха  прокричал  другой.

        - Да! А  что?  Жил  бы  сейчас  Иисус  в  Едессе, в  тепле  и  в  сытости  и  проповедовал  бы  там.

        - Почему  вы  смеётесь? – спросил  Учитель.

        От  этих  слов  смех  прекратился, и  когда  опять  воцарилась  полная  тишина, Христос  сказал:

        - Любому  человеку  от  самого  его  рождения  и  до  последнего  часа  даётся  возможность  попасть  в  Царство  Небесное, но  никто  не  знает, когда  взят  будет. Поэтому  торопитесь  и  не  теряйте  времени! Скажу  больше  того, скажу  о  тех  праведниках, которые  сами  считают  себя  праведниками, и  не  дай  Бог  вам  придётся  жить  рядом  с  такими  святыми. Неужели  вы  думаете, что  кого-то  из  них  станут  держать  в  раю, если  они  будут  там  радоваться  вечным  мукам  грешников  и  своих  личных  врагов, которые  после  жизни  попали  в  геену  огненную? Какие  же  они  после  этого  праведники? Как  такие  люди  вообще  смогут   попасть  в  Царство  Небесное? Подумайте  над  этим  и  просите  в  своих  молитвах, чтобы  Бог  вразумил  этих  грешников. Вы  слышали, что  сказано: «люби  ближнего  твоего  и  ненавидь  врага  твоего». А  Я  говорю  вам:  любите  врагов  ваших, благословляйте  проклинающих  вас, благодарите  ненавидящих  вас  и  молитесь  за  обижающих  вас  и  гонящих  вас. Ибо, если  вы  будете  любить  любящих  вас, то  какая  вам  награда? И  если  вы  приветствуете  только  братьев  ваших,  что  особенного  делаете? Не  так  ли  поступают  и  язычники?  

        - Господи!  Учитель! Это  всё  я  опять. Я  хотел  спросить  о  том, что  если  все  станут  претворяться  Твоими  сторонниками  и  никто  в  мире  не  будет  преследовать  Твоих  учеников  и  последователей, а  везде  их  будут  встречать  с  большим  уважением  и  водить  к  столу  под  белые  руки  и  когда  цари  и  их  слуги  станут  казнить  именем  Твоим  неугодных  себе, а  священство  будет  заодно  с  ними?

        - Это  для  нас  будет  хуже  смерти. Я  не  хочу, чтобы  Моё  учение  стало  мёртвым  и  ненавистным  и  чтобы  его  проповедовали  новые  фарисеи  будущих  времён. Не  для  того  на  землю  прислал  Меня  Отец  Мой  Небесный. Кому  нужна  соль, которая  перестала  быть  солью? Её  выбрасывают  под  ноги.  Армию  разлагает  не  война, а  мир, когда  не  надо  идти  в  бой  и  проливать  кровь  свою, когда  вместо  сражений  проводятся    парады  для  утехи  правителей  и  толпы  зевак, а  доспехи  одевают  на  себя  не  герои, а  трусы. Сытость  и  покой  от  дьявола  и  они  губят  все  хорошие  начинания, поэтому  для  нас  нет  хуже  преследований  и  гонений, чем  отсутствие  преследований  и  гонений.   

        - Учитель, получается  так, что  мы  должны  пойти  против  всего  мира,  бежать  от  славы  земной, любить  врагов  своих  и  умирать  во  имя  Твое.

        - Правильно  говоришь! Ты  недалёк  от  Царства  Небесного. 

        - А  что  же  нам  делать  сейчас? Холодно  и  еды  нет. – спросила   женщина, лет  тридцати, которую  звали  Марией  из  Магдалы  и  которая  ходила  вместе  с  учениками  уже  более  года.  

        - Не  хлебом  единым  жив  человек, но  каждым  словом  Божиим. – сказал  Иисус.

         - Нужен  костёр. – сказал  кто-то.

         - Люди  голодны  и  не  запаслись  хлебом  у  самаритян, на  которых  все  мы  рассчитывали. – сказал Иоанн.

        - Учитель! Ты  же  говорил, что  ты  и  есть  хлеб  и  что  этим  хлебом  всем  нам  надо  питаться.

        - Сколько  людей  голодны? – спросил  Иисус.

        - Много, Господи! Все! Не  знаю?

        - Мы  всех  накормим.- сказал  Иисус.

        - Чем, Господи? У  нас  с  собой  только  пять  хлебов  и  две  рыбы.

        - Этого  хватит.

        - Как? Как  может  хватить  пяти  хлебов  и  двух  рыб  на  всех?

        - Сделайте  так, чтобы  у  каждого  костра  находилось  по  пятьдесят  человек.

        Ученики  это  сообщили  народу, и  тот  быстро  выполнил  сказанное.  Тогда  Иисус  взял  пять  хлебов  и   две  рыбы. Благословив, он  преломил  всю  эту  пищу  и  отдал  её  ученикам, чтобы  те, повторили  его  действия  и   раздали  людям. Ученики  выполнили  его  указание, и  вскоре  у  каждого  костра  началось  преломление  хлебов. Каждый  человек, получив  свой  кусок, тоже  преломлял  его. Одну  половинку  он  брал  себе, а  другую  отдавал  соседу. Вскоре  делиться  стало  не  с  кем, потому  что  теперь  все  держали  в  руках  еду, и  её  было  много.

        Народ  ел  и  насытился, а  оставшиеся  куски  решено  было  собрать  на  предстоящую  дорогу, и  набралось  этих  кусков  очень  много, примерно  на  двенадцать  больших  коробов.

        - Господи! Ты  опять  совершил  чудо! – восторженно  произнёс  Иоанн.

        - Нет! Они  все  сами  сотворили  его.

        - Верно, Учитель! У  каждого  из  них  было  немного  еды  в  запасе. Мы  же  не  давали  им  сыра, а  он  вдруг  тоже  появился. – соглашались  с  ним.

        - Но  чудо  было. С  этого  и  начнётся  Моя  Церковь. Из  этих  самых   кругов  из  людей, где  все  только  что  делились  между  собой  последним  куском  хлеба.

        - А  если  кто  утаил, спрятал, украл?

        - Тот  должен  встать  и  искренне  покаяться  перед  всеми  нами  -  перед  Церковью  и  если  он  покается  от  чистого  сердца, то  делать  так  больше  не  будет, и  мы  тогда  простим  его.

        Иисус  сидел  у  костра  рядом  со  своими  двенадцатью  учениками  и  о  чём-то  думал. В  это  время  от  соседнего  костра  подошли  два  молодых  человека  и  пожилая  женщина. Осторожно  приблизившись, они  начали  кланяться.  

        - Мир  вам! – ответили  на  приветствие  Христос  и  его  ученики.

        - Учитель! – обратился  один  из  подошедших. – Я  хочу  помогать  людям, как  врач  и  стараюсь  брать  с  тебя  пример, но  у  меня  ничего  не  получается. Я  хотел  помочь  одному  слепому. Я  взял  немного  земли, как  ты  плюнул  на  неё, сделал  брение  и  этой  кашицей  растирал  тому  глаза. Потом  меня  поколотили. Из  двух  других  я  пытался  изгнать  бесов, но  тоже  ничего  хорошего  не  получилось. Я  знаю, что  многие  твои  ученики  сейчас  странствуют  по  городам  и  успешно   лечат. Научи  меня, как  ты  это  делаешь?

        - Сначала  надо  из  самого  себя  изгнать  беса, а  достигается  это  только  постом  и  молитвой. Скажу  тебе, что  воевать  с  бесами – это  дело  очень  опасное  и  для  тебя  и  для  твоих  родственников, и  для  того, кому  ты  хочешь  помочь. Бесы  будут  мстить.  Они  этого  не  прощают. Поэтому  надо  быть  сильнее  их  и  иметь  защиту, а  эту  силу  и  защиту  даёт  только  Господь  Бог, а  для  того, чтобы  Бог  дал  их, надо  по-настоящему  верить  в  Него  и  просить. Просящему  дано  будет. Ищите  и  найдёте, стучите  и  отворят  вам. – ответил  Иисус.

        Молодой  человек  задумался. Он  очень  боялся  мести  демонов   и  действительно, в  последнее  время  его  лично  и  всю  его  семью  начали  преследовать  мелкие  и  крупные  неприятности. Что  было, то  было, и  отмахнуться  от  этого  он  не  мог. И  всё  это  началось  после  двух  безуспешных  попыток  изгнания  бесов. Сначала  у  него  серьёзно  заболела  мать, а  потом, в  ночь  перед  покосом, сгорело  целое  поле  пшеницы, при  этом, пожар  почему-то  пощадил  все  соседские  участки, которые  были  совсем  рядом.

        - Учитель, я  понял, но… ? Каюсь, Господи! Если  честно, то  я  не  им  хотел  сделать  добро, а  себе. Я  хотел  получить  славу  и  хотел зарабатывать  на  этих  излечениях   деньги. Разве  плохо  за  свой  труд  получать  деньги?

        - За  свой? За  свой  труд  никто  не  запрещает  получать  деньги, но  ты  их  хочешь  иметь  не  за  свой  труд, а  за  труд  Божий. За  твой  труд  тебя  уже  поколотили  и  ещё  не  раз  поколотят, если  будешь  продолжать  заниматься  этим. Мало  того, скажу  тебе  следующее, что  когда  нечистый  дух  выйдет  из  человека, то  ходит  по  безводным  местам, ища  покоя, и  не  находя  его, говорит: «Возвращусь  в  дом  мой, откуда  вышел». И  придя, находит  его  вымытым  и  убранным. Тогда  он  идёт  и  берёт  с  собой  семь  других  духов, злее, чем  он  сам, и, вошедши, живут  там. И  бывает  для  человека  того  последнее  хуже  первого.

        - Господи, но  ведь  и  Ты  Сам  лечишь?  

        - Я  перстом  Божиим  изгоняю  бесов, а  не  силой  веельзевула, как  делают  это  некоторые  сыны  земли  этой, и  к  чему  ты  сам  так  охотно стремишься.  Когда  сильный  с  оружием  охраняет  свой  дом, тогда  в  безопасности  его  имение. Когда  же  более  сильный  нападёт  на  него, и  победит  его, тогда  возьмёт  всё  оружие  его, на  которое  он  надеялся, и  разделит  похищенное  у  него.

        В  это  время  в  разговор  вступила  женщина. Возвысивши  голос, она  произнесла:

        - Блаженно  чрево, носившее  Тебя, и  сосцы, Тебя  питавшие!

        - Блаженны  слышащие  слово  Божие  и  соблюдающие  его. – ответил  Иисус.

         - Господи! Я  как  раз  об  этом. – сказала  женщина. – Я  полностью  принадлежу  душою  Тебе  и  только  Тебе. Я  хожу  за  Тобой  и  слушаю, и  слушаю, и  слушаю, и  слушаю. Я  во  всём  согласна  с  Тобой.   

        - Что  ещё  имеешь  сказать?    

        - У  меня  есть  зять, но  он  грек. У  них, у  греков, часто  бывают  свои  греческие  праздники, а  я  готовлю  для  него  и  его  гостей  свинину. Сначала  я  случайно  попробовала  её, а  теперь  даже  ем, и  другие  наши  законы  тоже  стала  нарушать. По  субботам  иногда  работаю. Сыновья  мои  теперь тоже  нарушают  закон. Мы  берём  пример  с  Тебя, Господи! Ты  нарушаешь, и  мы  нарушаем.

        Иисус  посмотрел  на  неё  с  удивлением  и  громко  сказал:  

        - Я  ничего  не  нарушаю. Я  не  пришёл  в  мир  нарушить  закон, но  пришёл  исполнить  его. Запомни  это, скажи  всем  и  иди  с  миром.             

        Третий  очень  смущался  и  дольше  всех  раскланивался.

        - Что  тебе? – спросили  его  ученики.

        Тогда  он  начал  доставать  из  холщёвой  сумы  какие-то  свитки.

        - Что  это? – спросил  Иисус.

        - Господи! Я  тоже  Твой  последователь  уже  целых  полгода. Прошу  у  Тебя  помощи. Я  из  простых  людей. Помоги! Тут  у  меня  нарисован  план. Обрати  внимание, что  на  нём  два  участка  и  по  размеру  они  одинаковы. Один  участок – это  поле. Оно  всегда  под  солнцем  и  дождевая  вода  его  лучше  пропитывает, а  не  стекает  с  косогора, где  и  солнце-то  светит  только  полдня. К  тому  же, сам, наверно, знаешь, что  косогор  и  пахать  и  убирать  сложнее. Так  вот, этот  косогор  принадлежит  мне, а  поле – моему  старшему  брату.

        - А  Я  тут  при  чём? –  спросил  Иисус.

        - У  нас  с  братом  год  назад  отец  умер, а  завещания  не  оставил, поэтому  брат  обделил  меня. Учитель! Скажи  брату  моему, чтобы  он  разделил  со  мной  наследство  честно. Ему  одну  половину  поля, а  мне  другую, ему  одну  половину  косогора, а  мне  другую. Так   будет  по  справедливости.

        - Кто  поставил  Меня  судить  или  делить  вас? На  это  есть  другие  люди. Смотри, берегись  любостяжания, ибо  жизнь  человека  не  зависит  от  изобилия  его  имения. Расскажу  тебе  историю. У  одного  богатого  человека  был  хороший  урожай  в  поле, и  он  рассуждал  сам  с  собою: «Что  мне  делать? Некуда  мне  собрать  плодов  моих. А  что  если  я  сломаю  мои  старые  житницы  и  построю  большие, и  соберу  туда  весь  хлеб  мой  и  всё  добро  моё. И  скажу  душе  моей: «Душа! Много  добра  лежит  у  тебя  на  многие  годы. Покойся, ешь, пей, веселись». Но  Бог  сказал  ему: «Безумный! В  сию  ночь  душу  твою  возьмут  у  тебя. Кому  же  достанется  то, что  ты  заготовил?» Так  бывает  с  тем, кто  собирает  сокровища  для  себя, а  не  в  Бога  богатеет.  

        - Так  то  оно  так, но  … ?

        - А  со  своим  вопросом  ещё  раз  обратись  к  брату  или  к  судьям.

        Когда  молодой  человек  отошёл, то  Иисус  сказал  своим  ученикам:

        - Не  заботьтесь  для  души  вашей, что  вам  есть, ни  для  тела, во  что  одеться. Душа  больше  пищи, и  тело – одежды. Да  и  кто  из  вас, заботясь, может  прибавить  себе  росту  хотя  бы  на  один  локоть? Не  ищите, что  вам  есть, или  что  пить, и  не  беспокойтесь, потому  что  всего  этого  ищут  люди  мира  сего. Ищите  Царства  Божия, а  остальное  всё  приложится  вам.  

        Выслушав  его, один  из  учеников  вдруг  заметил:

        - Господи, а  ведь  эти  трое, что  подходили  к  нам, тоже  считают  себя  частью  Твоей  Церкви. Совсем  неумные  люди.

        - Кто  не  со  Мной, тот  против  Меня, а  они  со  Мной. Другие  остались  сидеть  в  своих  тёплых  домах, а  эти  сейчас  мёрзнут  и  голодают  здесь  с  нами. Когда-нибудь  и  такие, как  они, тоже   будут  спасать  Церковь  Мою. Не  гоните  их. Никогда  никого  не  гоните  из  Церкви  Моей. Пусть  приходят  ко  Мне  все  страждущие  и  обремененные, все  обиженные, все  больные.


                                                    Г Л А В А   С Е Д Ь М А Я.

                                                 К Р А С О Т А    Т Е М Н О Т Ы.

                                                        Болезнь  Максима.

        На  следующее  утро  огромный  отряд  последовал  за  Иисусом  в  провинцию  Перея. Самария  и  оставшаяся  часть  Галилеи  теперь  были  закрыты  для  всех  них, поэтому  они  двинулись  по  долине  Вефсанской, что  располагалась  на  границе  этих  двух  областей.

        Максим  шёл  среди  толпы  и  с  горечью  думал  о  своей  неожиданной  утрате, которая  случилась  прошедшей  ночью. Пока  он  спал, кто-то  из-под  его  головы  похитил  небольшую  сумку. Ничего  ценного  в  обычном  смысле  этого  слова  там  не  было: ни  денег, ни  драгоценностей, но  в  ней  находилась  большая  часть  его  трудов  за  последние  несколько  месяцев, а  точнее  всё  то, что  он  успевал  записывать  за  всё  время  своего  пребывания  рядом  с  Иисусом.

        К  середине  дня, Максим  стал  чувствовать  себя  плохо  и  понял, что  простудился. Проведённая  на  холодной  земле  ночь  давала  о  себе  знать. Заметив  в  стороне  одинокую  дорогу, сворачивающую  вправо, он  покинул  своих  спутников  и  пошагал  по  ней. Он  очень  смутно  представлял, где  находится  и  не  знал, что  его  ждало  впереди. Максиму  хотелось  только  прилечь. Слабость, усталость  и  одышка  усиливались  с  каждым  шагом, и  он  очень  хорошо  понимал, что  к  вечеру  ему  совсем  станет  плохо. Однако, пока  силы  ещё  были, он  решил  срочно  найти  себе  временное  жильё, доктора  и  людей, которые  смогли  бы  помочь  ему.

        Когда  в  холодном   небе  первого  месяца  начала  весны  стали  появляться  звёзды, Максим,  спускаясь  с  очередного  холма  в  маленькую  долину, услышал  впереди   лай  собак  и  вскоре  увидел  небольшое  самарийское  селение, состоящее  из  двух  десятков  дворов. Постучавшись  в  первый  попавшийся  на  его  пути  дом, он  попросился  на  ночлег.

        - Э-э? Да  ты  совсем  болен. – сказал  хозяин, разглядывая  его.

        - Простудился. У  меня  есть  деньги. Я  заплачу. – ответил  Максим.

        - Проходи. У  меня  найдётся  для  тебя  угол. А  где  ты  так  простудился?

        - Прошлую  ночь  ночевал  у  костра, а  земля  сейчас  холодная.

        - Кто  же  тебя  заставил  ночевать  у  костра?

        - Жизнь.

        - Не  похож  ты  на  тех, кого  жизнь  заставляет  ночевать  у  костра.

        - Верно, поэтому  я  и  простудился. Нет  привычки.

        Войдя  в  дом, Максим  почувствовал  тепло, запах  свежего  хлеба, кислого  козьего  сыра, виноградного  вина  и  засушенных  трав, развешанных  под  потолком, но  теперь  все  эти  запахи  раздражали  его  больное  обоняние  и  казались  очень  неприятными, резкими, душными, противными, а  совсем  не  аппетитными, как  обычно. Максиму  тотчас  показали  его  постель, на  которую  он  медленно  сел  и  уже  засыпая,  повалился  головой  на  старую  толстую   жёсткую  подушку. 

        Болел  он  тяжело, как  ни  болел  ещё  никогда  в  своей  жизни. Первые  четверо  суток  Максим  находился  на  грани  между  жизнью  и  смертью  в  самом  прямом  смысле, но  молодой  организм  и  хороший  уход  за  больным  со  стороны   гостеприимных  хозяев  взяли  верх  над  вполне  возможным  трагическим  концом.  Только  через  две  недели  Максим  выздоровел, но  не  полностью. Часто  его  били  длительные  приступы  кашля, после  которых  он  чувствовал  сильную  слабость, которая  тоже  подобно  приступам  овладевала  им.

        Иногда  он  задумывался  и  всё  на  одну  и  ту  же  тему. Почему  он, чувствуя, что  заболевает, не  подошёл  к  Иисусу  и  не  попросил  исцелить  его? Он  же  не  был  таким  самонадеянным  человеком, как  Саул? Почему  он, Максим, вместо  этого  потащился, как  погибающее  животное, в  неизвестном  направлении, где  чуть  не  умер? Получалось, что  он  не  верил  в  способности  Учителя, но  при  этом  и  не  верил  в  собственные  силы. Это  решение  привело  его  к  ещё  более  интересному  выводу, из  которого  следовало, что  если  человек  слаб  духом, то  он  не  только  слаб  верой  в  Бога, но  и  слаб  верой  в  себя  самого. Оба  эти  фактора  были  неразрывно  связаны. Человек  сильный  духом  должен  и  в  Бога  верить  сильно, а слабый  человек  не  способен  по-настоящему  верить  даже  в  себя. Но  один  ли  он  такой? Может  есть  и  другие, которые  всегда  рядом  с  Христом, но  сделали  бы  тоже  самое? По  причине  болезни, Максим  покинул  Его  с  учениками  и  перестал  выполнять  свои  прямые  служебные  обязанности, ради  которых   находился  в  этой  чужой  ему  стране.

        «Сможет  ли  моя  болезнь  списать  с  меня  ответственность  за   мой  отход  от  Иисуса  Христа?» - думал  он, и  тревогой  наполнялась  его  душа.  

        За  всё  время  болезни  и  пребывания  в  небольшом  селении  Максим  ничего  не  узнал  нового  вообще. Здесь  словно  ничего  никогда  не  происходило, поэтому  самой  главной  и  единственной  новостью  для  всех  местных   жителей  был  сам  Максим. Все  соседи  каждый  день  неподдельно  интересовались  его  самочувствием  у  хозяев  дома, в  котором   проживал  больной, что-нибудь  советовали  и  предлагали  свою  помощь. Один  из  них  по  просьбе  самого  Максима  принёс   письменные  принадлежности. В  последствие,  оказалось, что  он  ездил  за  ними  и  ездил  очень  даже  далеко, потому  что  в  самом  селении  такими  вещами  никто  никогда  не  «баловался».

        На  тот  момент  Максиму  хотелось  срочно  восстановить  пропавшую  рукопись, но  стоило  ему  обмакнуть  перо  в  чернила, как  сбежалась  вся  деревня. Они  никогда  не  видели  человека, который  пишет. Самария  есть  Самария.

        - А  что  ты  будешь  писать? – спросили  у  него.

        - Воспоминания. – ответил  он.

        - Зачем  что-нибудь  писать, если  уже  всё  есть  в  Священных  книгах?

        - Не  всё!

        - Если  ты  хочешь  написать  больше  того, что  написано  в  Священных  книгах, то  это  будет  излишним.

        - Не  будет.

        Селяне  в  кружок  расселись  рядом  с  Максимом  и, предвкушая  некий  удивительный  аттракцион, сказали: «Начинай!» В  такой  обстановке  Максим  работать  не  мог, но  и  обижать  собравшихся  не  хотел. Имея  от  рождения  прекрасную  память, Максим  записал, а  потом  произнёс  для  всех  первую  написанную  им  строчку: « Блаженны  нищие  духом…».

        - Непонятно  ты  написал. – сказали  собравшиеся  и  с  огромным  вниманием  стали  рассматривать  свежую  запись.

        - Здесь  так  и  написано, как  ты прочитал? – спросил  один  из  них.

        - Так  и  написано.

        - А  дальше?

        - «Блаженны  плачущие, ибо  они  утешатся».

        - О  чём  ты  сочиняешь? Какие  плачущие? Где  утешатся?

        - Плачущие – это  те, кто  истинно  раскаивается  в  своих  грехах  ради  Бога. Кто  плачет  с  верой  о  своих  мирских  несчастьях  и  уповает  на  помощь  Божью. Кто  нелицемерно  сострадает   горю  ближнего  и  помогает  ему. – подкашливая  начал  пояснять  Максим, но  вскоре  заметил, что  соглашающихся  со  всем  при  слове  «Бог»  селян  дружно  начинает  клонить  ко  сну.             

         - Больше  не  спрашивайте  меня. Прошу  вас! Я  не  силён  объяснять  и  не  я  придумал  эти  слова.

        - А  кто? – позёвывая  спросили  его.

        - Очень  умный  человек.

        Более  Максим  ничего  не  написал   за  всё  время   болезни, отложив  это  занятие  на  потом. Для  такой  работы  ему  недоставало  только   уединения, и  он  в  который  раз  вспомнил  свой  уютный  дом  в  Иерусалиме  и   Марту, которая  уже, наверное, родила. Кем  ему  считать  ребёнка: ребёнком  его  рабыни  или  своим  собственным  дитя? Об  этом  он  много  думал  раньше, но  решение  не  приходило, и  Максим  постоянно  откладывал  его  на  потом. Ответ  на  этот  вопрос  тоже  находился   в  Иерусалиме.  


                                               *    *    *    *    *    *

        Проболев  более  недели, Максим  простился  с  приютившим  его  селением. Расплатившись  за  постой  с  хозяином  дома  по  самой  высокой  цене, которую  Максим  определил  сам, он  пешком  отправился  в  путь. Коня  у  местных  жителей  он  купить  не  смог.  Кашель  продолжал  бить  его  приступами, и  силы  были  ещё  совсем  не  те, что  до  болезни, но  ему  не  терпелось  поскорее   попасть  в  Иерусалим. Путь  из  селения  до  того  места  главной  дороги, где  он  покинул  Иисуса  Христа  и  его  учеников, теперь  показался  ему  в  два  раза  короче.

        Праздник  Пасхи  прошёл  несколько  дней  назад  и  поэтому   Максим  постоянно  встречал   многочисленные  группы  людей, идущих  навстречу  из  Иерусалима. Порой  ему  казалось, что  в  Иерусалим  направляется  только  он  один, а  все  остальные  хотят  сбежать  оттуда. Попутчиков  у  Максима  не  было, и  именно  поэтому  он   весь  путь  оставался  в  неведенье  о  случившемся.

        Купив  по  дороге  на  оставшиеся  деньги  старого  мула, он  медленно  тащился  вперёд. На  исходе  третьего  дня  Максим  увидел  гору  Елеонскую, и  когда  уже  совсем  стемнело, въехал  в  Вифанию, расположенную  у  основания  этой  горы. Иерусалим  был  совсем  рядом. От  Вифании  к  нему  вёла  короткая  и  красивая  дорога, но  сначала  надо  было  преодолеть  длинный  подъём  в  гору. Пришлось  заночевать  на  постоялом  дворе, что  совсем  не  входило  в  планы  Максима.

        Ночью  он  спал  плохо. Чужое  непривычное  место, чужие  люди, храп  и спёртый  воздух  заставили  его  выйти  наружу. Здесь  было  холодно, свежо  и  очень  темно. Максим  посмотрел  наверх  и  не  увидел  на  небе  ни  звёзд, ни  луны. В  кромешной  тьме, от  нечего  делать, он  решил  проверить  своего  мула, но  не  нашёл  его  среди  других  животных. Вскоре  он  услышал  в  стороне  мужской  голос, адресованный  совсем  не  ему, Максиму, а  кому-то  другому:

        - В  последние  годы  я  стал  понимать  красоту  темноты.

        - Стареешь. – ответил  другой  мужской  голос.

        - Посмотри, как  красиво.

        - Что  ж  тут  красивого? Темно, как  в  могиле. Придёт  ещё  твоё  время,  и  тогда  долго  будешь  любоваться  своей  красотой. Наверно, сбежать  захочется?

        - Сбежать? Ха-ха! Разве  оттуда  сбежишь?

        - А  ты  разве  не  слышал, что  люди  говорят.

        - Что  говорят  твои  люди?

        - Один  преступник, который  был  распят  перед  самой  Пасхой, сбежал  из  гроба.

        - Не  сам  же  он  сбежал? Украли, наверное?

        - Зачем? Я  понимаю, когда  крадут  живых  людей, а  мертвец-то  кому  нужен?

        - Чтобы  перезахоронить.

        - Нет. Он  был  похоронен  там, где  нам  с  тобой  никогда  не  лежать, а  гроб  ему  предоставил  один  из  членов  синедриона. Понял?

        - Значит, важный  был  человек?

        - Бродягой  он  был,  и  друзья  у  него  бродягами  были. Он  о  таком  месте  на  кладбище  и  мечтать  не  мог. Кто  ж  его  красть  будет?

        - Тогда  зачем  его  украли?

        - Не  крал  его  никто. Я  же  говорю, что  он  сам  сбежал.

        - Выдумывают.

        - Выдумывают  те, кто  распускает  слухи, что  его  украли. Не  хотят  они  признавать  его  воскресения. После  того, как  он  сам  ушёл  из  гроба, некоторые  люди  в  Иерусалиме   говорили, что  труп  его  выкрали  друзья, а  потом  съели.

        - Тьфу  ты, мерзость  какая! Кто  же  таким  делом  занимался?

        - Этот  преступник  при  жизни  требовал, чтобы  люди  ели  его  тело  и  пили  его  кровь. Свидетелей  тому  тысячи.

        - Жуть  какая-то! Не  верю!

        - Но  его  никто  не  съел. Через  некоторое  время  Распятый  стал  появляться  среди  людей.

        - Как  приведение?

        - Нет. Как  живой  человек  и  даже  с  некоторыми   вкушал  пищу. Так  верные  люди  говорят. Римляне  уже  ищут  его, и  священство  тоже  ищет, и  фарисеи  ищут, и  саддукеи  ищут. Все  ищут. Это  всё  не  просто  так.   

        - Пойдём  отсюда. Мне  страшно. А  вдруг  он  рядом? Темень-то  какая.

        В  этот  момент  на  Максима  напал  очередной  приступ  кашля  и  два  незнакомых  ему  человека  опрометью  бросились  бежать.


                                             *     *     *    *    *    *

        Разговор  этих  людей  сильно  взволновал  Максима. Он  вспомнил  пророчество  Христа  о  своей  смерти, и  услышанное  соответствовало  ему. Но  как  звали  того  человека? Неужели  Иисусом? Неужели  всё  это  правда? Неужели  свершилось? Но  как  они  посмели  распять  его, и  чем  он  провинился  перед  римским  законом?

        В  голове  у  Максима  роились  мысли  одна  страшнее  другой, и  совсем  не  хотелось, чтобы  тем  человеком  оказался  Христос, но  всё  сходилось  именно  на  нём. Христос  говорил, что  будет  убит  только  в  Иерусалиме  и  так  оно  и  случилось. Он  говорил, что  воскреснет  из  мёртвых  и  воскрес. Это  он  шёл  сюда  из  Капернаума  к  празднику. Это  на  него  ополчилось  всё  религиозное  иудейство, большинство  богатых  и  имеющих  власть  евреев, но  они  не  могли  его  распять. Всегда  распинал  и  приговаривал  к  смерти  только  римский  закон, но  что  плохого  Христос  мог  ему  сделать? Получалось, что  распят  был  не  Христос, а  кто-то  другой  и  эта  последняя  догадка  немного  успокаивала  Максима. 

        С  нетерпением  дождавшись  рассвета, Максим  отправился  в  путь.  Несмотря, на  бессонную  ночь, ему  совсем  не  хотелось  спать. Подогреваемый  своими  мыслями  и  настроением, он  не  ощущал  никакой  физической  усталости  и  даже  напротив, в  нём  бушевали  силы  молодости, вызванные   желанием  поскорее  узнать  и  разобраться  во  всём. 

        В  полдень  он  въехал  на  своём  старом  муле  во  двор  дома, который  они  снимали  с  Мартой. Две  недели  назад  его  рабыня, слуга, подруга  и  одновременно   сожительница  Марта  родила  ему  сына. Это  был  его  Максима  первенец. Мальчик  удался  красивым, большеглазым  и  имел  длинные  чёрные  ресницы. Увидев  отца, он  не  заплакал, а  заулыбался  ему  своим  беззубым  ротиком.

        - Он  принял  тебя. Признал. – прошептала  Марта.

        « Что  же  с  ней  делать? Продать  вместе  с  приплодом, как  поступают  некоторые  в  подобных  случаях? Или  не  продать?  Я  сделал  себе  приличную  партию. Моя  законная  жена  в  Риме. Потом  будет  другая  законная  жена, третья, но  не  Марта. Многие  знатные  римляне  имеют  детей  от  рабынь, но  это  их  ни  к  чему  не  обязывает. Сын  от  Марты? Её  предки  на  севере  Европы  ведут  скотский  образ  жизни. Люди  ли  они  вообще? У  меня – потомка  идумейских  царей  родился  сын  от  животного  похожего  на  человека. А  может  не  продавать? Или  продать  только  Марту  когда  постареет? Не  знаю? Пусть  живут  пока». - подумал  Максим.

        - Господин! Для  тебя  есть  письма. – сказала  Марта. 

        Первым  он  прочитал  короткое  послание  от  жены. Она  была  грамотной  женщиной, но  сама  никогда  не  занималась  столь  недостойным  занятием  для  своего  статуса, как  чистописанием. Для  этого  у  неё  существовал  молодой  слуга. Максим  вспомнил, как  один  раз  застал  её  в  одной  постели  с  ним. Был  и  другой  случай, когда  она  пришла  в  его  комнату  и  стала  вести  с  ним  разговор  на  хозяйственные  темы, не  обращая  внимания  на  то, что  он  и  Марта  занимались  любовью. Ничего  особенного  в  этом  не  было. Рабы  не  считались  людьми.

        Супруга  сообщала  ему, что  умер  один  из  её  прежних  мужей  Аврелий  Этон. Об  этом  Максим  давно  знал. Во-вторых, она  требовала  от  Максима  развода. Максим  был  заранее  согласен.

        Второе  письмо  из  Рима  было  от  друга  и  начиналось  оно  грубовато:

                        « Другу  Максиму  Марциану  от  Клавдия  Публия!

        Твоё  письмо  получено. Я  думал, что  ты  опишешь  мне  свои  новые  любовные  похождения  или  пьяные  оргии  после  дружеских  пирушек, но  ошибся. То, о  чём  я  прочёл, повергло  меня  в  ужас! Ты  пишешь, что  хочешь  сочинить  некое  литературное  произведение, в  котором  главными  персонажами  будут  какие-то  рыбаки, плотники, неудачники, пьяницы, пройдохи, бродяги, беглые  рабы, уличные  проститутки  и  тому  подобный  сброд. Наверное, ты  сошёл  с  ума? Где  ты  видел  такую  литературу? Ты  считаешь, что  это  будет  новым, неизведанным   направлением. Допустим! Но  для  чего  оно  и  кому  нужно? Литература – это  искусство, а  что  напишешь  ты? Где  красота?  Неужели  ты  думаешь, что  кто-нибудь  из  наших  знакомых  станет  читать  о  жизни  какого-нибудь  слуги, раба, плотника, рыбака  и  так  далее? Даже  любой  грамотный  раб  с  презрением  отбросит  твою  книгу  в  сторону  и  не  станет  её   читать, потому  что  и   рабу  хочется  окунуться  в  мир  возвышенного, а  не  в  грязь. Советую  тебе  быть  настоящим  писателем, таким  как  все. Сочини  что-нибудь  про  богов  и  богинь, царей  и  цариц, героях  и  подвигах, о  победах  римского  оружия.

        После  прочтения  твоего  письма  мне  стало  страшно  за  тебя, за  римского  всадника. Куда  ты  там  попал? С  кем  ты  там? Я  представил  на  миг, что  ты  в  белой  тоге  стоишь  в  кольце  толпы  ободранных  нищих, и  они  тянут  к  тебе  свои  грязные  руки, готовые  содрать  с  тебя  всё, готовые  отнять  у  тебя  всё, избить, втоптать  в  грязь, а  потом  радоваться, что  ты  стал  хуже  них. Возьми  плеть  и  гони  их  прочь, как  и  свои  подобные  мысли  и  настроения.

        Конечно, я  тоже  встречал  среди  людей  низкого  сословия  людей  порядочных, но  не  увлекайся  ими. Самими  богами  была  решена  их  участь  ещё  до  рождения. Сам  знаешь, что  один  человек  родится  в  семье  патриция, а  другой  в  семье  раба. Значит  так  надо  богам, и  не  спорь  с  ними. Каждому  своё! Не  открывай  ящик  Пандоры! Это  запрещено! Каждый  из  наших  слуг  и  рабов  мечтает  втайне  придушить  нас  и  занять  наше  место. Они  наши  злейшие  враги. Не  надо  воспевать  наших  врагов.

        Если  же  ты  сделаешь  это, то  больше  не  называй  меня  другом. Можешь  позорить  своё  имя, но  не  моё. Если  ты  всё  же  передумаешь, то  я  никогда  никому  не  расскажу  о  твоей   дикой  задумке. Я  кончил».

        Прочтя  последние  строки  письма, Максим  посмотрел  на  Марту  и  младенца. Его  сын  мирно  спал, а  Марта, улыбаясь, смотрела  на  него. 

                                       Г Л А В А    В О С Ь М А Я.

                              Т а й н о е    р а с с е л е д о в а н и е.

        Вечером  того  же  дня  Максим  нашёл  человека, который  подробно, как  мог, описал  последние  события  в  жизни  Христа. Этого  человека  он  встречал  не  раз  в  Капернауме  в  толпе  рядом  с  Учителем. 

        - Как  звали  того, кто  недавно  пропал  из  гроба? – спросил  Максим  и  к  своему  разочарованию  услышал  имя  Христа:

        - Иисус  Назарей.

        - Расскажи, что  знаешь? Хотелось  бы  узнать  побольше. Говорят, что  его  распяли?

        - А  ты  разве  не  знаешь?

        - Я  только  сегодня  приехал  в  Иерусалим.

        - А  я  тебя  помню. Ты  тоже  часто  находился  рядом  с  Ним. Не  боишься, что  тебя  могут  узнать?

        - Ничего  не  понимаю? Не  говори  загадками! Чего  мне  бояться?

        - Бояться? Ты  обязан  бояться! Ты  же  ходил  с  этим  обманщиком  Иисусом, которого  здесь  все  ненавидят. Допустим, что  я  сейчас  закричу  о  тебе  на  всю  улицу, и  тогда  каждый  из  прохожих  возьмёт  в  руки  камень  и  твоя  молодая  жизнь  очень  скоро  закончится.

        - Тогда  я  скажу, что  мы  с  тобой  были  вместе.

        - Да! Это  меня  и  останавливает. Мы  с  тобой  несколько  раз  встречались  в  Капернауме.  Советую  тебе, молодой  человек  бежать  быстрее  из  Иерусалима.

        - Что  же  плохого  я  сделал? – спросил  Максим.

        - Христос  тоже  ничего  плохого  не  сделал, но  его  распяли. Сейчас  здесь  идёт  самая  настоящая  охота  на  тех, кто  был  рядом  с  Ним. Все  хотят  добиться  правды  и  узнать, куда  он  пропал? Так  что  у  нас  обоих  есть  большая  вероятность  подвергнуться  римским  пыткам. Стоять  на  одном  месте  не  будем. Пойдём  прямо, а  по  дороге  я  всё  расскажу.

        - Пойдём. – согласился  Максим  и  они  пошли.

        - Не  знаю  с  чего  начать?

        - Начни  с  того, как  он  пришёл   в  Иерусалим?

        - О-о! Об  этом  стоит  рассказать. Не  каждого  царя  так  встречают, как  встречали  его. Не  каждого. Все  были  заранее  убеждены, что  он  придёт  и  знали  когда. Его  въезд  в  город  стал  триумфальным  событием.

        - Почему  ты  сказал  «въезд»?

        - Он  въехал  в  город  через  ворота  на  молодом  осле.

        - Ты  хотел  сказать  «коне»?

        - Нет. На  осле. Я  не  ошибся.

        - Извини! Продолжай  дальше.

        - Народ  стал  устилать  своими  верхними  одеждами  Иисусу  путь. Люди  срезали  ветви  с  деревьев  и  бросали  их  ему  под  ноги. Один  из  его  учеников, что  вёл  под  уздцы  осла, вдруг  громко  воскликнул: « Осанна  Сыну  Давидову! Благославен  грядущий  во  имя  Господне! Осанна  в  вышних!» Народ  подхватил  его  слова  и  все  радостно, множество  раз    повторяли  их. Ликование  было  всеобщим. У  меня  по  сих  пор  эта  сцена  стоит  перед  глазами, а  в  ушах  звенят  слова: « Осанна  Сыну  Давидову!» В  толпе  были  и  фарисеи. Они  подошли  к  Иисусу  и  попросили: «Учитель, запрети  ученикам  Твоим. Пусть  не  величают  Тебя  царскими  титулами». Иисус  посмотрел  на  них  и  ответил: «Если  они  умолкнут, то  камни  возопиют». Странно? Поверишь  ли? Я  много  раз  бывал  на  свадьбах  и  на  других  праздниках, но  такого  народной  радости  с  какой  встречали  Христа, я  не  видел  нигде  и  никогда. А  народа  было  море. Сам  знаешь, что  сюда  к  Пасхе  съезжается  половина  Израиля. Большего  праздника, чем  въезд  Христа  в  Иерусалим, я  теперь  и  представить  себе  не  могу.

        - Дальше.

        - Шествие  дошло  до  горы  Мориа. Христос  спешился  и  пошёл  в  храм. Вскоре  оттуда  он  выгнал  всех  торговцев. Он  не  хотел  проповедовать   рядом  с  волами, с  овцами, с  ростовщиками. Никто  не  посмел  воспротивиться  ему. Потом  храм  прибрали, воцарилась  тишина  и  он  начал  свою  проповедь. Люди  жадно  ловили  каждое  его  слово. Священники  попытались  сделать  ему  замечание, но  вскоре  со  стыдом  удалились. Я  не  знаю, что  они  сказали  ему  и  чем  ответил  он  им? Я  стоял  далеко. Впереди  было  много  иностранцев – греков, халдеев  и  других. Все  они  о  чём-то  хотели  поговорить  с  Христом. Для  того  и  приехали. Говорят, что  ученики  Иисуса  Филипп  и  Андрей  устроили  им  позднее  встречу  с  Иисусом.

        - А  что  ещё  произошло  в  храме?

        - После  проповеди  Иисус  поднял  руки   и  воскликнул: «Отче, прославь  имя  Твоё!»  Тут  же  среди  ясного  неба  в  солнечный  день  раздался  раскат  грома, а  некоторые  услышали  в  нём  слова: « И  прославил, и  ещё  прославлю». Я  тоже  слышал.

        - Где  всё  это  время  были  римские  легионеры?

        - Их  не  было. Попрятались  все. А  Христос  под  вечер  ушёл  из  города  в  сторону  Вифании.

        - Я  был  там  вчера  вечером  и  сегодня  утром. Там  ничего  не  говорили  о  Христе.

        - Я  не  говорил, что  он  пошёл  в  саму  Вифанию. Зачем? Возможно, он  и  его  ученики  остановились  на  ночлег, не  доходя  Вифании?

        - Что  происходило  в  последующие  дни? – с  нетерпением  спросил  Максим.

        - Ничего  особенного  не  было. Каждый  день  Иисус  с  двенадцатью  учениками  приходил  в  храм, проповедовал, излечивал  и  спорил  с  фарисеями. Постой! Не  совсем  так. В  среду  с  ним  было  только  одиннадцать  учеников. Иуды  Искариота  не  было.

        - А  где  он  был?

        - Не  знаю? Никто  не  знает. Вообще, сказать  честно, количество  людей  следовавших  за  Христом  таяло  на  глазах  каждый  день. К  нему  день  ото  дня  народ  проявлял  всё  меньше  и  меньше  интереса. Первая  проповедь, после  въезда  в  Иерусалим, сократила  численность  его  сторонников   наполовину. В  понедельник  ушло  ещё  две  трети  оставшихся. Во  вторник  за  ним  следовало  человек  сто  от  силы, но  и  те  вскоре  испарились. Это  произошло  после  того, как  Христос  неправильно  ответил  на  один  вопрос. От  него  ожидали  другого  ответа.

        - Что  за  вопрос?

        - Некие  молодые  люди  показали  ему   римский  динарий  и  спросили: «Позволительно  ли  платить  подати  кесарю, или  нет?» Христос  на  это  ответил  так: « Отдавайте  кесарю  кесарево, а  Богу  Богово». Молодые  люди  с  презрительными  выражениями  лиц  отошли  от  него  и  больше  не  смотрели  в  его  сторону.

        - Понятно! А  где  в  это  время  были  римские  легионеры?

        - О! К  среде  их  стало  опять  много, даже  более  обычного. Чем  меньше  оставалось  у  Христа  приверженцев, тем  больше  легионеров  появлялось  на  улицах. В  среду  Иисус, вроде  и  не  заходил  в  храм. Он  сидел  во  дворе  и  смотрел, как  прихожане  опускают  свои  денежные  приношения  в  тринадцать  ящиков ( шоферов). Одна  бедная  женщина  бросила  всего  две  лепты. (Бросать  одну  лепту  запрещалось). На  эту  женщину  богачи  посмотрели  с  презрением, но  за  неё  вступился  Христос. Он  сказал: « Она  жертвует, а  вы  откупаетесь. Не  смотрите  на  то, сколько  даётся, а  смотрите  на  то, сколько  остаётся!»  и  снова  стал  обличать   фарисеев  в  лицемерии, суля  им  разные  беды. Потом  он  ушёл. Это  был  последний  раз, когда  его  видели  в  храме. В  четверг  вечером  его  арестовали. К   аресту  был  причастен  Иуда  Искариот. Потом  Иисус  предстал  перед  синедрионом, те  отправили  его  на  суд  к  Ироду  Антипе, а  закончилось  всё  на  суде  у  Понтия  Пилата. Я  там  не  был. Я  знаю, что  Пилат  хотел  его  отпустить. Иисус  не  нарушил  ни  одного  римского  закона, но  толпа  требовала  его  смерти. Несколько  раз  Пилат  обращался  к  толпе, но  безуспешно. В  честь  праздника  Пасхи  толпа  требовала  освободить  не  Христа, а  того, кто  убил  римского  легионера. Христа  все   называли  лжецом  и  трюкачом. Больше  я  ничего  не  знаю. А  что  он  хотел? Непонятно? Что  хотел  весь  народ, я  знаю. В  нём  видели  будущего  царя-освободителя. Его  так  и  называли. Мать  учеников  Петра  и  Андрея  просила  его  за  своих  сыновей. Просила  посадить  одного  по  правую  руку, а  другого  по  левую, когда  станет  царём. Он  и  сам  часто  говорил  о  своём  царстве, а  что  сделал? А  как  говорить  умел? По  царски! Все  и  поверили. Эх, «сын  Давидов, сын  Давидов»! Всего-то  ты  разогнал  коров  из  храма  и  всё! «Кесарю  кесарево». Разве  это  ответ? « Мессия»? Смешно  даже. Не  мессией  он  оказался, а  месифом (лгуном). Люди  ждали  от  него  совсем  другого. Народ  бы  пошёл  за  ним. Народ  был  готов  выгнать  римлян  со  своей  земли, а  он? Перед  праздником  Пасхи  здесь  в  Иерусалиме  совсем  не  случайно  собралось  столько  людей. В  прежние  праздники  было  меньше. У  каждого  было  с  собой  оружие. А  он? Потом  его  пороли  солдаты. Царя  иудейского  порют  солдаты. Позор  всем  нам! Потом  на  его  голову  одели  венец  из  колючек  и  заставили  тащить  крест. Когда  он  нёс  его  по  улицам  к  месту  казни, то  редко  кто  сочувствовал  ему. Больше  ругали, плевали  и  смеялись. Дети  в  него  кидали  камни. Для  всех  он  стал  предателем.  Его  обзывали  даже  тогда, когда  он  висел  на  кресте. До  самой  его  смерти. Я  там  был, и  я  тоже  смеялся  над  ним. Не  такой  нам  нужен  был  мессия. Подвёл  он  нас. А  римляне  даже  прибили  над  его  головой  дощечку. Написали  на  ней: « Царь  иудейский»  и  смеялись  вместе  с  нами. Что  говорить  о  них  и  обо  всех  нас, когда  над  распятым  Иисусом  издевались  даже  его  товарищи  по  несчастью – два  разбойника  и  убийцы, висевшие  по  обе  стороны  от  него. Они  и  то  высмеивали  Иисуса. Наверно  им  было  обидно, что  из-за  Христа  их  казнь  превратилась  в  шутовство? А  римляне  специально  поставили  распятого  Христа  в  середине  и  сделали  его  крест  выше  двух  других. « Царь  Иудейский»? Не  казнь, а  шутовство! О  такой  позорной  смерти, которая  досталось  ему, я  даже  не  слышал  никогда. И  дело  тут  совсем  не  в  кресте  и  в  распятии. Не  важно, когда  уйти  из  жизни, но  важно  кем  уйти  из  неё. На  казни  Христа  присутствовало  много  людей. Многим  хотелось  посмотреть, как  будет  мучиться  этот  презренный  обманщик, а  сочувствовали  ему  только  четверо: его  родная  мать, какой-то  совсем  молодой  человек  и  ещё  две  женщины.  Все  остальные  его  ученики    разбежались  и  теперь  скрываются, боясь  признаться, что  Христос  был  их  товарищем, другом  и  учителем. Они  боятся  не  только  властей, но  и  всего  народа, потому  что  все  мы  ненавидим  и  презираем   его, а  это  значит, что  и  их  тоже. Обманщик  Иисус  Назорей   предал  всех  нас. Вот  так! Кстати, опять  не  обошлось  без  странностей. Когда  он  висел  на  кресте, то  стали  набегать  тучи, а  когда   умер, то  пошёл  сильный  дождь  с  громом  и  молниями. По  все  земле  ощущалось  слабое  землетрясение, а  в  Иерусалимском  храме  напополам  разодралась  тяжеленная  штора, которая  прикрывала  «святая  святых». Более  я  ничего  не  видел  и  не  знаю. Прощай! Пойду  домой, в  Капернаум.

        - Иди. – тихо, почти  шёпотом, сказал  Максим. Он  бы  мог  сказать  и  нормальным  голосом, потому  что  рядом  с  ними  никого  не  было, но  на  это  не  хватило  сил. Рассказ  о  последних  часах  жизни  Учителя, Врачевателя, Крепкого  и  Сильного  царя, любимца  слабых  и  обездоленных   и  мятежного  пророка  одновременно -  потряс  его.

        Оставшись  наедине  с  собой, Максим  несколько  часов  бродил  по  улицам  Иерусалима, иногда  натыкаясь  на  прохожих. Сначала  он  брёл  медленно, и  тогда  в  его  голове  не  было  ни  одной  мысли. Апатия.

        Примерно  через  час  он  подумал  о  письме  Публия  и  задал  себе    вопрос: «Стоит  ли  писать  об  этих  людях? Да  и  люди  ли  они? Заслуживают  ли  они  попасть  в  литературу? Какой-то  бездомный  плотник  Иисус  из  Назарета? Рыбаки? Нищие, прокажённые, разбойники? Тяжёлая  и  нелепая  история. Кто  её  будет  читать? Пожалуй, что  надо  оставить  эту  затею». 

        Потом  он  стал  опять  думать  о  Христе, о  Его  триумфальном  въезде  в  Иерусалим  и  о  той  неприличной  и  презренной  кончине, превращённой  в  смесь  зла, издевательств, надругательств  и  шутовства, которую  прошёл  Он. Максим  никак  не  ожидал  узнать  нечто  подобное.  Публий  был  прав. Боги  не  родили  его  царём. Иисус  был  рождён  плебеем  в  отдалённой  от  Рима  глухой  восточной  провинции, где  всегда отвергались  настоящая  философия, культура, наука, поэзия, демократия  и  все  прочие  ценности  современного  мира. Всё  это  для  евреев  укладывалось  в  одно  единственное  слово  и  ограничивалось  им, и  этим  словом  было  слово  «Бог». Максим  вспомнил, как  ему  сказали: « Зачем  что-нибудь  писать, если  всё  уже  написано  в  Священном  Писании?»

        Максиму  вдруг  стало  стыдно, что  хотя  и  по  долгу  службы, он – римский  гражданин  и  дворянин, образованный  человек, долгое  время  ходил  за  полуграмотным  тёмным  иудейским  лжепророком  Иисусом  из  Назарета  и  записывал  его  дикие  сумасшедшие  суждения. Стоит  ли  об  этом  писать? Боги  не  хотели, чтобы  он  родился  в  царской  семье, и  он  не  стал  царём  и  уж  тем  более  богом. Не  было  дано  ему  этого  свыше. Нельзя  спорить  с  богами. Публий  прав! От  Христа  отвернулись  не  только  боги, его  родной  народ, все  его  почитатели  и  обожатели, но  и  друзья, и  ученики.    

         Вдруг  он  вспомнил  слова  самого  Христа: «Блаженны  вы, когда  будут  поносить  вас  и  гнать  и  всячески  неправедно  злословить  за  Меня. Радуйтесь  и  веселитесь, ибо  велика  ваша  награда  на  небесах».

        « Пока  так  оно  и  получается. Поносят, гонят  и  злословят  за  имя  его. Первая  часть  этих  слов  сбылась, но  на  счёт  награды  я  очень  сомневаюсь. Хотя? Нет, постой!»  - подумал  Максим.

        При  этом  он  действительно  остановился  посреди  улицы. Он  поймал  себя  на  мысли, что  всё, о  чём  говорил  Христос  либо  уже  сбылось, либо  продолжает  сбываться, и  возможно, что  сбудется  в  дальнейшем. От  этого  открытия  на  лбу  Максима  выступила  испарина. Оглядевшись  вокруг, он  увидел, что  стоит  перед  домом, где  проживал  Гай  Кассиус  Лонгин, к  которому  он  направлялся  изначально. 


                                                *    *    *    *    *    * 

        - Кто  там? – раздался  мужской  голос  за  дверью, в  которую  постучал  Максим.

        - Именем  кесаря!  – ответил  он.

        - Точнее! 

        - Пусть  ваш  дом  защитит  порядок  и  закон. – медленно  и  тихо  произнёс  пароль  Максим.

        - Защитит  и  меч  и  щит. – ответили  ему, когда  он  уже  входил  во  двор.

        - Мне  нужен  Гай! – сказал  он  молодому  легионеру.

        Через  несколько  минут  он  стоял  перед  своим  начальником. Гай  тоже  стоял. Максим  сразу  заметил  напряжение  и  волнение  на  его  лице. Что-то  было  не  так. 

        - Я  пришёл  получить  новое  задание. Моего  пророка  больше  нет. – сказал  Максим.

        При  этих  словах  рослый  Гай  Лонгин  сделал  шаг  навстречу  ему  и,  опустив  голову  на  уровень  лица  Максима, произнёс  только  одно  слово:

        - Есть!

        Потом  он  подошёл  к  стенному  шкафу  и  достал  из  него  свиток.

        - Я  не  знаю  местных  языков  и  не  обучен  здешней  грамоте. А  ты?

        - Знаю  и  обучен.

        Далее  Максим  увидел, что  Лонгин  ищет  нужную  ему  строчку. Похоже  было  на  то, что  он  даже  читает  сам. Такого  Максим  не  ожидал.

        - Прочти  здесь. – приказал  Гай  и  ткнул  пальцем  в  текст.

        Максим  прочёл: «… кости  его  да  не  сокрушатся».

        - Так  и  получилось. Я  сам  проткнул  его  копьём. Копьё  вошло  между  четвёртым  и  пятым  рёбрами. Не  знаю, что  на  меня  нашло, но  я  запретил  солдатам  перебивать  ему  голени. В  это  время  небо  заволокло  чёрными  тучами, вдалеке  блистали  молнии  одна  за  другой  и  слышались  раскаты  грома.

        - Я  плохо  понимаю, о  чём  идёт  речь? – спросил  Максим.

        - Речь  идёт  о  том, кого  уже  нет, но  кто  сейчас  есть. Об  Иисусе  из  Назарета. Я  командовал  казнью. После  того, как  я  проткнул  его  копьём, ко  мне  вернулось  зрение  и  теперь  я  снова  хорошо  вижу. Я  прозрел! Разве  это  не  чудо? А  в  третий  день  Он  воскрес  и  тому  есть  свидетели.

        - Кто?

        - Мои  люди, а  значит  и  я  сам! Верю  в  это! Верю, хотя  бы  потому, что  мне  предлагали  деньги, чтобы  я  не  говорил  правду, а  рассказывал  всем, что  его  тело  украли  ученики. Смешно, не  правда-ли? Они  хотят, чтобы  народ  знал  не  иститу, а  ложь! Представляешь, им  кажется, что  кто-то  сможет  поверить, что  мои  люди  могли  уснуть  на  посту. Если  бы  ими  были  простые  легионеры  из  гарнизона, то  это, конечно, возможно, но  всем  занималась  моя  служба. Да  и  легионеры  из  гарнизона  навряд-ли  бы  проспали  тот  момент, когда  кто-то  отодвигал   камень  от  Его  гроба.

        - На  одном  из  постоялых  дворов  в  Вифании  я  подслушал  разговор  простых  людей. Они  тоже  считают, что  выкрадывать  тело  Христа  не  имело  никакого  смысла, потому  что  он  был  погребён  в  очень  хорошем  месте. Его  похоронили, как  царя  в  новой  могиле, которую  высек  для  себя  Иосиф  Аримафейский  из  цельной  скалы. И  место  там  прекрасное – сад! Он  тоже  принадлежал  Иосифу.  Куда  уж  лучше, для  бездомного  бродяги?

        - Правильно  считают. Никто  его  не  крал! Смысла  не  было. Но  мы  его  всё  равно  охраняли, стерегли. Иудеи  боялись, что  тело  украдут  Его   ученики, но  их  там  не  было. Иисус  из  Назарета  якобы  говорил  при  жизни  не  один  раз, что  воскреснет  в  третий  день. Он  не  говорил, что  его  украдут  в  третий  день, и  он  воскрес.

        - Христос  воскрес? – переспросил  Максим.

        - Воистину  воскрес! – утвердительно  ответил  Лонгин. 

        - Вообще-то  у  меня  были  подозрения, что  либо  его  выкрали, либо  так  хитро  сработала  наша  тайная  служба?

        - Зачем  нам  это?

        - Чтобы  расколоть  еврейское  общество, разбить  его  на  два  враждующих  лагеря  и  использовать  это  обстоятельство  дальше  по  своему  усмотрению.

        - У  нас  не  было  такой  мысли  и  не  было  такой  команды. Я  не  додумался  до  этого. Понтий  Пилат  не  додумался  бы  никогда, а  Этон  умер. К  тому  же, Иисус  Назарей  перед  казнью  уже  не  имел  такого  авторитета, что  раньше. Народ  стал  его  презирать.    

        - Поучается, что  Христос  воскрес?

        - Воистину  воскрес! – опять  утвердительно  ответил  Лонгин.

        - Но  смертные  не  воскресают. Воскресают  только  боги.

        - Значит, Он  и  был  Богом! Бога  мы  распяли. Это  я  только  сейчас  начинаю  понимать. Когда  я  пронзил  Его  копьём, то  прозрел, но  не  до  конца. Я  упал  перед  Ним  на  колени  и  сказал  всем, что  мы  распяли  праведника. Но  Он  был  не  только  праведником, а  больше. Тогда  я  ещё  не  знал, кем  Он  был  на  самом  деле.

        - Каким  чудом  он  воскрес? – спросил  Максим.

        - Начну  с  того, что  во  второй  половине  дня  в  субботу  я  повёл  на  смену  новый  караул. Каждая  смена  была  по  три  человека. Нас  было  семеро  в  тот  момент. День  был  ясный  и  солнечный  и  вдруг  все  мы  увидели, что  из-под  камня, который  был  привален  ко  входу  Его  гроба, идёт  свечение  и  оно  не  было  постоянным, как  если  бы  там  кто-то  зажёг  свечу. Оно  было, словно, живым  и  играло, переливаясь  по  краям  камня. Это  явление  было  коротким, несколько  мгновений. Мы  подумали, что  это  солнце  так  наклонилось, и  от  этого  получился  такой  эффект. Но  теперь  я  думаю  иначе. Там  произошло  что-то!

        - А  потом? – спросил  Максим.

        - Потом  было  тихо  и  спокойно. Вечер  был  тёплым, а  ночь  оказалась  холодной. Чтобы  погреться  ночной  караул  разжёг  костёр  в  метре  от  надгробного  камня (голала)  и  прямо  напротив  него. Спать  из  солдат  никто  не  спал. Один  из  них  на  костре  обжаривал  куски  хлеба, другой  сидел,  привалившись  спиной  на  голал, а  третий  ломал  об  колено  ветки. Я  и  остальные  мои  люди  были  в  то  время  в  соседнем  доме. Я  тоже  не  спал. Вдруг  дом  покачнулся  и  раздался  гром. Землетрясение  было  слабым  и  длилось  мгновение. Вскоре  я  собрался  проверить  караул, но  тут  дверь  открывается, и  вбегают  мои  караульные. Я  сразу  побежал  ко  гробу, а  они  за  мной. Я, хоть  и  хромой, но  бегаю  быстро, и  расстояние  было  маленьким. Прибегаю  и  вижу, что  камень  отвален  в  сторону. Я  схватил  головню  и  вошёл  в  сам  гроб, а  там  никого. Я  сначала  закричал на  солдат, а  они  отвечают  мне, что  с  неба  вместе  с  молнией   сошёл  Ангел. Что  роста  он  выше  человеческого  на  три  головы  и  весь  он  белый, как  снег. Солдаты  мои  встали, как  вкопанные. Потом  Ангел  отвалил  камень  и  сел  на  него. Костёр  хорошо   освещал  внутреннее  помещение  гроба  и  все  мои  парни  увидели, что  там  никого  нет, потому  и  побежали  доложить  мне. Получается, что  мы  охраняли  пустой  гроб.

        - Как  же  так? А  может, там  никого  и  не  было?

        - Этого  не  могло  быть. Фарисеи  и  священники  сами  проверяли, а  потом  запечатали  гроб, а  печати   сорвал  только  Ангел. Он  показал  моим  людям, что  тщетна  наша  охрана.

        - Может  там  был  другой  выход?

        - Не  было. Мы  до  утра  искали  его. Скала  и  есть  скала.

        - Получается, что  Христос  воскрес  и  прошёл  незамеченным  сквозь  стену?

        - Так  и  получается  и  мне  верят, но  при  этом  просят, чтобы  я  за  деньги  сказал  другое, что  воины  мои  проспали, а  ученики  Христа  выкрали  его  тело. Но  этого  не  было  и  не  могло  быть. Однако, по  городу  ходят  именно  такие  слухи. Кто-то  их  упорно  распускает, и  я  знаю  кто. Эти  люди  каждый  день  жалуются  Пилату  и  просят  его  воздействовать  на  меня, чтобы  я  и  мои  ребята  взяли  на  себя  всю  вину, перестали  говорить  правду  и  не  открывали  более  ртов  своих. Даже  Пилат  и  тот  вдруг  очень поглупел. Он  забыл  наши  порядки. За  его  лживую  правду  всех  нас  обязаны  казнить. Пилат  заинтересован, чтобы  я  молчал, но  как  же  я  теперь  могу  идти  против  Самого  Бога  и  против  своей  собственной  жизни? Им  этого  не  понять! Впрочем, Пилат  не  хотел  Его  смерти, но  побоялся  бунта. Достаточно  было  только  одной  искры. Иерусалим  в  те  дни  был  переполнен  людьми, и  все  они  ждали  начала. Один  из  них  по  имени  Варавва  не  выдержал  и  среди  бела  дня  на  многолюдной  улице  напал  на  римского  солдата  и  зарезал  его. Одно  неверное  движение  с  нашей  стороны  и  всех  нас  уже  бы  не  было,  и  тогда  бы  началась  война  с  Римом. Может  на  это  кто-то  и  рассчитывал. Варавва  стал  для  евреев  героем. И  тут  священство  приводят  на  суд  к  Пилату  Христа. Этого  не  ожидали  предводители  повстанцев. Пилат  должен  был  приговорить  на  смерть  Варавву  и  тогда  бы  начался  бунт. Варавва  полностью  подходил  для  казни. На  то  и  рассчитывали. Не  Христос, а  Варавва  нарушил  римский  закон  и  убил  нашего  легионера. Получилось, что  священство  требовало  смерти  Христу, а  народ  требовал  отпустить  своего  героя  Варавву. Несколько  раз  Пилат  предлагал  толпе  отпустить  Христа, который  ничего  плохого  Риму  не  сделал, но  все  его  попытки  оказались   бесполезны. В  итоге, он  отдал  на  смерть  Христа  к  радости  очень  многих, но  не  всех. Руководители  мятежников  рассчитывали, что  будет  иначе. Поверь  мне, я  это  знаю  точно.

        - А  может  не  совсем  так? Иисус  Назарей  всё  же  местный  житель. Он  знал  о  готовящемся  бунте  уже  давно, за  два  года  и  хотел  предотвратить  его. Он  точно  знал  дату, когда  бунт  начнётся  и  поэтому  много  раз  пугал  своих  слушателей  некими  близкими  и  страшными  временами, когда  живые  станут  завидовать  мёртвым. Поэтому  Он  пришёл  перед  той  датой, а  точнее  перед  последней  Пасхой, в  Иерусалим. Он  заранее  знал, что  идёт  на  смерть  и  этим  объясняется  Его  тоска. Потом  Он  жертвует  собой  ради  мира  для  своего  народа, для  «детей»  Своих, как  Он  Сам  часто  называл  сынов  Израилевых  и  делает  это  специально, сознательно. Он  был  умным  Человеком  и  понимал, что  «дети»  Его  сходят  с  ума, что  им  не  победить  Рим  и  что  будет  очень  много  горя  и  крови. Далее  Христос  с  помощью  всяких  недалёких  людей  Сам  приводит  Себя  на  суд  и  таким  образом   срывает  все  планы  заговорщиков.  

        - Вот  и  разберись! Задание  у  тебя  остаётся  прежним. Наверно, ты  поиздержался? Зайди  к  моему  секретарю  и  получи  деньги. Держи  меня  в  курсе!


                                                 *    *    *    *    *    *

        Иосиф  Аримафейский  был  человеком  уважаемым  и  богатым. Отец, дед  и  прадед  Иосифа  были  тоже  людьми  уважаемыми  и  богатыми. В  Иерусалиме  он  был  известен  не  только, как  член  синедриона, в  котором  состоял  уже  много  лет, но  и  как  тихий, спокойный, рассудительный  человек  возвышенной  души  и  безупречной  репутации.

        В  последнюю  неделю  Иосиф  никуда  не  выходил  из  дома, но  при  этом  не  отказывал  в  приёме. Чаще  всех  в  эти  дни  его  навещал  Никодим   (Накдин  Бен  Горион), который  был  человеком  очень  богатым, не  менее  уважаемым, чем  Иосиф  и  тоже  являлся  членом  синедриона.

        Разговор  между  собой  они  вели  тихо, медленно  и  часто  вздыхая  с  сожалением. Им  было  о  чём  сожалеть.

        - Почему  ты  больше  не  появляешься  в  синедрионе? – спросил  Никодим.

        - Потому, что  в  этом  больше   нет  смысла. Чести  там  нет. Раньше  я  ещё  надеялся, что  от  меня  что-то  может  зависеть, а  теперь  уже  и  не  надеюсь. – откровенно  сказал  своему  другу  Иосиф  и  вздохнул.

        - Да-а. Ты  прав! Синедрион  уже  долгие  годы  не  синедрион. Спасибо  Ироду  Строителю, чтоб  он  в  огне  горел  вечно. – вздохнул  Никодим.

        - Что  ты  хочешь? Помнишь, как  Марфа, дочь  Воеофа, купила  первосвященство  для  своего  мужа  Иисуса, сына  Гамалы?

        - Конечно, помню! Это  та, которая  велела  расстилать  ковры  от  своего  дома  до  самого  храма  и  ходила  по  ним  смотреть, как  её  любимый  муж  совершает  священнодействия?

        - А  муж  её  всегда  служил  в  шёлковых  перчатках, чтобы  не  запачкать  рук  от  жертвоприношений.

        - Первосвященство? Какое  сейчас  первосвященство? Сорок  лет  в  храме  правит  семейство  Анны. Сам  Ханан  Анна  был  первосвященником  семь  лет, потом  все  пятеро  сыновей  его  тоже  были  первосвященниками, а  сейчас  на  этом  месте  зять  его  Иосиф  Каиафа. На  Боге  деньги  делают  и  не  малые. Хорошо  все  они  пристроились. Рядом  с  храмом  четыре  лавки  держит  сам  Ханан. Якобы  там  у  него  продаётся  всё  чистое  по  закону. Простой  голубь  для  жертвоприношения  стоит  у  него  золотую  монету.  Во  как! Что  уж  говорить  о  других  товарах?      

        - Большая  часть  верхушки  синедриона  состоит  из  семейства  Анны, их  родственников  и  подхалимов. Так  что  мне  там  делать? Сидеть  с  ними  рядом? Зачем? Для  кого-то  это  престиж, а  мне  надоело. Не  пойду  больше.

        - А  ведь  счастливый  человек  этот  Ханан  Анна! Ирод  Строитель  вывез  его  из  Александрии  бедным  и  голодным  и  сразу  назначил  первосвященником. Дожил  Ханан  до  глубокой  старости  и  сейчас  очень  неплохо  выглядит, детей  в  люди  вывел, внуков  пристраивает. Я  не  представляю  себе  более  счастливого  человека  в  мире, чем  он. Первосвященник  и  даже  не  иудей. Не  странно  ли?

        - А  Иосиф  Каиафа? Тоже  очень  удачливый  человек. Став  зятем  Ханана, стал  и  первосвященником. Не  стал  бы  он  зятем  Ханана, и  не  стал  бы  первосвященником. Римский  прокуратор  быстро  утвердил  его, но  что  могут  понимать  язычники  в  чужом  богослужении?

        - Не  так! Что  может   понимать  в  богослужении  семейство  Анны?    Чему  такие  люди  могут  научить? В  какое  русло  они  могут  направить   народ? Какое  право  они  имеют  произносить  слово  «Бог»? Что  видят  они  в  Писании  и  кого  они  могут  судить? – вздыхал  Иосиф.

        Он  хотел  сказать  ещё  многое, но  в  доме  вдруг  раздался  истошный  вопль.

        - Твой  бывший  слуга  проснулся? – спросил  Никадим.

        Иосиф  утвердительно  кивнул  головой. Эти  крики, а  также  дикий  хохот, бессвязные  обрывки  фраз,  жуткие  завывания, крики  и  плачь, он  слышал  часто. Четыре  года  назад  его  самый  верный  слуга  и  человек, который  однажды  спас  ему, Иосифу, жизнь  был  совершенно  нормальным  человеком, заботливым  отцом, хорошим  мужем, богобоязненным  иудеем  и  добропорядочным  гражданином. Но  потом   начал  сходить  с  ума  и  теперь  проживал  в  доме  Иосифа, который  его  приютил, потому  что  все  родственники  отказались  от  него. Теперь  этот  человек  жил  в  отдельной  комнате  с  очень  надёжными  запорами.

        - Я, пожалуй, пойду. – сказал  Никодим, и  быстро  начал  собираться.

        - Иисус  из  Назарета  смог  бы  помочь  моему  слуге, но  где  его  теперь  искать, если  он  пропал  из  гроба? Он  умел  изгонять  демонов. Я  видел  его  самого, слышал  о  нём  и  почему-то  поверил, что  даже  его  останки  смогли  бы  помочь  моему  больному  слуге.

        - Поэтому  ты  отдал  ему  свой  новый  гроб  в  своём  саду?

        - Не  только  поэтому, но  и  поэтому... . Прощай! Заходи  ещё  как-нибудь.

        Стоило  уйти  Никодиму, как  перед  Иосифом  предстал  слуга.

        - Господин! Пришёл  посетитель.

        - Кто?

        - Говорит, что  от  Гая  Кассиуса  Лонгина.

        Услышав  это  имя, Иосиф  сразу  понял, по  какому  вопросу  пришёл  посетитель, но  всё  же… ?

        - Он  один? Без  солдат?

        - Один! Без  солдат!

        Римское  имя, произнесённое  в  доме  любого  иерусалимского  иудея,  всегда  вызывало  не  только   удивление, но  и  страх. Всем  иудеям  было  хорошо  известно, кто  такие  римские  легионеры  и  что  они  без  особой  нужды  никогда  в  гости  к  иудеям  не  ходят. Обычно  к  дому  сначала  подходили  солдаты, требовали  открыть  именем  кесаря  Вседержителя, хватали  хозяина  и  уводили  с  собой. Были  и  другие  случаи, но  относились  они  не  к  обвиняемым, а  к  второстепенным  свидетелям, которых  сначала  избивали  прямо  у  себя  дома, потом  пугали  пытками, а  уже  затем  задавали  вопросы. При  этом  женская  половина  семьи  визжала  и  вопила  на  всю  округу.  

        - Он  кто:  римлянин, легионер, еврей?

        - Господин! Не  похож  он  на  римлянина.

        - Ну  что  ж? Деваться  некуда. Зови!   


        - Поэтому  ты  отдал  ему  свой  новый  гроб  в  своём  саду?

        - Не  только  поэтому, но  и  поэтому... . Прощай! Заходи  ещё  как-нибудь.

        Стоило  уйти  Никодиму, как  перед  Иосифом  предстал  слуга.

        - Господин! Пришёл  посетитель.

        - Кто?

        - Говорит, что  от  Гая  Кассиуса  Лонгина.

        Услышав  это  имя, Иосиф  сразу  понял, по  какому  вопросу  пришёл  посетитель, но  всё  же… ?

        - Он  один? Без  солдат?

        - Один! Без  солдат!

        Римское  имя, произнесённое  в  доме  любого  иерусалимского  иудея,  всегда  вызывало  не  только   удивление, но  и  страх. Всем  иудеям  было  хорошо  известно, кто  такие  римские  легионеры  и  что  они  без  особой  нужды  никогда  в  гости  к  иудеям  не  ходят. Обычно  к  дому  сначала  подходили  солдаты, требовали  открыть  именем  кесаря  Вседержителя, хватали  хозяина  и  уводили  с  собой. Были  и  другие  случаи, но  относились  они  не  к  обвиняемым, а  к  второстепенным  свидетелям, которых  сначала  избивали  прямо  у  себя  дома, потом  пугали  пытками, а  уже  затем  задавали  вопросы. При  этом  женская  половина  семьи  визжала  и  вопила  на  всю  округу.  

        - Он  кто:  римлянин, легионер, еврей?

        - Господин! Не  похож  он  на  римлянина.

        - Ну  что  ж? Деваться  некуда. Зови!   


                                         *    *    *    *    *    * 

        Вскоре  в  комнату  вошёл  молодой  человек, одетый  не  богато, но  и  не  бедно. Лицом  он  более  напоминал  иудея, чем  любого  из  представителей  коренных  народов  Европы. Поздоровался  он  с  Иосифом  без  какого-либо  акцента  и  сделал  это  вполне  грамотно, как  и  положено  согласно  иудейского, а  не  иного  этикета. Этим  молодым  человеком  был  Максим.

        - Откуда  ты? Где  живёшь  и  кто  твой  отец? – спросил  Иосиф, приглашая  гостя  присесть.

        Максим  назвал  город  Капернаум, одну  из  его  улиц  и  имена  людей, которых  знал  там  лично.

        - Что  привело  тебя  ко  мне? – спросил  Иосиф.

        - Я  несколько  месяцев  был  рядом  с  Иисусом, но  потом  заболел. Недавно  я  узнал, что  его  распяли, и  приехал  сюда, чтобы  спросить  о  нём. Мне  сказали, что  ты  в  этом  вопросе  хорошо  осведомлён  и  даже  причастен  к  его  похоронам.

        - Я  вижу, что  Вы  очень  порядочный  молодой  человек  и  решились  приехать  сюда, в  Иерусалим, чтобы  узнать  о  судьбе  друга. Я  бы  тоже  так  сделал. Я  бы  тоже  приехал  в  Иерусалим  и  так  же, как  и  Вы, первым  делом  пошёл  узнавать  о  друге  к  Гаю  Кассиусу  Лонгину. К  кому  же  ещё, как  ни  к  нему,  ходят  все  приезжающие  из  Капернаума? А  почему  Вы  не  пошли  сразу  к  Понтию  Пилату? Или  к  Понтию  Пилату  ходят  только  те, кто  приезжает  из  Назарета? Эх, Вы, молодой  человек! Кому  Вы  всё  это  рассказываете? Скажите  мне  честно, что  Вас  прислали  ко  мне  что-то  выведать? Я  не  буду  Вам  врать. Я  боюсь  уважаемых  римских  дознавателей  и  не  хочу, чтобы  они  меня  били  и  пытали. К  тому  же,  скрывать  мне  абсолютно  нечего. Спрашивайте!

        Неловкость  положения, в  которую  попал  Максим, была  прервана  очередным  истошным  криком  и  хохотом, доносившимся  с  другого  конца  дома.

        - Что  там  происходит? – спросил  Максим.

        - Разве  для  этого  Вы  сюда  пришли?

        - Отвечай, когда  спрашивают!

        - Но  это  не  имеет  никакого  отношения  к  делу.

        - Я  не  обязан  тебе  верить! Идём  туда, и  покажи  мне, что   творится  в  этом  доме.

        - Вы  думаете, что  я  спрятал  там  Христа  и  что  это  он  так  орёт  от  боли? Вы  ошибаетесь, молодой  человек. Пойдёмте! Придётся  показать, но  зрелище  не  из  приятных. Поверьте  мне!

        Вскоре  Максим  увидел  комнату, в  которой  ничего  не  было, кроме  лежанки  на  которой, скорчившись  сидел  человек, постриженный  на  лысо. Глаза  его  дико  бегали  по  сторонам, не  замечая  посетителей. Иосиф  закрыл  дверь  на  засов, и  они  с  Максимом  пошли  обратно.

        - Это  бывший  мой  слуга  и  друг  одновременно. Он  мне  был, как  брат  и  даже  больше. Мы  выросли  вместе. Четыре  года  назад, когда  он  был  ещё  здоровым  человеком, то  пришёл  ко  мне  и  рассказал, что  стал  видеть  видения  наяву. Но  тогда  это  произошло  с  ним  в  первый  раз. Потом  такие  явления  стали  происходить  с  ним  чаще, а  теперь  он  уже  и   вовсе  не  выходит  из  мира  демонов. Он  не  только  видит  и  слышит  их, но  трогает  их, ощущает  тепло  их  и  всё  прочее, что  исходит  от  них  и  даже  совокупляется  с  их  женщинами. Со  стороны  это  смотрится  жутко, но  правдоподобно. Он  живёт  в  том  мире, который  мы  не  видим  и  не  слышим. Даже  может  питаться  и  наедаться  там  всякими  яствами, сидя  с  демонами  за  одним  столом. Когда  ранее  он  ещё  приходил  в  себя, то  рассказывал  о  каких-то  голых  длинноногих  красавицах, которые  желают  отдаться  ему, о  мудрых  юношах, о  добрых  молодых  людях, которых  он  ранее  никогда  не  встречал  в  жизни. Он  общается  с  ними  только  там, как  мы  сейчас  общаемся  с  Вами  здесь. Один  раз  мы  его  связали  и  положили  на  подушки. Сами  были  всё  время  рядом  и  вдруг  он  начал  бороться. Он  не  пытался  развязать  верёвки. Он  действительно  подрался  там  с  кем-то  из  своих  видений  и  вскоре  у  него  под  глазом  появился  синяк. Верите?  

        - Не  может  быть!

        - Спросите  всех  моих  домашних. Они  подтвердят.

        - И  с  красавицами  там  совокупляется?

        - Да! Регулярно! Но  этого  лучше  не  видеть.

        - Скажи  мне, господин  Иосиф, если  во  время  его  видений  в  комнату  зайдёт  настоящий  человек, реальный  слуга, который  принёс  ему  пищу, то  может  ли  твой  больной  увидеть  его  среди  этих  гостей  из  другого  мира? Вот  сегодня, например? Мы  зашли  к  нему, когда  он  не  спал, а  был  в  ином  мире. Интересно, видел  ли  он  нас  среди  своих  демонов  и  красавиц?

        - Не  знаю?

        - Скажи, а  часто  ли  встречаются  такие  больные  люди?

        - Он  не  один  такой.

        - А  может  ли  быть  наоборот? Есть  ли  такие  больные, которые  ходят  по  улицам, как  нормальные  люди, но  видят  не  только  людей, но  и  этих  демонов  в  толпе?

        - Демонов  в  толпе  и  я  вижу. И  каждый  из  нас  их  видит  и  даже  общается  с  ними. Они…  синедрион… .

        - Я  не  об  этих. Я  о  настоящих  видениях, но  которых  можно  увидеть  и  потрогать?

        - Я  понял, куда  ты  клонишь. Воскресение  Христа. Тебе  хочется  найти  свидетелей, которые  видели  Его  после  воскресения? Ты  думаешь, что  все  они  сумасшедшие?

        - Я  бы  сам  мог  узнать  Его. Я  действительно  знал  Его  и  был  рядом  с  Ним  несколько  месяцев, но  я  не  сумасшедший  и  у  меня  нет  таких  способностей.

        - Ты  и  вправду  знал  Христа? – спросил  Иосиф.    

        - Конечно, знал!

        - Давай  проведём  равноценную  сделку. Ты  расскажешь  мне  о  нём, а  я  отвечу  на  все  твои  вопросы. Я  не  был  с  Ним  знаком  и  видел  его  при  жизни  случайно. На  суде  в  синедрионе. Каким  Он  был  человеком?

        - Он  был  стержнем. Его  много  раз  пытались  сломать, но  ни  у  кого  не  получалось. При  этом  Он  не  был  воином. Он  действительно  был  стержнем. Во-вторых, у  меня  о  Нём  сложилось  такое  мнение, что  Он  раньше  жил  где-то  совсем  в  другом  месте, в  другой  стране, в  другом  времени  и  совсем  с  другими  людьми. Он  там  привык  к  другой  жизни, и  тоска  по  той  другой  жизни  жила  в  нём  всегда. Он  учил  нас  той  другой  жизни  и  ненавидел  все  наши  здешние  порядки. Он  даже  говорил  не  так, как  все. В  каком  Назарете  Его  могли  научить  так  говорить? Он  говорил, как  царь, как  человек  воспитанный  в  царском  доме, а  не  в  халупе  бедного  плотника. Откуда  он  был, я  не  знаю? Вот  ты, дорогой  Иосиф, быстро  догадался, что  я  не  тот  человек, за  которого  себя  выдаю. Иисус  из  Назарета  был  как  раз  тем, кем  представлялся, но  все  принимали  Его  за  другого, за  сына  плотника  и  не  верили  Ему. Где  научился  Он  Своим  тайным  знаниям, Своей  мудрости  и  Своим  царственным  манерам? В  Назарете? Очень  сомнительно! Можно  ли  было  называть  Его  человеком  вообще? Он  говорил, что  лично  знал  Моисея  и  жил  раньше  Авраама. А  может, Он  на  самом  деле  бессмертен? Жил, жив  и  будет  жить? Где  и  с  кем  до  нас  Он  провёл  много  столетий? Сейчас  Он  ходит  где-то  среди  нас  и  собирается  уйти  куда-то  к  Отцу  Своему, а  потом  Он  опять  придёт. Может  быть, что  перед  вторым  Его  пришествием  пройдут  тысячелетия? Этого  никто  не  знает. Известно  только  одно, что  Он  придёт  в  конце  времён,  и  тогда  миллионы  рук  потянутся  к  Нему,  взывая  о  помощи  в  страхе  вечной  смерти. А  у  нас  теперь  нет  другого  выхода, как  стать  Его  последователями, чтобы  остаться  навсегда  в  живых  в  Его  Царстве.

        - Подожди, молодой  человек! Я  теперь  вижу  перед  собой  не  римского  шпиона, а  ученика  и  проповедника  Христа  Назарея. Не  так  ли?

        - А  теперь  ты, уважаемый  Иосиф, расскажи  мне, что  о  Нём  знаешь?

        - Поздним  вечером  того  дня, то-есть  в  четверг, я  находился  в  собрании  синедриона  в  Беф-Мидраше, что  у  перегородки  храма. Как  тебе  известно, синедрион  делится  на  три  синедриона, и  заседают  они  в  разных  местах  города. Я  никогда  не  относился  к  священническому  синедриону. Мой  синедрион  расположен  в  Лашкат-гаггазифе, где   заседают  старейшины  города. Но  в  тот  день, я  обязан  был  находиться  у  первосвященника. Меня  туда  вызвали  для  представительства. Когда  многие  из  нас  уже  начинали  «клевать  носом», то  всё  и  началось.

        - Что  началось? – с  нетерпением  спросил  Максим.

        - Прибежал  один  из  учеников  Иисуса  Христа  по  имени  Иуда  и  стал  стучаться  во  все  двери. Ему  открыли. Он  был  очень  возбуждён. Решительность, дерзость  и  ненависть  сверкали  в  его  глазах. Иуда  обратился  к  Каиафе  с  предложением  показать  место, где   можно  было  схватить  Христа.

        - Мы  и  без  тебя  знаем. – ответили  ему.

        - Где? – спросил  он.

        - Завтра  он  будет  в  храме  и  послезавтра  тоже, и  потом  придёт.

        - Нет! Он  больше  туда  не  пойдёт  и  вообще  хочет  уйти. Сегодня  последний  день, когда  его  можно  найти  и  схватить. Не  упустите  эту  возможность. – доказывал  всем  Иуда.

        - А  ты  кто  такой?

        - Я? Я  ходил  с  ним  по  стране  целых  два  с  половиной  года.

        - Значит  ты, негодяй, один  из  его  учеников?

        - Бывших  учеников! Я  порываю  с  ним  и  всеми  ними. – ответил  Иуда. 

        - Молодец! Ты  правильно  делаешь! Мы  понимаем  тебя. Ты  устал  жить  во  лжи. – сказали  ему.

        - Да, да, да! Вы  очень  верно  выразились. Очень  устал  жить  во  лжи.

        - Но  ведь  и  ты  был  проповедником  этой  лжи?

        - Каюсь! Был, но  недолго.

        - А  чем  ты  ещё  занимался? Просто  ходил  за  этим  обманщиком?

        - Я  был  казначеем  нашей  общины.

        - Значит, ты  понимаешь  толк  в  деньгах? Говорят, что  все  колдуны, волшебники  и  чародеи  очень  богаты? Так? Зачем  же  ты  хочешь  выдать  нам  своего  учителя, который  приносил  тебе  доход? Непонятно?

        - Какой  доход? Не  было  никакого  дохода! Кто-кто, а  я  это  точно  знаю. Учитель  каждый  вечер  требовал, чтобы  я  всё  отдавал  нищим. Каждое  утро  мы  начинали  всё  с  нуля. Милостыней  жили  и  часто  голодали.

        - Получается, что  ты  ничего  не  скопил?

        - Ничего! Совсем  ничего. Учитель  называл  сам  себя  богатством  и  сокровищем. Он  холоден  к  деньгам.

        - Знаем, что  твой  учитель  называл  себя  всем, что  только  видел. Увидит  огонь  и  говорит, что  он  и  есть  истинный  «огнь  попаляющий», увидит  виноградную  гроздь  и  представляется  истинной  лозой, увидит  дверь  и  рассказывает  всем, что  он  и  есть  дверь  истинная, и  так  далее. А  если  начнёт  читать  книгу  священную, то  на  каждой  строке  о  самом  себя  пророчества  находит.  

        - Каков  нахал! – в  негодовании  воскликнул, хранивший  до  этого  молчание, Каиафа.

        - Никакой  скромности  не  имеет. Никакого  смирения  и  почтения. Никакого  благочестия. Никакого  уважения  к  Самому  Господу  Богу! До  чего  же  мы  все  дожили!

        - Если  бы  он  сам  себя  только  дверью, огнём  и  лозой  называл, то  ничего  страшного. Но  он, этот  сын  плотника  из  Назарета, что-то  слышал  о  Боге  и  конечно  стал  именовать  себя  сыном  Божьим. Кем  же  ещё  может  себя  именовать  такой  тип, как  не  сыном  самого  Бога? Это  ж  понятно! – продолжали  раввины.

        - Богохульство!? Какая  неслыханная  дерзость!? Это  режет  ухо! Мне  сейчас  станет  плохо! – произнёс  в  ужасе  Ханан  Анна.

        - Отвергает  все  законы  Моисея  и  не  признаёт  субботства. Спорит  с  умнейшими  и  богобоязненными  людьми. Называет  их  лицемерами.

        - Нам  нужно  самого  его  послушать. Может  он  покается, представ  перед  священным  синедрионом?

        - А  где  он  сейчас? – спросил  Каиафа.

        - Справляет  Пасху. – ответил  Иуда.

        - Как? Он  в  самые  строгие  дни  поста  уже  справляет  Пасху? Ты  не  ошибся, случайно?

        - Я  сам  пришёл  оттуда. Он  и  его  ученики  сейчас  справляют  Пасху.  

        - Ты  пьян? – спросили  Иуду.

        - Немного.

        - А  твой  Учитель  сейчас  тоже  пьян?

        - Нет. Он  отказался  пить. Сказал  что-то  непонятное  и  отказался.

        - Он  накличет  беду  на  весь  иудейский  народ. Этому  должен  быть    положен  конец.

        - И  чем  быстрее, тем  лучше. – соглашались  присутствующие.

        - Он  сегодня  говорил, что  хочет  куда-то  уйти  один, а  потом  придти  обратно  «во  славе  Своей». – громко  произнёс  Иуда.

        - Понятно! Он  появится  в  храме  на  Пасху.

        - Если  мы  оставим  его  на  свободе, то  он  может  испортить  нам  все  предстоящие  празднества. Предлагаю  отлучить  его  за  безбожие, за  развращение  народа  и  чёрную  магию  и  чтобы  о  его  преступлениях  на  всех  площадях  глашатаи  читали  сорок  дней. – сказал  раввин  Иошуа  Бен  Парахиа.

        - Но  в  Пасху  этого  делать  нельзя.

        - А  изолировать  его  надо! Церковь  должна  защищать  свой  авторитет! Я  за  него  могу  дать  только  один  серебряник, чтобы  ты, Иуда, привёл  нас  к  нему. Большего  он  не  заслуживает! – сказал  Парахиа.

        - И  я  один. Лучше  приведи  его  сюда.  - сказал  другой  раввин  и  положил  в  протянутую  руку  Иуды  второй  серебряник.

        - За  два  серебряника  я  даже  пальцем  не  пошевелю. – усмехнулся  Иуда.

        - Возьми  ещё  один. И  мой  возьми. И  мой. – говорили  члены  синедриона, по  очереди  подавая  свои  серебряники. При  этом  они  кланялись  Иосифу  Каиафе  и  престарелому  Ханану  Анне.

        - Иуда! Сколько  получилось? – спросил  Каиафа.

        - Двадцать  шесть.

        - Разве  тебе  этого  мало?

        - Добавьте  до  тридцати, пожалуйста.

        - Зачем? Мы  все  проголосовали  монетами, и  получился  кворум, а  кворум  у  нас – это  двадцать  три  голоса. Зачем  же  нам  добавлять  неправедные  деньги?

        - Здесь  находятся  тридцать  человек. Они  ничего  не  дали. Заплатите  за  них.

        - Это  будет  нечестно. Но  я, пожалуй, заплачу. Но  не  за  тех, кто  не  дал  тебе  свой  серебряник. Я  боюсь, что  ты, мошенник, можешь  сжульничать  и  приведёшь  нам  сюда  другого, похожего  человека. Поэтому, когда  ты  укажешь  на  своего  учителя  моим  слугам, то  подойди  к  нему  и  поцелуй,    чтобы  мои  слуги  видели, что  он  знает  тебя. – сказал  Каиафа.

        - О! Это  очень  умная  мысль! Мудрая  мысль! Не  случайно, дорогой  Иосиф, мы  любим  и  уважаем  Вас. Только  такие  мудрые  люди, как  Вы, должны  быть  первосвященниками. – восхищались  подхалимы.

        - И  сколько  ты  мне  за  это  дашь? – спросил  Иуда.

        - То, что  ты  хотел. Тогда  у  тебя  будет  тридцать  серебряников. Ты  сможешь  безбедно  жить  целый  месяц. Разве  мало  тебе  тридцати  серебряников  за  небольшую  услугу.

        - Таких  денег  стоит  только  старый, больной  раб, который  никому  не  нужен.

        - Но  ты  же  не  продаёшь  своего  учителя, как  раба, а  только  покажешь  его  моим  слугам. Разве  не  так? Тридцать  серебряников  ты  заработал  ни  на  чём. Пройдоха! За  показ  взял  с  нас  месячный  заработок  хорошего  мастерового  и  тебе  ещё  мало? Бери, пока  дают, а  то  мы  его  и  без  тебя   завтра  схватим  в  храме. Бери! В  таких  случаях  говорят, что  с  паршивой  овцы, хоть  шерсти  клок, а  у  тебя  в  руках  теперь  целое  состояние.

        - Согласен, согласен, согласен! – зачастил  Иуда, словно  у  него  пытались  забрать  эти  деньги.

        Потом  Иуда  с  солдатами  охраны  храма  и  слугами  дворца  первосвященника  ушли. Сначала  они  пошли  в  дом  Иоанна  Марка, где  проходила  тайная  вечере, но  Иисуса  Назарея  с  учениками  там  уже  не  было. Тогда  они  направились  в  Гефсиманский  сад, в  котором  ранее ночевали  каждую  ночь  и  где  им  давал  приют  один  из  молодых  садовников. Я  знаю, что  потом  этот  садовник   прибежал  туда  в  одеяле  и, бегая  в  толпе, упрашивал  солдат  не  трогать  Христа. Потом  с  него  сорвали  одеяло, и  он  убежал  в  ночь  голым.

        - А  что  было  потом? – спросил  Максим.

        - Каиафа  удалил  всех  тех, кто  не  заплатил  серебряника  Иуде. В  их  числе  был  и  я. О  том, что  происходило  после, я  знаю  только  понаслышке. Христос  перед  синедрионом  стоял  связанный, и  его  допрашивали. Первым  задал  свой  вопрос  Анна. Иисус  ответил  и  получил  оплеуху  от  слуги. Потом  спрашивали  другие, а  Каиафа  вдруг  вскочил  со  своего  места  и  задал  ему  вопрос  в  лоб: « Ты  ли  Христос, Сын  Божий?» Иисус  дал  ему  утвердительный  ответ. Каиафа  обомлел  и  назвал  его  дерзким  богохульником  и  человеком  смерти ( «иш  мавеф»), а  потом  сказал, что  более  свидетели  не  нужны. При  этом  Иуда  был  удалён  из  соседней  комнаты, где  пребывал  всё  время  допроса  и  давал  консультации. А  Иисуса  увели  в  караульное  помещение, где  солдаты  издевались  над  ним.

        - Как?

        - Они  завязали  ему  глаза  и  били  по  лицу  и  по  телу, требуя, чтобы  он  угадывал, кто  его  куда  ударил.  

        - А  дальше?

        - Ранним  утром  связанного  Христа  повели  в  другую  палату  синедриона, в  Лашкат-гаггаззиф («мощеная  палата»), что  находится  в  юго-восточной  части  храма. Это  мой  синедрион - синедрион  старейшин. Он  самый  вместительный  из  всех  трёх  синедрионов  и  поэтому  в  нём  всегда  происходят  все  расширенные  собрания. Всю  ночь  посыльные  бегали  по  Иерусалиму  и  оповещали   весь  состав   всех   трёх  синедрионов  об  обязательном  прибытии  и  все  пришли. Когда  ввели  Иисуса, то  присутствие  взорвалось  бурей  негодования. Всё  кипело. Он  попал  в  окружение  своих  врагов. Потом  был  фарс  чистой  воды. Вопрос  по  нему  был  решён  ещё  ночью, но  при  этом  было  устроено  голосование. Сначала  голосовали  за  его  высшее  отлучение  от  церкви («херем»), а  потом  за  его  смертную  казнь. В  обоих  случаях  решение  было  принято  почти  единогласно. Христос  держался  очень  благородно, мужественно  и  молчал. Один  только  раз  он  открыл  рот  и  торжественно  заявил, что  Он  Мессия  и  Сын  Божий. На  это  все  заорали, как  ранее  Каиафа: «Какое  ещё  нам  нужно  свидетельство?»  и  стали  опять  наносить  удары  по  его  лицу  и  плевать  в  него. Один  фарисей  предложил  следующее. Он  сказал: «Пусть  глашатаи  зовут  сорок  дней  и  если  найдётся  хоть  один  человек, который  сможет  доказать  его  невиновность, то  мы  его  отпустим». « Зачем  нам  другие  свидетели, если  мы  всё  сами  слышали  из  уст  его?» -  закричали  на  него.

        - Уважаемый  Иосиф! Но  казнил-то  его  Пилат. За  какое  преступление  перед  Римом  его  мог  казнить  Пилат? Мало  ли  народов  со  своими  богами  и  законами  живёт  на  территории  Империи? Много! Но  Рим  не  обязан  знать  этих  богов   и  вмешиваться  в  чужие  религиозные  споры. За  что  Пилат  приговорил  к  смерти  Христа? Почему  он  отпустил  убийцу  Варраву, который  зарезал  солдата  императора  на  свободу?

        - Сначала  Пилат  вообще  не  хотел  рассматривать  это  дело, а  когда  узнал  о  том, что  Иисус  происходит  из  города  Назарет, то  сразу  же  отправил  его  к  тетрарху  Галилеи  Ироду  Антипе, который  приехал  в  Иерусалим  накануне  Пасхи  и  жил  в  старом  дворце. Ирод  с  утра  был  не  совсем  трезв  и  продолжал  ночную  пирушку  с  некоторыми  из  своих  слуг.  Ирод  сначала  очень  обрадовался  Иисусу  Христу. Он  давно  мечтал  посмотреть  на  него  и  стал  просить  сотворить  какое-нибудь  чудо. Христос  ответил  что-то  про  Отца  Своего  Небесного  и  пообещал, что  Ирод  и  весь  иудейский  народ  скоро  станут  свидетелями  многих  чудес, а  пока  все  они не  знают, что  творят. За  это  Он  опять  получил  несколько  ударов, но  потом  Ирод  припомнил  казнённого  им  Иоанна  Крестителя, и  велел  одеть  на  Христа  белую  праздничную  одежду, что  и  было  сделано. Это  означало, что  Ирод  Антипа  признал  Христа  праведником, что  возмутило  всё  сопровождение  арестованного. Потом  его  снова  повели  к  Пилату. Пилат  увидел  Христа  в  белом  и  всё  понял. «Что  вы  ходите  с  ним  ко  мне? – возмутился  он  и  добавил: - Я  никакой  вины  не  нашёл  в  нём».

        - Спасибо, уважаемый  Иосиф. Дальше  я  всё  знаю.

        - Я  думаю, что  священники  запугали  Пилата.

        - Если  бы  всё  так  было  просто? Не  нужны  твои  священники, первосвященники  и  весь  ваш  синедрион  всему  народу  Израиля.

        - А  всё-таки, занавес  в  храме  не  случайно  треснул  напополам  в  момент  смерти  Христа. Я  думаю, что  все  наши  Священные  книги  теперь  стали  простой  литературой  древних.

        - Почему?

        - Только  ты  пока  никому  не  говори, но  я  думаю, что  Сам  Господь  Бог  разорвал  Свой  старый ( Ветхий) Завет, а  это  означает, что  скоро  наступят  лучшие  времена, потому  что  совсем  скоро  появится  Новый  Завет.

        - Новый  Завет?

        - Да! Новый  Завет! Христос  же  воскрес! Есть  люди  из  Его  учеников, которые  видели  живого  Иисуса  после  воскрешения. Он  теперь  ходит  по  земле  где-то  рядом  с  нами.

        - В  детстве  я  сломал  ногу  и  не  мог  на  неё  встать  два  месяца. Как  может  человек  с  пробитыми  лодыжками  ходить?

        - Не  знаю? На  всё  воля  Божья! Но  Христос  воскрес! Ради  правды  воскрес. Воистину  воскрес!

        - Забыл  спросить, а  где  сейчас  этот  Иуда?

        - Ты  разве  не  знаешь? Перед  казнью  Иисуса  Христа  он  прибежал  к  Иосифу  Каиафе, где  его  хорошо  встретили. Там  были  только  приближённые. Иуда  накричал  на  всё  это  собрание, разорвал  на  себе  рубаху, швырнул  им  все  тридцать  серебрянников, а  потом  пошёл  и  удавился. 

        - Удавился?

        - Да! Христа  ещё  не  начинали  казнить, а  Иуда  уже  был  мёртв.

        - С  одной  стороны, мне  непонятно  его  возвращение, но  с  другой  стороны, я  знаю  такой  тип  людей, прошедших  каторгу. Порвать  на  себе  рубаху, швырнуть  в  лицо  деньги  и  удавиться  для  них  в  порядке  вещей.

        - Это  верно! 

        - Прощай, Иосиф!    

        Выйдя  на  улицу, Максим  направился  в  сторону  своего  дома, где  ждала  его  рабыня  Марта  и  маленькое  беззащитное  человеческое  существо, которое  она  родила  от  него.


        Торговец  всю  окружающую  его  действительность  пытается  объяснить  торговлей  и  деньгами. Политик  объясняет  всё  происходящее  в  мире  хитросплетениями  политики, полководец -  грубой  силой  оружия, священство – религией, а  тайные  агенты  любых  государств  видят  мир  сквозь  призму  тайной  закулисной  борьбы. Все  случайности, нелепые  совпадения  и  превратности  судьбы  в  биографиях  многих  известных  лиц  таким  людям  кажутся  совсем  не  случайными, а  разумно  продуманными  и  специально  подстроенными  ходами  для  достижения  чьих-то  вполне  определённых  целей.     

        Максим  не  был  исключением, поэтому  никак  не  мог  связать  воедино  все  последние  события, свидетелем  которых  он  был. Однако, он  оставался  всё  ещё  при  своём  мнении, которое  уже  озвучивал  Гаю  Лонгину, что  Христос  пожертвовал  собой  во  имя  мира  для  своего  народа. Так  делают  даже  простые  воины, и  ничего  удивительного  в  том  нет. Мало  того, тогда  всё  в  этой  истории  встаёт  на  свои  места  за  некоторыми  небольшими  исключениями, например, самоубийством  Иуды  Искариота? Если  Христос  специально  подослал  Иуду, то  зачем  тогда  тот  повесился?

        Вторым  вопросом, непонятным  для  Максима, было  исчезновение  из  гроба  тела  Христа? Максиму  было  понятно, что  само  оно  уйти  не  могло. Получалось, что  под  покровом  ночи  кто-то  разыграл  охрану  и  унёс  труп, но  кто  это  сделал  и  зачем? А  если  так  сработали  люди  Пилата? Пилат  был  против  казни  и  возможно, что  они  вообще  распяли  некого  двойника  Иисуса? Но  это  исключено. Где  найти  такого  двойника, чтобы  он  на  кресте  оставался  Иисусом  Христом  и  говорил, как  Иисус  Христос? Не  может  такого  быть! Свидетелей  слишком  много.

        В  мыслях  у  Максима  получалось  следующее: Христос  пожертвовал  собой  ради  всех  евреев  и  молчал  об  этом  на  всех  судах. Так  было  надо  и  это  понятно. Иуда  Искариот  выполнял  его  приказ, но  почему-то  потом  повесился? Кто-то  ловко  выкрал  мёртвое  тело, а  сейчас  иногда  показывает  его  людям, как  ожившее. Максим  понимал, что  если  есть  непонятное, странное  или  даже  мистическое, то  за  этим  должны  стоять  очень  умные  люди, которым  это  выгодно.

        « А  может  всё  это  дело  рук  Персии?» - подумал  Максим. Мысль  ему  понравилась  и  вот  уже  в  его  голове  завертелись  разные  предпосылки  этому  предположению. Понятно, что  персы  хотят  на  востоке   ослабить  влияние  Римской  Империи. Для  ослабления  они  ведут  подрывную  деятельность  в  самом  неспокойном  регионе  и  поддерживают  разных  мятежников. Они  хотят  сначала  организовать  здесь  бунт, потом  гражданскую  войну, втянуть  сюда  римские  легионы, ослабить  войной  всех, а  затем  ввести  свою  армию. Максим  вспомнил, что  Аврелий  Этон  говорил  так: «Словом  «свобода»  в  Иудее  можно  заменить  слово  «Бог». Враги  империи  хорошо  знают  об  этом  и  пользуются. Они  будут  проповедовать  свободу  от  Рима, а  нам  тогда  остаётся  только  проповедовать  евреям  их  Бога. Они  будут  подбрасывать  народу  мифы  о  свободе, а  мы  мифы  о  Боге. Другого  выбора  у  нас  нет! Они  будут  стремиться  заполучить  тех, кто  пользуется  авторитетом  толпы, то-есть  тайных  лидеров  мятежа. Мы  тоже  будем  прибирать  к  рукам  лидеров, но  других, которые  говорят  только  о  Боге. Мы  будем  уничтожать  врагов  Рима, а  они  будут  уничтожать  наших  оракулов. Наша  задача – победить  и  у  них  задача  тоже  победить». 

        Максим  посмотрел  по  сторонам, потому  что  в  его  сознании  промелькнула  тень  войны  с  её  разрушениями, горем, страданиями  и  массовыми  смертями. Ему  вдруг  стало  страшно, но  вокруг  всё  было по-прежнему. Город  жил  своей  мирной  жизнью. Война  тоже  была  и  была  прямо  здесь, но  проходила  она  втайне  от  простых  граждан   между  такими  незаметными людьми, к  числу  которых  относился  сам  Максим.

        Теперь  у  Максима  в  голове  вырисовывалась  такая  картина:  Понтий  Пилат, синедрион, священство  и  Иисус  Христос  находились  с  одной  стороны, а  народ  и  тайные  лидеры  восстания  с  другой. Первыми  руководил  Рим, вторыми  персы  или  ещё  кто-то? Но  мятеж  не  удался, потому  что  распяли  Христа  вместо  Вараввы. Иуда  не  повесился, а  его  повесили, потому  что  тот   много  знал. По  крайней  мере, Максиму  так  хотелось  думать. Получается, что  в  этом  противостоянии  с  Христом  произошло  недоразумение? Свои  казнили  своего. Пилат  что-то  знал  и  был  против  его  казни. В  итоге,  пока  противники  Рима  проиграли, и  восстание  не  состоялось. Но  зачем  персам  выкрадывать  мёртвое  тело? А  может  быть, они  очень  поздно  получили  команду  и  не  поняли? Им  нужно  было  выкрасть  живого  пророка, а  не  мёртвого. Но  тогда, как  же  охрана  гроба? К  тому  же, плащаница  и  путы, которыми  были  связаны  руки  и  ноги  мёртвого  Христа  остались  в  гробу. Зачем  похитителям  развязывать  их? Для  этого  не  было  времени. Они  бы  унесли  тело  вместе  с  ними. Гай  Кассиус  Лонгин  не  врёт.                          

        Максим  понял, что  ему  явно  не  хватает  свидетелей  тайной  вечере, но  где  их  найти? Где? Они  были  последними  свидетелями  разговора  Иисуса  с  Иудой. Что  сказал  ему  Христос? Посылал  ли  Он  Иуду  предавать  Себя? Где  бродят  эти  свидетели? Они  рассеялись  по  разным  сторонам, спрятались, затаились. Их  не  видно  рядом  с  храмом, не  показывались  они  и  у  гроба  своего  Учителя, не  ходили  по  улицам  Иерусалима  и  нигде  о  Нём  не  проповедовали.

         Максим  уже  целую  неделю  претворялся  праздношатающимся  бездельником, бесцельно  гуляющим  по  центру  города  и, особенно  около  Иерусалимского  храма. Однако, никто  из  знакомых  ему  людей, которых  он  несколько  месяцев  подряд  видел  рядом  с  Иисусом  Христом, ему  пока  «случайно»  не  встречался. Много  раз  он  ловил  себя  на  мысли, что  плохо  ищет, потому  что  его  глаза  сами  собой  постоянно  высматривали  в  толпе  только  одного  человека – Самого  Иисуса  Христа, но  и  Его  здесь  тоже  не  было.

        Каждый  вечер  Максим  возвращался  домой, чувствуя, что  прожил  ещё  один  день  напрасно. Он  хотелось  написать  книгу  обо  всех  этих  событиях, но  окончания  истории  теперь  не  знал. Если  бы  Христа  распяли, и  на  этом  всё  закончилось, тогда  бы  он  не  стал  вообще  ничего  писать, но  история  приняла  совсем  другой, неожиданный  оборот  и  что  там  будет  дальше, Максим  не  только  не  знал, но  и  не  догадывался.

        Как  всегда  Марта  с  радостью  встречала  его  и  рассказывала  о  своих  новых  открытиях, сделанных  ей  за  целый  день  наблюдений  и  общений  с  малышом.

        В  это  время  уставший  Максим  молчал, улыбался, делал  вид, что  слушает, но  при  этом  по-прежнему  думал  либо  о  непонятной  ему загадочной  истории, либо  о  будущей  судьбе  своей  подневольной  сожительницы. Симбиоз  этих  двух  разных  направлений  мысли  вдруг  неожиданно  привёл  его  к  очень  нехорошему  выводу. Он  вспомнил  поцелуй  Иуды. А  чем  лучше  он  сам?  Он  живёт  с  красивой, молодой,  любящей  его  женщиной, которая  родила  ему  красивого  и  здорового  ребёнка. Он  улыбается  ей, делит  с  ней  постель  и  при  этом  постоянно думает  продать  её. Чем  не  предатель? Хотя? Иуда  и  Христос  были  свободными  людьми, а  Марта – вещь. Разве  можно  оправдываться  перед  вещами? Она  и  сама  понимает  это  и  не  будет  его  винить. Она  так  воспитана.

        Максим  задумался  и, оправдываясь, стал  перечислять  в  уме  все  её  недостатки. Их  было  три. Во-первых, она  была  рабыней. Во-вторых, её  в  раннем  детстве  привезли  из  какого-то  дикого  племени  северных  варваров, и  только  поэтому  она  стала  похожа  на  человека, здесь  научилась  ходить  на  двух  ногах  и  теперь   может  вкушать  плоды  римской  цивилизации. В-третьих, он  не  может  жениться  на  ней. Что  тогда  станут  говорить  о  нём, о  Максиме  и  о  его  новорожденном  сыне? Жениться  на  Марте  не  многим  порядочнее, чем  жениться  на  молодой  ослице. Ослица – живая  вещь  и  Марта – живая  вещь. Карьера  пропадёт. Над  ним  будут  смеяться  и  говорить, что  он  слабый  человек. Будут  брезговать  им. В  глазах  друзей  он  умрёт  раньше  своей  смерти, и  в  лучшем  случае  этой  смертью  станет  забвение. Но  она  не  ослица, а  человек.  

       « Что  чувствует  человек, которого  предали, продали? Продавать  её  я  не  буду!» - решил  Максим.


                                               *    *    *    *    *    *

        Каждый  вечер, находясь  в  своей  комнате, Максим  доставал  письменные  принадлежности  и  ту  часть  рукописи, которую  восстанавливал  взамен  утраченной. Начала  и  конца  сюжета  у  него  ещё  не  было, но  уже  частично  существовала  середина.

        Стоит  отметить, что  всё  время  работы  над  текстом, начиная  с  написания  первой  строчки, Максима  стали  преследовать  всякие  разные  бытовые  неприятности, о  существовании  которых  в  отношении  себя, он  ранее  даже  не  догадывался. Они  посыпались  на  него, как  из  рога  изобилий. Словно  какая-то  тёмная  сила  принуждала  его  бросить  эту  затею, но  при  этом  перо  двигалось  будто  само, легко  и  быстро  скользя  по  чистым  листам. Обе  эти  странности, которые  явно  противоречили  друг  другу, только  усиливали  желание  Максима  работать  над  рукописью  дальше  и  лучше. При  этом  ему  вспоминалось  предупреждение  Христа, Который  говорил, что  демоны  не  любят, когда  человек  начинает  бороться  с  ними, и  обязательно  будут  мешать  ему  и  мстить. Так  оно  и  было.

        Каждый  раз, прежде, чем  записать  новую  строку, Максим  продумывал  её  не  один  раз. Он  вспоминал  всё  что  видел  и  слышал, и  вот  тогда  в  его  памяти  возникали  лица  людей, которых  он  знал  лично. Вот  Иисус  из  Назарета  гневно  обличающий  фарисеев, а  рядом  его  ученики, вот  Иуда  Искариот  с  его  вечно  недоверчивым  взглядом. Кому  он  служил? Риму? Мятежникам? Своему  народу? Кому-то  он  должен  был  служить! Он  и  Иисус  свели  на  нет  войну, сорвали  все  планы  очень  дерзких  людей. Как  переводится  на  латынь  слово  «дерзкий»? Это  же  «сатана»! Христос  иногда  пользовался  этим  словом. В  народ  вселился  сатана, а  Христос  его  победил. Так  оно  и  получилось.

        Сделав  это  открытие, Максим  тут  же  сделал  и  второе. До  него  дошло, что  евреи  ничего  не  читают, кроме  своих  Священных  книг  и  ничего  другого   читать  не  будут, а  все  остальные  народы  Римской  Империи  и  в  особенности  сами  римляне,  навряд  ли  станут  восхищаться  людьми, которые  презирают  вообще  всех  идолопоклонников  и  мечтают  поскорее  избавиться  от  римского  господства. Выходит, что  литература, которую  пишет  Максим, заранее  никому  не  нужна. Стоит  ли  тогда  писать? Она  может  пригодиться  только  другим  таким  же  тайным  агентам, как  Максим, работающим  на  территории  Израиля  и  то, в  виде  отчёта.

        - Ладно! Тому  и  быть! Напишу  всё  в  виде  отчёта. Его  от  меня  и  требуют. Это  моя  работа. Сам  ничего  сочинять  не  буду. Пусть  читают  то, что  было  на  самом  деле. Зачем  мне  врать?  – сказал  вслух  Максим, но  ничего  не  написал  и  лёг  спать.

        В  те  дни  по  Иерусалиму  и  по  его  окрестностям  ходили  самые  невероятные  слухи, и  все  они  были  только  о  распятом  Иисусе. Сначала  их  передавали  шёпотом, а  потом  начали  говорить  в  полный  голос. Теперь  на  всех  улицах  и  площадях  города  обсуждались  только  эти последние  удивительные  события. Власти  и  священство, как  могли,  боролись  с  ними, но  из  этого  ничего  не  получалось. Храм, обычно  переполненный  в  праздничные  недели  людьми, сейчас  стоял  полупустой, а  проповеди, которые  произносились  священниками, слушались  невнимательно. Зато  иногда  на  улицах  можно  было  увидеть  такое, когда  останавливались  два  знакомых  человека  и  после  приветствия  один  у  другого  спрашивал:

        - Неужели  Христос  воскрес?

        - Воистину  воскрес! – шёпотом  заговорщика  звучал  ответ.

        Спустя  полторы  недели  после  Пасхи, в  пригородах  огромного  Иерусалима, где  большей  частью  проживали  простые  ремесленники  и  прочий  бедный  люд, вместо  обыденного  рядового  приветствия, при  встрече  стали  произносить: «Христос  воскрес!»  и  получали  в  ответ: «Воистину  воскрес!»

        Узнав  об  этом, Максим  переместил  свои  поиски  на  окраину  города, где  вскоре  узнал, что  ожившего  Христа  первым  видели  женщины, с  которыми  Иисус  из  Назарета  даже  сумел  поговорить  и  приказал  им  передать  Своим  ученикам, чтобы  те  шли  в  Галилею, где  увидят  Его.

        «Точно! Я  совсем  забыл  о  Галилее. Надо  ехать  туда!» – подумал  Максим.


                                             *    *    *    *    *    *

        Собираясь  дома  в  дорогу, он  рассуждал  сам  с  собой, что  часто  делают  большинство  тайных  агентов, решая  какую-либо  головоломку. Максим  не  знал, кто  повёз  воскресшего  Христа  из  Иерусалима  в  Галилею  и  почему  Христос  не  выйдет  ко  всем  людям, чтобы  открыто  показать  Себя. Если  бы  на  Его  месте  оказался  Максим, то  он  бы  сразу  пришёл  к  своим  врагам  и  сказал: «Что? Не  верили, что  Я  Сын  Божий? Гореть  вам  всем  в  аду!»

        При  этой  мысли  Максим  усмехнулся, представив  вытянувшиеся  от  изумления  позеленевшие  лица  всего  храмового  священства  и  всех членов  расширенного  синедриона. Но  Христос  так  не  сделал  и   пока  не  делает. Максим  подумал  тогда, что  Иисус  боится  их  и  не  хочет  быть  подвержен  казни  вторично. Этого  объяснения  ему  вполне  хватило. Но  в  таком  случае  получалось, что  Христос  жив  по-настоящему  и  Его  можно  убить  повторно. Если  бы  воскрес  мертвец, то  он  бы  точно  пошёл  к  первосвященнику  и  в  синедрион. Мертвецу  бояться  нечего. Но  Христос  не  пошёл, потому  что  Он  жив  как  человек, а  не  как  некий  жуткий мистический  покойник.

        Выезжая  из  Иерусалима, Максим  направил  коня  в  сторону  Галилеи. Погода  была  прекрасной, весенняя  зелень  полей, садов  и  покрытых  буйной  растительностью  холмов  радовали  глаз, а  лёгкий  весенний  ветерок  сопровождал  его, подгоняя  в  спину. Навстречу  ему, в  Иерусалим, по  своим  нуждам  шли  и  ехали  разные  люди, а  Максим  по  привычке  искал  знакомые  ему  лица  и  вдруг … . Прямо  на  него  шли  два  молодых  человека, которых  он  много-много  раз  видел  рядом  с  Иисусом. 

        - Узнаёте? – глядя  в  глаза  им, тихо  спросил  Максим.

        - Узнаём. Ты  долго  был  рядом  с  нами. – ответил  один  из  них  по  имени  Клеопа.

        - Христос  воскрес! – поприветствовал  их  по-новому  Максим.

        - Воистину  воскрес! – ответили  ему.

        - А  где  можно  Его  найти? – спросил  Максим.

        - Вчера  мы  видели  Его  в  Еммаусе.

        - Сами  видели  или… ? Не  может  быть? Не  верю!

        - Конечно  сами!

        Далее  Максим  узнал  следующее, что  к  ним  в  пути  присоединился  незнакомец  и  спросил  в  чём  причина  их  плохого  настроения. Ученики  удивились  его  вопросу  и  сказали: «Ты  идёшь  из  Иерусалима  и  не  знаешь, что  там  случилось  в  прошедшие  дни?» Незнакомец  сначала  претворился, что  не  знает, и  они  рассказали  ему  об  Иисусе, распятом  на  кресте, и  что  вместе  с  Ним  были  распяты  все  чаяния  народа, а  также  их  собственные  надежды  на  великого  пророка. Потом  они  рассказали, что  распятый  Иисус  воскрес  в  третий  день, но  они  в  это  не  верят, потому  что  сами  не  видели. Тогда  странник  упрекнул  их  в  непонимании  и   «медлительности  сердца»  и  показал  им, как  через  весь  Ветхий  Завет  непрерывно  проходило  одно  и  тоже  пророчество  об  этом. Потом  незнакомец  хотел  покинуть  их, но  они  предложили  ему  сначала  отобедать  вместе  с  ними. Он  взял  хлеб, благословил  его  и, преломив,    подал  ученикам. И  тут  они  узнали  Его, несмотря  на  изменённую  внешность, а  как  только  узнали  в  незнакомце  Христа, то  Он  вдруг  стал  невидим  для  них.

        - А  может  это  был  не  Христос? – спросил  Максим.

        - Голову  даю  на  отсечение, что  это  был  Он.

        - Как  можно  давать  голову  на  отсечение, если  ваш  незнакомец  не  был  даже  похож  на  Иисуса  Христа?

        - Очень  был  похож, но  только  вид  у  Него  был  другой.

        - Какой? – спросил  в  запальчивости  Максим.

        - Не  такой, как  всегда, а  другой. Не  можем  объяснить. Это  надо  самому   увидеть. Ты  бы  тоже  узнал  Его! Когда  Он  ранее  явился  Симону  Петру, то  мы  все  тоже  не  поверили. А  теперь  верим  Петру, потому  что  сами  видели, но  теперь  ты  не  веришь  нам, а  потом  не  верить  будут  другие.

        - Куда  идёте  вы?

        - Идём  в  Иерусалим. Хотим  сообщить  эту  радостную  весть  всем  нашим.

        - Скажите? А  в  Галилее  сейчас  Он  может  быть?

        - Он  может  теперь  быть  везде!

        - А  почему  Он  приходит  только  к  бывшим  Своим  ученикам? Почему  не  покажет  Себя  всем  людям  и  врагам  Своим  заодно? Почему  Он  прячется  от  них?

        - Он  не  прячется  и  раньше  никогда  не  прятался! Но  сейчас  Он  приходит  только  к  тем, кто  любил  и  любит  Его, верит  в  Него. Я  бы  тоже  делал  так  на  Его  месте. Я  бы  тоже  пошёл  к  своим  друзьям, а  не  к  врагам. Может  Он  и  к  тебе  придёт? Почему  бы  и  нет?

        - Скажите? Почему  Иуда  Искариот  предал  Учителя? Что  произошло  на  вашей  последней  вечере?

        - Иуда  давно  предал  Его. Он  появился  рядом  с  нами  не  многим  более  двух  лет  назад. Сначала  он  словно  влюбился  в  Иисуса  Христа  и  внимал  каждому  Его  слову. Очень  рьяно  начал  он  свою  деятельность  в  нашей  общине. Мы  все  тогда  даже  дивились  такой  его  пламенности, но через  год  он  словно  сгорел. Такое  часто  бывает  с  теми, кто  изначально  проявляет  невиданное  рвение. Христос  это  предвидел, но  не  гнал  его. Он  заранее  знал, чем  может  закончиться  такая  любовь  к  Нему. Ненавистью  и  предательством. Потом  Иуда  стал  открыто  пренебрегать  всеми  нами, учениками, а  мы  стали  даже  побаиваться  его. Мы  не  знали, что  у  него  на  уме. Потом  он  стал  презирать  нас  и  относиться  ко  всем  нам  враждебно. В  то  время  он  ещё  проявлял  уважение  только  к  Иисусу, но  и  оно  с  каждым  днём  таяло  на  глазах. За  два  месяца  до  распятия, Иуда  стал  даже  возлежать  за  трапезой  спиной  к  Учителю, а  на  все  наши  вопросы  и  Его  ответы, он  только  ухмылялся. Он  всем  своим  видом  показывал, что  знает  жизнь  лучше  всех  нас  и  что  все  мы  слишком  наивны.

        - Чем  он  сам  объяснял  возлежание  спиной  к  Учителю? – спросил  Максим.

        - Тем, что  он  левша  и  что  ему  удобнее  опираться  на  правую  руку, а  брать  со  стола  пищу  левой  рукой. На  последней  нашей  вечере  он  тоже  возлежал  спиной  к  Учителю. В  тот  вечер  он  уже  презирал  Иисуса, как  и  многие  в  Иерусалиме. Сначала, когда  Иисус  занял  место  в  центре, то  все  мы – Его  ученики  хотели  занять  места  поближе  к  Нему, и  произошла  небольшая  ссора. Учитель  встал, снял  с  Себя  верхнюю  одежду, наполнил  таз  из  водоноса, перепоясался  полотенцем  и  стал  мыть  ноги  каждому  ученику. Мы  все  удивлялись  такому  поступку. Он  повёл  себя, как  слуга, но  таким  действием  Он  устыдил  нас  и  показал, что  мы  должны  любить  друг  друга, помогать  друг  другу  и  быть  слугами  друг  другу.

        - Скажите, а  не  посылал  ли  Сам  Христос  Иуду  куда-нибудь?

        - Как  же? Посылал, но  мы  тогда  ничего  не  поняли.

        - Что  Он  ему  сказал? – скрывая  радость  возможной  правильности  своей  гипотезы, спросил  Максим.

        - Он  сказал  Иуде: « Что  делаешь, то  делай  скорее»  и  тот  убежал.

        « Всё  сходится!» - пронеслось  в  голове  Максима, а  Клеопа  в  это  время  продолжал:

        - Началось  всё  с  того, что  Иисус  сказал: «Истинно, истинно  говорю  вам, что  один  из  вас  предаст  Меня».

        «Вот  оно! Вот  оно! Я  так  и  думал! Это  ли  не  подтверждение? А  ведь  я  был  прав! Иуда  состоял  в  заговоре  с  Христом. А  каков  Христос? Самого  Себя  отдал  на  поругание, растерзание  и  распятие  во  имя  Своего  народа? Герой!» - повторял  в  голове  свою  догадку  Максим.

        - Всем  нам  стало  интересно, кто  сможет  предать  Его? Каждый  из  нас, чтобы  не  кивать  на  другого, стал  спрашивать: «Не  я  ли, Господи?» Иуда  тоже  так  спросил. Иисус  обвёл  всех  глазами  и  произнёс, что  горе  будет  тому  человеку, который  предаст  Его  и  чтобы  он  лучше  вообще  никогда не  рождался  на  свет.

        - Так  и  сказал? – переспросил  Максим. Эти  слова  Христа  уже  не  укладывались  в  рамки  его  домыслов.

        - Он  так  и  сказал, но  Иуда  всё  равно  сделал  своё  дело. Потом  все  мы  пошли  в  Гефсиманский  сад. Многие  из  нас  хотели  спать, а  Иисус  там  молился  до  кровавого  пота  на  лбу  и  несколько  раз  будил  нас. Он  очень  не  хотел  умирать  и  просил  Отца  Своего  Небесного, чтобы  «чаша  сия  миновала  Его».

        - Он  очень  не  хотел  умирать? Мне  приходилось  видеть, как  отъявленные  головорезы, приговорённые  к  смерти, с  некой  удалью  шли  на  казнь, и  было  это  не  раз. А  Христос  очень  не  хотел  умирать? 

        - Очень! Но  при  этом  не  был  против  любого  решения  принятого  кем-то?

        - Не  упоминал  ли  Он  имя  некоего  отца  своего?

        - На  вечере  один  из  нас  по  имени  Филипп  из  Вифсаиды  попросил  Иисуса  показать  нам  всем  Его  отца, но  Христос  ответил  тогда  непонятно  и  очень  расплывчато. Он  сказал, что  видевший  Его  видел  и  Отца.  

        - Получается, что  Он  очень  не  хотел  умирать, но  при  этом  не  убил  Иуду, как  бы  сделали  многие, а  послал  его  предать  Себя, в  надежде  на  положительное  решение  некоего  отца, и  заранее  зная, что  Он  воскреснет? Ничего  не  понимаю? Давайте  лучше  отобедаем  вместе! Помните, как  мы  сидели  у  костра, и  на  нас  на  всех  было  всего  пять  хлебов  и  две  рыбы?

        - Помним, брат! Прости, но  нам  совсем  некогда. Мы  несём  радостную  весть  и  через  два  часа  войдём  с  ней  в  Иерусалим. Прощай, брат! Христос  воскрес!

        - Воистину  воскрес! – ответил  Максим  им  на  прощание.  

        Селение  Еммаус  находилось  в  трёх  часах  езды  от  городских  ворот  Иерусалима. Лёгкой  рысью  вороной  конь  Максима  смог  бы  проделать  оставшийся  путь  примерно  за  час, но  стоило  ли  теперь  туда  ехать? Стоили  ли  вообще  ехать  в  Галилею, если  воскресший  Христос  находился  теперь  где-то  рядом? И  во  вторых? Если  ученики  Христа  возвращаются  в  Иерусалим, то  зачем  ему  уезжать  из  этого  города? Однако, он  доехал  до  Еммауса, внимательно  рассматривая  всех  встречных  ему  людей  и  озираясь  по  сторонам. Не  встретив  на  своём  пути  Христа, он  поехал  обратно. 

        Появившись  дома  перед  заходом  солнца, Максим  сначала  поцеловал  ребёнка  и  Марту, поел, а  потом, удалившись  к  себе, аккуратно  записал  весь  последний  разговор  с  учениками  Иисуса  Христа.   


                                              *    *    *    *    *    * 

        На  следующий  день  Максим  снова  бродил  по  окраинным  улицам  Иерусалима, размышляя  о  своей  версии, которая  всё  больше  и  больше  трещала  по  всем  швам. Одновременно  с  этим  его  глаза  сами  собой  выискали  среди  прохожих  знакомые  лица, но  более всех, они  искали    воскресшего  Иисуса  Христа. Максим  чувствовал, что  Он  где-то  рядом. Какое-то  неизвестное  чутьё  подсказывало  ему  это.

        На  улицах, где  проживали  бедняки, с  ним  здоровались  неизвестные  ему  люди, и  он  отвечал  на  их  приветствия. Здесь  всегда  здоровались  со  всеми. Так  было  принято. Максим  знал  об  этом  и  не  удивлялся.

        Когда  он  уже  изрядно  устал  и  собрался  идти  домой, то  вдруг  услышал  приветствие, сказанное  по  новой  неписаной  моде:

        - Христос  воскрес!  

        - Воистину  воскрес! – ответил  Максим  и, обернувшись, увидел  очень  знакомое  лицо. Это  был  Фома, который  считался  одним  из  двенадцати  самых  приближённых  к  Христу  учеников. Максим  очень  обрадовался  этой  неожиданной  встрече  и  вскоре  они  разговорились  на  известную  для  них  обоих  тему. Фома  явно  считал  Максима  своим  надёжным  товарищем.

        - Вчера  двое  наших  видели  Христа  недалеко  от  Еммауса. – сказал  Максим.

        - Я  слышал  об  этом, но  не  поверил. Не  знаю, кого  они  там  видели? Симон  Пётр  тоже  видел, но  ничего  толком  не  говорит. Он  видел, а  я  должен  верить? Мария  Магдалина  видела, но  тоже  не  сразу  узнала. А  вчера, оказывается, Его  почти  все  наши  видели.

        - Как? Когда? Где?

        - Здесь! В  Иерусалиме! В  том  же  доме, где  мы  все  последний  раз  пребывали  с  Ним.

        - У  Иоанна  Марка?

        - Да! Десять  учеников  видели  Его  своими  глазами, но  меня  там  не  было. Они  сидели  за  закрытыми  дверями, потому  что  боялись  иудеев  и  вдруг  Христос  встал  между  ними  и  сказал: «Мир  вам!» Вид  его  был  необычайный. Он  стал  моложе  и  лучше, чем  до  смерти. Тело  у  Него  было  и  Его  и  не  Его.

        - Как  это?

        - Не  знаю? Сам  не  видел, но  так  говорят. Все  наши  страшно  испугались  и  словно  окаменели, подумав, что  перед  ними  стоит  приведение, а  Он  стал  успокаивать  их, чтобы  они  Его  не  боялись. Стал  показывать  им  Себя. Показал  руки  и  ноги  с  глубокими  ранами  и  стал  заставлять  их  потрогать  Себя. «Дух  плоти  и  костей  не  имеет». – сказал  Он. Наши  не  знали, что  делать: то  ли  им  радоваться, то  ли  бежать? Тогда  Он  попросил  пищи  и  съел  несколько  кусков  запеченной  рыбы  и  сотового  мёду.

        - А  дальше  что?

        - Дальше  я  и  слушать  не  стал. Не  верю  ни  единому  слову. Они  мне  рассказывали, перебивая  друг  друга, и  все  в  один  голос  уверяли, что  видели  Господа. В  конце  концов, я  на  них  обиделся. Нашли  кого  разыгрывать? Получилось, что  они  меня  за  простака  держат. Будь  я  на  их  месте, то  не  поверил  бы  даже  своим  собственным  глазам. Мало  ли  что  может  привидится? Перед  уходом  я  им  так  и  сказал, что  пока  не  увижу  и  сам  своими  руками  не  потрогаю, то  не  поверю. К  тому  же, лица  у  них  у  всех  с  самого  начала  были  какие-то  уж  слишком  радостные. Я  сразу, с  первых  слов, заподозрил  их  в  какой-то  хитрости  против  меня. Шутники! Надо  же  над  чем  уже  стали  шутить? Человек  погиб, тело  выкрали, а  они  радуются  и  других  разыгрывают? Господи! Где  такое  ещё   видано?

        Расставшись  с  недоверчивым  и  обиженным  Фомой, Максим  направился  домой, а  по  дороге  подумал, что  о  последней  истории, рассказанной  Фомой, лучше  вообще  нигде  не  упоминать  и  тем  более  не  записывать. Дома  его  ждала  почта  из  Рима. Публий  прислал   полный, совершенно  новый  текст  последней  работы  самого  модного  римского  писателя. Максим  сразу  углубился  в  чтение  и  читал  до  утра. Начиналось  повествование  с  того, что  на  одном  острове  в  царской  семье  родились  два  близнеца, одного  из  которых  сразу  тайно  выкрали. Оставшийся  близнец  вырос  и  на  семи  кораблях  отправился  искать  брата. Дальше  следовали  его  приключения, где  сначала  все  его  корабли  утонули  и  он  остался  совсем  один. Кровь  со  страниц  этого  повествования  лилась  рекой. Великаны, людоеды, развратные  красавицы  и  невиданные  чудовища, населявшие  острова  и  бездны  морей  всячески  препятствовали  главному  герою  найти  брата. К  ним  присоединились  пираты, разбойники, колдуны, ведьмы  и  прочие  злодеи  и  только  некоторые  боги  и  богини  помогали  ему. Потом  он  всё  же  нашёл  брата, и  брат  стал  рассказывать  ему  не  менее  удивительные  свои  похождения.

        Прочитав  всё  до  конца, Максим  с  сожалением  вздохнул. Он  ясно  понимал, что  такой  шедевр  написать  не  сможет, и  что  даже  если  у  него  воскреснут  десять  Христов, то  читателю  этого  будет  мало.

        В  Риме  в  то  время  существовало  два  направления. Одно  из  них  было  философским, но  новые  произведения  на  эту  тему  были  скучны  и появлялись  редко. Другое  направление  предназначалось  широким  массам  читателей. Это  было  «чтиво», подобное  тому, которое  Максим  только  что  прочитал. Оно  было  слишком  разнообразно  и  выходило  в  свет  часто  в  виде  прозы, сценариев  и  даже  в  стихотворной  форме.

        То, что  мог  написать  Максим  о  жизни  Иисуса  Христа, можно  было  бы  назвать  философской  работой, если  бы  не  всякие  творимые  Им чудеса, исчезновение  из  гроба, воскресение, которые  сами  по  себе  уже  более  походили  на  «чтиво». Получалась  некая  непонятная  смесь,  мешанина, которая  навряд  ли  будет  иметь  успех? 

        - Отчёт, так  отчёт! Вранья  не  будет! – устало  сказал  Максим  и  лёг  спать. 


                                               *    *    *    *    *    * 

        Вечером  того  же  дня  Максим  сразу  направился  к  Иоанну Марку, дом  которого  находился  недалеко. Побродив  с  полчаса  по  небольшой  пустынной  улице  и  никого  из  своих  знакомых  не  встретив, он  постучался  в  дверь. Ему  открыл  человек, которого  Максим  ранее  никогда  не  видел. Однако, хозяин  дома  сразу  узнал  Максима  и  с  облегчением  вздохнул.

        - Я  тебя  вспомнил. Капернаум?

        - Христос  воскрес! – шёпотом  поприветствовал  его  Максим.

        - Воистину  воскрес! – прозвучало  в  ответ.

        - Где  все  наши?

        - Какие  наши? 

        - Послушай, Марк! Я  понимаю, что  на  них  сейчас  устроена  настоящая  облава, но  я  не  послан  от  иудеев. Я  сам  по  себе.

        - Кто  дал  тебе  этот  адрес?

        - Фома. – ответил  Максим.

        - Он  здесь. Фома  выйди! Тут  человек  пришёл.

        Вскоре  появился  Фома, который  лично  удостоверил  слова  Максима  и  пригласил  его  зайти  в  большую  комнату, где  находилось  более  десяти  учеников  Иисуса  Христа.

        - А-а? Вот  кто  это! Старый  знакомый! – радуясь  неожиданной  встрече, стали  приветствовать  Максима  собравшиеся.

        - Христос  воскрес! – ответил  Максим, но  эти  два  слова  были  услышаны  не  как  утверждение, а  как  вопрос, на  что  сразу  со  всех  сторон  раздалось: «Воистину  воскрес!»

        - Воистину  воскрес! – торжественно  произнёс  Фома  и  продолжил:

        - Он  сегодня  опять  был  среди  нас.

        - Кто? – переспросил  Максим.

        - Господь  наш  Иисус. Прямо  здесь! Как  и  вчера. Так  что  и  я  сподобился  увидеть  Его. – радостно  произнёс  Фома  и  на  его  глазах  появились  слёзы. Все  остальные, как  по  команде, вдруг  стали  наперебой  рассказывать  Максиму  о  случившемся. При  этом, на  их  лицах  светился  неподдельный  восторг, свойственный  только  истинным  свидетелям  чуда: 

        - Он  явился  так  же, как  и  вчера. Никто  Ему  дверей  не  открывал. Он  встал  посреди  нас  и  сказал: «Мир  вам!» Потом  подозвал  Фому  и  велел  ему  протянуть  руку  и  вложить  в  рёбра  Его  и  в  раны  от  гвоздей. Христос  сказал  Фоме: «Не  будь  неверующим, а  будь  верующим!», а  Фома  в  изумлении  прошептал, глядя  Ему  в  лицо: «Господь  мой  и  Бог  мой!»

        - Так  оно  и  было! – плача  слезами  радости, подтверждал  Фома.

        - А  Учитель  Фоме  и  говорит: «Ты  поверил, потому  что  увидел  Меня. Блаженны  не  видевшие, но  уверовавшие!»

        Максим  от  этой  новости  даже  присел  на  корточки. Он  глядел  на  Фому, которого  видел  вчера  в  сильном  негодовании. Вчера  он  полностью  поверил  ему, и  сейчас  тоже  полностью  верил. Фома  не  стал  бы  врать.  Максим  был  в  этом  полностью  уверен,  наблюдая  за  проявлением  чувств  самого  Фомы – человека  недоверчивого  от  природы.

        - Я  бы  тоже  хотел  увидеть  воскресшего  из  мёртвых  Христа. – тихо  проговорил  Максим.

        - Увидишь  ещё, но  зачем  Он  тебе  нужен? Из  любопытства?

        - Я  хочу  написать  о  Нём  книгу, но  не  всё  понятно  мне. Я  не  знаю, как  Он  воскрес  и  как  пропал  из  гроба? Может  быть, вы  поможете?   

        - Мы  этого  тоже  не  знаем. Нас  тогда  рядом  с  Ним  не  было.

        - По  Иерусалиму  сейчас  ходят  несколько  историй. Всякие  люди  придумывают  разные  небылицы. Говорят, что  один  человек  в  ту  ночь  спал  рядом  с  гробом  Учителя. Потом  он  проснулся  и  увидел, что  воины  разбегаются, а  два  высоченных  серебристых  ангела  отодвигают  камень. Затем  они  вошли  в  гроб  и  вскоре  уже  вышли  втроём. Третьим  был  Сам  Христос. Он  был  очень  слаб  и  висел  между  теми  ангелами. Потом  они  оторвались  от  земли  и  полетели  вверх, на  небо, а  когда  они  скрылись  из  глаз, то  сверху  раздался  голос: «Возвестил  ли  Ты  усопшим?» Тогда  из  гроба  показался  сияющий  крест  и  человеческим  голосом  ответил: «Да!»

        - Но  крест  не  хоронили  вместе  с  Христом. – сказал  Максим.

        - Конечно, нет! Там  был  какой-то  другой  крест. Сияющий. Однако, иерусалимское  священство  почему-то  поверило  и  побежало  на  Голгофу. Они  хотели  сжечь  все  три  креста, но  побоялись  и  припрятали  их  где-то.

        - А  что  означает  «Возвестил  ли  Ты  усопшим?»

        - Это  означает, что  когда  все  мы  считали, что  Учитель  находится  в  гробу, то  Его  там  не  было. В  то  время  Он  был  в  стране  мёртвых, где  возвестил  всем  о  Себе, а  потом, победив  Смерть, вернулся  к  живым.

        - Если  память  мне  не  изменяет, то  у  греков  таких  было  двое. Первым  был  Сизиф, который  обманул  Смерть  и  за  это  Аид  заставил  его  вечно  поднимать  на  гору  камень. Вторым  у  них  был  Орфей, который  спустился  туда  за  своей  любимой, но  вышел  без  неё. У  Орфея  при  себе  не  было  никакого  оружия, кроме  его  умения  красиво  петь. – сказал  Максим.

        - Правильно! Разве  можно  победить  Смерть  оружием  самой  смерти? – воскликнул  Иоанн.

        - Зло  и  Смерть  нельзя  победить  злом  или  обманом. Так  говорил  Учитель. Ради  всех  нас, ради  всех  людей  на  земле  которые  были, есть  и  будут, Он  был  послан  Богом-Отцом  в  наш  мир, чтобы  здесь  нести  все  наши  скорби  и  даже  более  того, чтобы  здесь  умереть, спуститься  в  ад  и  выйти  оттуда  Победителем. Это  давняя  мечта  всего  Человечества  и  Он  осуществил  её. Смерть  побеждена! О  Нём  и  были  все  пророчества  древних  и  теперь  они  нужны  только  как  доказательства  Его  божественности.  – сказал  Пётр.

        - Что  вы  собираетесь  делать  дальше? – спросил  Максим.

        - Сегодня, когда  стемнеет, мы  покинем  Иерусалим. Здесь  оставаться   опасно. Нас  ищут  и  не  только  наши  друзья. Ночь  проведём  на  природе. Потом  я, Нафанаил, Фома, Филипп, сыны  Зеведеевы  и  Андрей  пойдём  в  Галилею. Опять  станем  ловить  рыбу  на  озере. Питаться  то  нам  чем-то  надо, а  денег  у  нас  больше  нет.

        - Я  могу  вам  дать  на  дорогу.

        - Пойдём  с  нами, Максим! Помнишь, то  же  самое  предлагал  тебе  Иисус?

        - Помню, но  пока  не  могу. Если  бы  знать  заранее, то  приготовился  бы, но  у  меня  здесь  есть  ещё  незаконченные  дела. Возьмите  деньги. Их  у  меня  немного, но  это  вам  поможет. Возможно, скоро  и  я  приду  к  вам на  Галилейское  море.

        Попрощавшись  с  учениками, Максим  пошёл  к  Гаю  Кассиусу  Лонгину, который  его  ждал.

        - Меня  совсем  низводят  на  нет. – с  горечью  в  голосе, произнёс  Гай.

        - Кто? – спросил  Максим.

        - Пилат  и  местное  священство. Они  требуют, чтобы  я  и  мои  люди  признались  в  том, что  мы  не  делали. Вместо  меня  сюда  уже  назначен  молодой  и  послушный  центурион  Петроний, который  сейчас  в  пути  из  Сирии. Этот  человек  быстро  делает  карьеру. Все  они  хотят, выдать  его  за  меня  и  чтобы  тот  признался  от  моего  имени, что  тело  Христа  мы  проспали. Петроний  признается. Скажет, что  он  лично  был  начальником  охраны  и  что  его  солдат  подкупили.

        - Но  твои  люди  не  примут  этого  на  себя.

        - Двоих  уже  нет  в  живых. Их  два  дня  назад  нашли  заколотыми. Я  знаю, кто  это  сделал.

        - Я  тоже  догадываюсь. Даже  знаю, что  раввины  говорили  Пилату:  «Лучше  быть  виноватыми  в  величайшем  грехе  перед  Богом, чем  быть  побитыми  камнями  у  людей».

        - Ты  ещё  не  всё  знаешь? Представляешь, что  они  говорят  всему  миру  о  твоём  патроне?

        - Что? – спросил  Максим.

        - Обо  мне  этими  негодяями  распущен  слух, будто  я  уже  сбежал  в  неизвестном  направлении. Пожалуй, я  так  и  сделаю. Возьми  у  меня  деньги, Максим  и  ступай! Ты  здесь  находишься  как  частное  лицо, поэтому  сюда  больше  никогда  не  приходи. Надеюсь  встретиться  с  тобой  в  Риме. Эх! Максим! Если  бы  у  меня  были  свидетели? Если  бы  я  мог  предоставить  Пилату  Христа  или  Его  учеников? Ты  случайно  не  знаешь, где  их  можно  найти?

        - Нет, Гай, не  знаю? – соврал  Максим.

        - Никто  не  знает, но  многие  видели  Его  Самого. Люди  Пилата, мои  люди  и  слуги  первосвященника  с  ног  сбились. Он  появляется  в  самых  неожиданных  местах. Каждый  день  я  получаю  такую  информацию, поэтому  твоё  дело  ещё  не  закончено. Ищи  Его  и  найдёшь! Прощай!

 


                                               *    *    *    *    *    *

        Ранним  утром  следующего  дня  Максим  выехал  из  городских  ворот  Иерусалима, направляясь  в  Галилею. По  его  подсчётам  он  должен  был  вскоре  повстречать  идущих  туда  же  апостолов, но  не  встретил. Появившись  на  несколько  дней  раньше  их  в  Капернауме, он  снял  себе  комнату  и  стал  ждать, но  прошла  неделя, а  тех  всё  ещё  не  было.

        Максим  чувствовал, что  они  уже  где-то  рядом, но  где? Потом  по  городу  пошли  разговоры  о  том, что  Иисуса  Христа  видели  на  берегу  вместе  со  Своими  учениками  и  что  Он  сидел  с  ними  у  костра  и  ел    рыбу. Вскоре  Максим  всё  же  встретил  Фому  и  Андрея  прямо  в  городе.

        - Христос  воскрес! – тихо  поприветствовал  их  Максим.

        - Воистину  воскрес! – ответили  ему.

        - Я  слышал, что  все  вы  опять  видели  Его?

        - Да! Мы  с  лодки  забрасывали  сеть. Ни  единой  стоящей  рыбёшки  нам  не  попадалось. За  всю  ночь  мы  ничего  не  наловили. Когда  начало  светать, то  с  берега  нас  окликнул  человек  и  посоветовал, забросит  сеть  по  правую  сторону  лодки. Мы  так  и  сделали, и  улов  оказался  такой, что  мы  еле-еле  вытащили  его. Почти  сто  пятьдесят  больших  рыбин  нам  сразу  попалось. Иоанн  в  том  человеке   узнал  Господа  и, бросившись  в  воду, быстро  поплыл  к  берегу. Это  и  был  Иисус. Потом  мы  пекли  рыбу  и  ели  её  с  хлебом, и  Он  тоже  ел  с  нами. Три  раза  Он  обращался  к  Петру  с  одним  и  тем  же  вопросом: «Симон  Ионин! Любишь  ли  Меня  больше, чем  они?» На  что  Пётр  всегда  отвечал  Ему  одно  и  тоже: «Да, Господи! Ты  знаешь, что  я  люблю  Тебя», а  Иисус  трижды  говорил  ему: «Паси  овец  Моих». А  потом  мы  шли  по  берегу. Впереди  был  Христос  с  Петром, за  ними  Иоанн, а  потом  все  мы.

        - Он  назначил  всем  нам  встречу, и  мы  пошли  на  гору  Фавор. Помимо  нас  пришло  ещё  много  человек. Христос  там  говорил  недолго. Он  заповедал  всем  нам  учить  и  крестить  все  народы, и  сказал, что  будет  с  нами  всегда  до  скончания  мира.

        - Когда  это  было? – спросил  Максим.

        - Вчера!

        - Мне  опять  не  повезло. – с  сожалением  вздохнул  Максим.

        - Ещё  не  всё  потеряно.

        - Мне  очень  нужно  увидеть  Его. Поговорить  с  Ним, послушать. Мне  Он  скоро  начнёт  сниться  и  мерещиться  в  каждом  встречном.

        - Брат  Господень  Иаков  тоже  очень  хотел  увидеть  воскресшего  Христа, но  никак  не  мог. Тогда  он  дал  себе  слово, что  не  будет  ничего  есть  и  пить, пока  не  увидит. Иисус  явился  перед  ним  со  столиком, на  котором  был  хлеб  и  сказал: «Ешь  теперь  хлеб, брат  Мой, потому  что  Сын  человеческий  воскрес  из  мёртвых».

        - Ко  мне  Он  навряд  ли  явится?

        - Максим! Явится  и  будет  с  нами  до  скончания  мира! Он  всегда  говорил  только  правду. А  как  у  тебя  идут  дела  с  книгой  о  Нём?

        - Пока  никак! Некогда! Много  неясного  и  нет  окончания. Одна  из  моих  рукописей  уже  пропала, а  вторая  ещё  не  начата.

        - Максим! Мы  совсем  забыли  тебе  сказать, что  воскресшего  Иисуса  далее  следует  искать  не  здесь, а  в  Иерусалиме. Он  Сам  так  сказал.


                                           *    *    *    *    *    *

 

        Через  три  дня  Максим  въехал  в  Иерусалим. Марта  теперь  уже  не  как  раньше  ожидала  его. Он  попал  на  второй  план, а  на  первом  у  неё  был  ребёнок. Выслушав  все  её  рассказы  о  талантливости  и  гениальности  сына, Максим  сказал:

        - Скоро  мы  поедем  в  Рим.

        - Господин! Я  не  имею  права  перечить  тебе, но  здесь  я  считалась  твоей  законной  женой, а  в  Риме  я  опять  буду  рабыней.

        - Выбирай! Или  ты  выкупаешь  саму  себя  за  одну  мелкую  монету  или  я  сам  даю  тебе  вольную  и  отпускаю  тебя, но  рабыней  ты  больше  не  будешь.

        - Господин! Но  куда  я  пойду, и  что  буду  делать? Кому  я  нужна  в  этом  городе? Кому  я  нужна  в  Риме? Почему  ты  гонишь  меня? Что  будет  с  нашим  мальчиком? За  что? Что  я  сделала  не  так? – уже  плакала  Марта.

        - Тогда  оставайся  со  мной, но  не  в  качестве  рабыни. Я  более  не  потерплю  рабыню  рядом  с  собой. С  этого  часа  ты  становишься  вольнонаёмной  служанкой. Неужели  ты  не  рада  свободе?

        - Не  знаю? Зачем  она  мне? Я  хочу  быть  с  тобой!

        На  этом  их  разговор  закончился.

        Вечером  того  же  дня  Максим  пошёл  погулять  по  улицам  Иерусалима. Его  глаза  по  привычке  высматривали  в  прохожих  Того, Кого  он  мечтал  встретить  уже  несколько  недель  и  Кто  никак  не  встречался  ему. Расписание  дня  у  Максима  теперь  было  такое. Каждое  утро  и  большую  часть  дня  он  восстанавливал  свою  утерянную  рукопись,  стараясь   сделать  её  в  форме  простого  отчёта. Вечером  он  ходил  гулять, размышляя  над  будущим  текстом, а  возвращался  домой, когда  становилось  темно.  

        Максиму  хотелось  написать  правду, за  которую  он  пытался  выдать   свою  гипотезу, но  это  у  него  совсем  не  получалось. Ученики  Иисуса  Христа  совсем  не  походили  на  хитрых  тайных  агентов  некоего  неизвестного  противника. Ими  были  самые  простые, бесхитростные  и  даже  наивные  молодые  люди  из  провинции, которым  не  только  приходилось, но  и  хотелось  верить. Они  совсем  ничего  не  знали  о  том, как  воскрес  Учитель? Максим  понимал, что  даже  если  их  допрашивать  и  пытать, то  они  ничего  нового  ему  не  скажут.  

        Возвращаясь  домой  на  сороковой  день  после  воскресения  Иисуса  Христа, Максим  шёл  по  пустынным  тёмным  улицам  большого  города  и  вдруг  впереди  себя  увидел  тёмный  силуэт  высокого  мужчины, походку  и  фигуру  Которого  он  сразу  узнал. Пригнувшись  к  земле  и  накрывшись  плащом, перебегая  от  стены  к  стене, Максим  стал  осторожно  красться  за  Ним. Прохожий  явно  знал, что  за  Ним  следят  и, остановившись, повернул  вполоборота  голову  и  сказал:  

        - Максим! Что  ты  выслеживаешь  Меня, как  дикий  зверь?

        От  этих  слов  Максим  остолбенел. Перед  ним  стоял  воскресший  из  мертвых  Иисус. Этого  не  могло  быть, но  было. Этого  не  могло  случиться, но  случилось. Этого  не  должно  было  произойти, но  произошло. По  внешнему  виду  это  был  и  Он  и  не  Он.

        - Максим! Пиши  свою  книгу. Пиши!

        - Господи! Это  Ты? – прошептал  Максим.

        - Когда  будешь  писать, то  не  придумывай  сам  ничего. Не  соблазняй  никого  красивой  ложью. За  любое  слово  будешь  в  ответе  передо  Мной!

        - Но  если  другие  станут  врать  о  Тебе? 

        - Что  тебе  до  них? Ты  пиши  честно, а  их  труды  отвергнет  Церковь  Моя.

        - Господи! Куда  Ты  идёшь?

        - Пойдём  за  Мной!

        Максим  последовал  за  Христом. Они  шли  по  опустевшим  улицам  Иерусалима, а  к  ним  в  это  время  прибавлялся  народ. Максиму  было  о  чём  спросить  Учителя, но  он  не  мог. Выйдя  из  городских  ворот, Христос  направился  в  сторону  Вифании. Он  шёл  впереди  всех, а  за  Ним, в  небольшом  отдалении, следовало  множество  народа  разного  пола  и  возраста. Максим  не  считал, сколько  их  было, но  много, около  пятисот.

        Поднявшись  на  склон  горы  Елеонской, Христос  повернулся  к  людям. Своим  одиннадцати  ученикам  Он  наказал  в  эти  дни  не  отлучаться  из  Иерусалима  и  быть  всем  вместе  до  схождения  на  них  Святого  Духа, и  повелел  быть  Его  провозвестниками  во  всём  мире. Потом  Он  стал  благословлять  всех, поднял  руки, и  при  этом  начал  плавно  отдаляться  от  земли, и  вскоре  «облако  взяло  Его  из  вида  их».

        Проводив  Иисуса  Христа  в  небо, толпа  долгое  время  стояла  в  изумлении. Никто  не  произнёс  ни  единого  слова, и  никто  не  хотел  покидать  этого  места. Так  и  стояли  бы  они  ещё  долго, если  бы  не  два  юноши  в  белых  одеждах, которых  ранее  не  было  с  ними. Никто  не  видел, откуда  они  пришли  и, куда  потом  направились, но  вид  у  них  был  странный?  Один  из  них  посмотрел  на  застывших  людей  и  спросил: « Что  вы  стоите  и  смотрите  на  небо?» А  другой, не  дожидаясь  ответа, громко, чтобы  слышно  было  всем, сказал:

        - Сей  Иисус  опять  придёт  таким  же  образом, как  вы  видели  Его  восходящим  на  небо.

        После  этих  слов  люди  стали  кланяться  на  небо  и  вскоре  начали  расходиться. Большая  их  часть, вместе  с  учениками  пошла  в  сторону Иерусалима. Вместе  с  ними  пошёл  и  Максим. Теперь  ему  стало  понятно, как  воскрес  Христос, как  пропал  из  гроба, как  Он  проходил  сквозь  стены, как  появлялся  в  разных  местах  и  даже, как  Он  вознёсся  на  небо. Иначе  и  не  могло  быть. Теперь  получалось, что  с  одной  стороны  история  об  Иисусе  Христе  закончилась, а  с  другой … ? Как  она  могла  закончиться, если  Он  опять  должен  придти  и  возможно  это  случиться  совсем  скоро?

        Через  десять  дней  после  того  памятного  Вознесения  в  Иерусалиме  случилось  новое  чудесное  событие. На  учеников  Иисуса  Христа  сошёл  холодный  огонь. Он  лишь  слегка  опалил   их  волосы, но  при  этом  вызвал  такой  сильный  страх, как  будто  те  стали  свидетелями  грандиозного  пожара.


                                                 *    *    *    *    *    *

        Все  эти  десять  дней  Максим  провёл  за  одним  занятием. Он  писал  отчёт  об  Иисусе  Христе. Закончив  его, он  собрался  и  пошёл  к  Гаю  Кассиусу  Лонгину, которому  хотелось  обо  всём  рассказать. К  тому  же, Максим  обязан  был  прибыть  к  Гаю, куда  его  вызвали, прислав   посыльного. 

        Зайдя  в  комнату, где  его  ранее  принимал  молчаливый  Гай, Максим  увидел  лопоухого  молодого  человека, который  весь  «кипел»  энергией, стараясь  быть  деловитым  и  свойским  парнем.

        - Рад  видеть  дорогого  Максима  Марциана. – поприветствовал  он.

        Максим  тоже  поприветствовал  его.

        - Перед  Вами  Ваш  новый  временный  начальник. Меня  зовут  Петроний. Большего  Вам  знать  обо  мне  не  надо, потому  что  Вас  отзывают  в  Рим.

        - А  где  Гай? – спросил  Максим.

        - Нам  бы  тоже  хотелось  знать? Говорят, что  последний  раз  его  видели  в  Сирии. Он  не  один. Он  пропал  вместе  с  двумя  нашими  воинами. Заметьте, лучшими  воинами  и  сам-то  он  был  очень  славным. Они  ходят  по  городам  и  селениям  и  рассказывают  о  воскресшем  Иисусе  Христе. У  нас  уже  имеется  приказ  задержать  их  и  препроводить  сюда, в  Иерусалим. В  противном  случае, в  Иерусалим  прибудет  только  его  бедная  несчастная  голова. Приказ  отдан  Пилатом. Кстати, Максим, вы  теперь  не  простой  человек. Ваш  Гай  ходатайствовал  за  Вас  и  не  зря.  

        - Служу  Риму  и  Кесарю!

        - Хочу  спросить! Чем  Вы  занимались  здесь?

        - Был  послан  Аврелием  Этоном  следить  за  здешними  пророками. Как  вы  слышали, один  из  них  воскрес. Этон  хотел  напугать  всё  еврейское  общество, но  умер. Он  хотел  из  Христа  сделать  нового  пророка, но   … ?

        - Максим! Забудьте  об  этом! Сами  знаете, что  этого  не  могло  быть, потому  что  не  могло  быть  и  я  лично  тому, так  сказать, первый  свидетель. Не  главное, что  твой  пророк  Иисус  сделал  при  жизни, а  главное  это  то, что  ему  вменят  после  смерти. Найдутся  люди, которые  захотят  вернуть  его  погребальный  аккорд, но  у  нас  он  умрёт  от  забвения. Кстати, забвение  дано  людям  самими  богами  и  это  совсем  не  плохо. Что  ты  принес  с  собой  и  что  хочешь  сказать?

        - Ничего  не  принёс, но   хочу  сказать, что  Христос  воистину  воскрес  из  мёртвых.

        - Я  уже  это  слышал. К  Вашему  сожалению, скоро  его  труп  наши  люди  найдут  и  привезут  сюда. Какие-то  ослы  выкрали  его?  В  скором  времени  Вы  сами  сможете  опознать  этого  нищего  бродягу.

        - Этого  не  может  быть!

        - Успокойтесь, Максим! Вы  обязаны  верить  мне! К  тому  же, его  не  завтра  привезут  и  даже  не  через  месяц. Позднее. То, что  мы  предъявим  народу, будет  похоже  на  него, а  в  остальном  нам  поможет  жара, гниение  и  разложение.

        - Но?  

        - Максим! Скажу  честно! Мне  не  нужны  люди  Гая. Мы  с  Вами  не  сработаемся. Возвращайтесь  в  Рим.

        - Я  хотел  бы  просить  об  отставке.

        - Почему?

        - Из  меня  не  получится  хороший  тайный  агент. Лучше  быть  солдатом, который  идёт  и, не  рассуждая, убивает  врагов. Ему  проще, а  тайный  агент  обязан  жить  среди  них. Со  временем  он  проникается  их  нуждами, страхами, их  болями,  несбыточными  мечтами, чаяньями  и  надеждами. Он  начинает  в  них  видеть  обычных  людей, а  не  врагов. При  этом, для  них  он  является  предателем. Улыбаясь  им  каждодневно, он  прячет  за  спиной нож. Я  не  смогу  долго  играть  эту  роль.

        - Ты  очень  умный  человек, Максим! Я  впервые  слышу  нечто  подобное, но  не  советую  продолжать  дальше. Тайных  агентов  в  отставке  у  Рима  не  бывает  и  ты  мне  всего  этого  не  говорил. Понял? Уезжай! Деньги  получишь  у  нашего  казначея. Прощай  и  как  говорят  евреи: «Научи  свой  язык  молчать!» Для  тебя  это  хороший  совет.

        Максим, выйдя  на  улицу  и,  пройдя  на  менее  двух  кварталов, не  случайно   процедил  сквозь  зубы: « Этот  молодой  человек  далеко  пойдёт».  

        Находясь  в  бурных  размышлениях  своих  мыслей, Максим  был  остановлен  на  улице  рукой  одного  из  учеников  Христа. Он  словно  натолкнулся  на  него.

        - Максим! Ты  ли  это  и  куда  спешишь? – спросил  его  тот, которого  Сам  Христос  назвал  Петром.

        - Пётр? Это  я! Чему  ты  так  рад?

        - А  почему  я  должен  плакать? Христос  воскрес!

        - Воистину  воскрес! Послушай, Пётр! Римские  ищейки  хотят  привезти  в  Иерусалим  на  опознание  первый  попавшийся  им  полуразвалившийся  труп. 

        - Чей? Христа?

        - Да! Им  поверят  больше!

        - Максим! Ты  же  сам  знаешь, что  этого  быть  не  может! Ты  же  всё  видел  своими  глазами. Жалко, что  они  хотят  узаконить  ложь, но  они  потом  ответят  перед  Ним  за  каждое  своё  слово.

        - Верно! Пётр! Я  пойду, а  ты  возьми  вот  эти  свитки. Это  мой  отчёт  о  жизни  Иисуса  Христа. Мне  более  некому  его  отдать, кроме  Вас, кроме  тех, кто  любил  и  любит  Его. Здесь  нет  ничего  придуманного. Возьмите! Кроме  Вас, кроме  вас  всех  верующих  в  Него, эти  записи  ни  кому  не  нужны.

        - Спасибо  Максим!

        - Послушай, Пётр! Какого  цвета  трава?

        - Весной  она  зелёная.

        - А  если  она  не  зелёная  или  даже  более  зелёная, чем  мы  видим  её?

        - К  чему  ты  это?

        - К  тому, что  у  меня  написаны  только  факты  и  слова  Самого  Иисуса, но  другие  могли  видеть  Его  и  слышать  Его  иначе.


                                                       Э  П  И  Л  О  Г     

        Иисус  Христос  из  Назарета   пострадал  на  кресте  5  апреля  33  года  по  современному  исчислению  ( тогда  этот  месяц  назывался  месяцем  нисан). Еврейский  народ  не  принял  Христа  и  Его  учения, и  не  принимает  его  по  сей  день. Народу  был  нужен  другой  Мессия, а  не  Сын  Божий.  Ровно  через  сто  лет  этим  человеком  был  объявлен  фарисей  Симон  Бен-Косиба, который  являлся  предводителем  народного  восстания  против  римской  власти  132 – 135 г.г. н.э. Толчком  к  восстанию  послужил  декрет  императора  Адриана  о  введении  смертной  казни  за  исполнение  обряда  «обрезание». На  некоторое  время  Симон  Бен-Косиба  освободил  50  городов  и  почти  всю  Палестину. Он  начал  печатать  свою  серебряную монету (зуз)  и  стал  именоваться  князем  Израиля, а  потом  и  его  царём. Став  примером  успешной  освободительной  борьбы  против  Рима, его  восстание  привело  в  движение  народные  массы  в  ряде  соседних  стран. Для  большей  убедительности  своего  мессианства, Симон  Бен-Косиба  переименовывает  себя  в  Симона  Бар-Кохбу («сын  звезды»), что  вполне отвечало  чаяниям  народа. После  ввода  в  Палестину  римских  легионов, свезённых  туда  со  всех  концов  огромной  империи  и  даже  из  далёкой  Британии, восстание  Бар-Кохбы  перерастает  в  войну. К  136  году  н.э.  римские  войска  одерживают  полную  победу. По  свидетельству  историков  тех  времён, ими  было  уничтожено  50  крепостей, 985  деревень  и  580  тысяч  иудеев. Последним  пристанищем  Симона  Бар-Кохбы  стала  крепость  Бетар, где  он  умер  от  укуса  змеи.

        С  тех  пор, когда  жил  своей  земной  жизнью  Иисус  Христос  прошло  две  тысячи  лет. За  это  время  в  мире  произошло  огромное  количество  самых  разных  происшествий  и  войн, но  ни  у  кого  из  великих  императоров  и  полководцев  прошлого  нет, и  никогда  не  будет  такой  невероятной  всемирной  известности, какую  приобрёл  один  человек  из  провинциального  городка  Назарет. Разве  это  не  чудо? А  разве  не  чудо, что  двенадцать  молодых  парней  бросив  всё, пошли  проповедовать  Его  и  Его  учение. Если  бы  это  было  ложью,  то  зачем  они  творили  её  всю  свою  жизнь  и, мало  того, приняли  за  неё  же  мученическую  смерть? Допустим, что  кто-то  решиться  сильно  приврать. Но? Во-первых, это  удел  двух-трёх  человек  и  не  более. Один  бы  из  них  «раскололся»  в  конце  жизни, как  было  со  лживыми  кинокадрами  снежного  человека  или  с  фотографией   чудовища  из  одного  из  озёр  Шотландии. Мало  того, эти  ученики  были  только  первым  кругом. Вторым  являлись  апостолы  от  семидесяти, а  третьим  -  ещё  пятьсот  человек. Основная  часть  этих  людей  закончили  свою  смертную  жизнь  плохо, если  судить  по  нашим  мирским  понятиям. Но  зачем  им  было  делать  это  ради  лжи? Поставьте  себя  на  их  место.                       

        Гай  Кассиус  Лонгин  в  последствие  был  прославлен  в  качестве  Святого  Мученника  Лонгина  Сотника. Господь  Бог  из  бока  Адама  сделал  женщину, а  Лонгин  из  бока  Христа, нечаянно  для  самого  себя  создал  всю  христианскую  Церковь.

        Гай  и  два  его  воина  оставили  службу  и  тайно  покинули  Иерусалим. По  дороге  они  всем  рассказывали  о  чуде  воскрешения  Иисуса  Христа. Были  задержаны  по  приказу  Пилата  римским  отрядом  в  Каппадокии  (часть  современной  Турции)  и  казнены. В  качестве  доказательства  смерти  Гая  Кассиуса  Лонгина  воины  привезли  его  голову  в  Иерусалим.

        Понтий  Пилат  закончил  свою  службу  в  36  году  н.э.  и  навсегда  покинул  Иудею. О  дальнейшей  его  судьбе  точно  ничего  не  известно. Однако, многочисленные  апокрифы, легенды  и  литературные  труды  разных  исследователей  прошлого  и  настоящего  никогда  не  оставляли  эту  личность  в  покое.

        О  судьбе  двенадцати  учеников  Иисуса  Христа, начиная  от  предателя  и  самоубийцы  Иуды  Искариота  до  Петра  и  Павла, а  также  «апостолах  от  семидесяти»  миру  известно  многое  и  странное  дело, каждый  из  них  в  любой  литературе  имеет  только  свой  единственный  и  неповторимый  образ, чего  нельзя  сказать  об  их  Учителе. К  300-сотому  году  н.э. в  мире  уже  существовало  более  восьмидесяти  Евангелий, в  которых  описывалась  жизнь  Иисуса  Христа. Две  трети  этих  произведений  соответствовали  друг  другу  и  повторялись, но  авторы  другой  трети  пытались  приукрасить  Христа  и  каждый  по  своему. Одни  изображали  Его  уличным  фокусником  и  хулиганом, высмеивающим  везде  и  всюду  богатых  и  уважаемых  людей, которые  не  знали, куда  от  него  скрыться, когда  он  их  под  свист  и  улюлюканье  толпы, гонял  по  базарам. Другие  авторы  определили  Его  в  очень  добренькие, юродивенькие, блаженненькие  Сусики, которого  распяли  жуткие  злыдни. Я  лично  совсем  не  представляю  Христа  ни  тем, ни  другим.            

        Спустя  пятнадцать  лет  Максиму  Марциану  в  Риме, благодаря  его  работе  на  тайном  поприще  Империи, от  которой  он  никуда  не  ушёл, достался  в  руки  текст  неких  преследуемых  сектантов, которые  считали  себя  последователями  Иисуса  Христа. Читая  его, Максим  во  многих  местах   часто  узнавал  свой  собственный  слог. Он  более  напоминал  не  красивый  витиеватый  стиль  греческой  и  римской  прозы, а  скупой  язык  документальных  отчётов. Это  была  единственная  книга  в  мире, первая  и  последняя, в  которой  он, Максим,  лично  принимал  самое  непосредственное  участие. Она  называлась  «Евангелие», что  переводилось, как  «Благая  Весть». Так  назвал  её  ранее  Сам  Иисус  Христос. Конечно, текст  был  подправлен  и  значительно  дополнен. В  нём  появилось  начало, но  форма, суть  и  сама  история  оставались  прежними.

        Через  триста  лет  после  этих  событий  на  свет  появился  термин  «апокриф». Этим  термином  была  названа  вся  литература  об  Иисусе  Христе, которая  не  вошла  в  Новый  Завет.

        Максим   Марциан  несколько  раз  за  свою  жизнь   менял  имена, согласно  законам  тайной  службы  сената  Римской  Империи  и  благодаря  своей  службе, и  только  ей, он  вообще  никогда  не  существовал, но  при  этом  имел  несколько  прототипов. 

                                               

                                                         Начато  в  декабре  2012г - Закончено  15.07.2014г.

                                                                                 Андрей  Красовский.

  

 

 

        

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить